Часть 2

Глава 2. «Там, где не должно быть света» Комната оказалась слишком тёплой. Воздух стоял, как после долгого плача — тяжёлый, влажный, бескислородный. На стене мигала лампа, нераспознанного оттенка желтого, и от неё лица женщин казались словно размытыми, как в полуплохом сновидении. Кейт сидела в углу, поджав колени, хотя короткое чёрное платье не позволяло ей скрыть себя так, как хотелось бы. Ткань была тонкой, чужой, холодной. Её одежда. Не её выбор. Каблуки натирали лодыжки — она не привыкла к ним. Не привыкла к тяжёлым взглядам. К этим стенам. Но за последние два месяца всё стало привычным. Даже то, что должно было вызывать крик. Вокруг женщины говорили, смеялись, красились. Кто-то спорил о помаде. Кто-то о клиенте, который платил щедро. Кто-то просто смотрел в зеркало так, будто пыталась вспомнить, какой была когда-то. А Кейт — не смотрела. Она не хотела видеть себя такой. Её руки лежали на коленях — слишком тонкие, но сухожильные. От напряжения они слегка дрожали. Не страх — злость. Глухая, упёртая, кость в горле. Ей было восемнадцать, и всего год назад она верила, что мир можно исправить, если просто бороться. Что справедливость — это не абстракция. Что если правда существует — её можно раскопать. Год назад её мама улыбалась светло и мягко. Год назад в доме пахло кофе и утренними новостями. А потом — темнота. Скорая. Чужие сухие слова. «Несчастный случай». «Неизвестный нападавший». «Вероятно грабёж». Она не поверила. Она не могла поверить. Она пошла искать правду сама. И наткнулась не на убийцу — а на его окружение. На мужчин, которые улыбались медленно, как будто уже знали, куда она попадёт. Их руки были аккуратные. Грубость была не в жестах — в отсутствии совести. Она пыталась бежать. Кричать. Умолять не стала — гордость не позволила. Но гордость не ломает двери. Не отвязывает запястья. Не вывозит из подвала. Никто не пришёл. Отец… Она даже не знала, заметил ли он её исчезновение. Последний раз, когда она видела его трезвым — была похоронная неделя. Теперь — он пил так, будто хотел раствориться. И ей некому было сказать «я здесь». Она жила в этом месте теперь. Как вещь, которую не выбросили только потому, что вещь ещё может пригодиться. Не сломанная. Просто — отложенная. За два месяца ее пытались сломить ,чужие руки ,нахальные взгляды ,но она давала отпор. Кейт сжала пальцы. Костяшки побелели. — Ты опять в угол забилась, малышка, — сказала одна из женщин, проходя мимо, поправляя тонкие ленты на спине. Её голос был усталым. Не добрым, не злым. — Здесь углы не спасают. Кейт подняла глаза. Молчание было её защитой. — Держись прямо. Они не любят «ломаных». — Женщина кивнула на зеркало. — Если хочешь выжить — притворяйся, что тебе всё равно. Кейт промолчала. Но внутри… там был огонь. Очень тихий. Очень долгий. Она не смирилась. Она просто ждала момента. Дверь открылась. Музыка из зала ворвалась внутрь, шумная, тяжёлая, как поток воды, который не остановить. Грубые басовые удары дрожали в груди. И кто-то сказал: — Пора работать. Женщины поднялись. Улыбки включились — как кнопки. Кейт продолжала сидеть на месте она не хотела выходить.К ней подошел один из этих уродов нагло хватая за руку и поднимая с пола. -Красавица тебе что отдельное приглашение ? Его взгляд был наглым он приблизил свое лицо к ней пожирая ее глазами.Дыхание Кейт сбилось от отвращения и страха,боль в предплечье за которое он ее держал горело.Он так же резко отпустил ее от чего она отшатнулась к стене едва удержавшись на высоких каблуках.Но он не отошел ,ждал когда она пойдет за остальными женщинами,что она и сделала ведь выбора не было.