Глава 1. Так всё и началось

      Утро в Готэме редко бывает добрым.              Чаще всего оно серое и промозглое, особенно осенью, и настолько угрюмое, будто бы город сам не рад прожить еще один день. В окна — если с ними повезло и они не выходят во дворы, — стучится плотный туман, как какой-то непрошеный гость. Цепляется каплями за стекла и медленно сползает вниз, оставляя грязные разводы. В этой молочной пелене тонет каждый силуэт случайного прохожего, каждый редкий гудок машины и любая утренняя раздраженная ругань на светофорах.        Люциус Фокс сидит на краю постели и смотрит на эту серую кашу за окном.  Когда-то он определенно терпеть не мог рассветы, ведь они всегда означали одно — новый день. А с новым днем — новые тела, ворох пакетов с уликами и небрежным “найдено на месте преступления, изучи”. Снова кто-то где-то умер и, как из подлости, при каких-то странных обстоятельствах.  Хотелось бы добавить “впрочем, как и всегда”, но даже на иронию сил не всегда хватало.       Люциус Фокс любил свою работу, ведь никак иначе, кроме как по любви, устроиться на нее было просто невозможно — не было ни баснословно высокой зарплаты, ни нормального рабочего графика, а от мерзкого трупного запаха можно было отмываться неделями.        Но, всё же, в последние пару месяцев появилось нечто, что делает его утра и ночные смены... Терпимыми.        Фокс сонно плетется на кухню, и включает радио, еще не включая свет.       93.7 FM, “AM:PM” — как будто бы не слишком популярная волна. Сигнал пробивается сквозь бетонные стены с легкой хрипотцой. Фокс никогда не знал о чем вещают там днем, да и это его не сильно интересовало.       Он нашел эту станцию совершенно случайно, вернувшись домой глубокой ночью — одной из тех, о которых совсем ничего не хочется говорить. Несмотря на то, что работал Люциус совсем не один, он был страшно уставшим и злым просто от одного ощущения, что запах тины пропитал его одежду, кожу и добрался до костей. После душа легче не стало. Фокс лежал совсем без сна, что-то гудело в его голове — не тревога, не какая-то мысль. Это был просто гул, до ужаса похожий на тот, который издавали старые лампы в коридорах полицейского участка. Бесцельно бродя по квартире в попытках найти для себя занятие, Фокс остановился около небольшой двери в кладовку. Он заглянул туда лишь однажды, когда только заехал в квартиру. Там лежало много разного барахла от прошлых жильцов и, наверное, владельцев. У Люциуса никогда не хватало времени все разобрать, даже несмотря на то, что арендодатель дал “добро”. Видимо, этот момент настал прямо сейчас, почти в три часа ночи. В куче каких-то коробок, инструментов и пыли, под стопкой старых журналов он нашел его — старый радиоприемник Grundig Satellit 210. Почти забытый, с потертым корпусом. Люциус вытащил его из кладовки. Не то, что ему нужно было радио, просто выкинуть, возможно, рабочую вещь было немного жалко, а так… Может, получится его продать? Вытянув антенну и включив радиоприемник, Фокс уселся на пол в гостиной и принялся медленно крутить колесико, перебирая частоты без особой цели. Сквозь помехи доносились обрывки каких-то эфиров: чей-то нервный голос, бесполезная реклама, старые хиты, спортивные сводки, какие-то ночные дебаты…        И вдруг — голос.  Спокойный, приятный, с легкой ленцой на грани иронии. “…в письме он пишет: я думал, что останусь там надолго. Но в какой-то момент понял — нет, пора съезжать… Потому что у соседки сверху завелась птица, которая каждое утро включает бойлер, и у меня появилась привычка разговаривать с чайником”.  Почему-то Фокс замер и слегка нахмурился.       Нет, ну что за бред? “…Ну что я могу сказать…” Ведущий прервался, будто бы делая глоток кофе. Ну, скорее всего кофе. “Во-первых, спасибо за письмо. Оно восхитительно. Во-вторых — не думаю, что привычку разговаривать с чайником можно считать тревожным звоночком. Я, например, тоже иногда так делаю. Всё нормально, пока он не начинает вам отвечать. Вот тогда, возможно, стоит на всякий случай обратиться к специалистам… Или хотя бы начать с того, чтобы заменить чайник“. Люциус всё еще хмурится, но слегка приподнимает уголки губ. “А если говорить серьезно, то уходить оттуда, где вам становится не по себе — нормально. Даже хорошо. Обязательно отпишись, когда переедете! Будем ждать вестей и надеяться, что не будет таких странных соседей с птицами и бойлером”.       Если честно, то Фокс искренне не понимал, почему он остановился на этой станции. Ведущий всё продолжал говорить — и о письме, и о чем-то еще, но это не совсем было похоже на какую-то обычную, бессмысленную радиоболтовню, чтобы заполнить эфир. В какой-то момент Люциус даже перестал вслушиваться в слова, он вслушивался в паузы, в шелест бумаги, в тихий стук кружки о стол. В этом всем было что-то странно-уютное, похожее на долгие ночные разговоры в легком полумраке.

Так всё и началось.

      Сейчас это ощущалось просто случа, который Люциус был искренне рад. С тех пор он больше не переключал станцию, найдя на кухне место, где сигнал ловит лучше всего. Кофе, настоящий, с приятным бодрящим запахом и легкой горчинкой, варится на плите, ещё только-только начиная бурлить в турке.  Музыкальная пауза в эфире уже как будто бы подходила к концу. "Доброе утро для ранних жаворонков… И еще не уснувших сов"  Звучит с едва заметной насмешкой, с той самой интонацией, которую нельзя спутать с болтовней ведущих дневных шоу.  Люциус чувствует, как уголки губ приподнимаются в легкой улыбке. Кофе переливается в чашку, и Фокс слегка приваливается к подоконнику, грея о теплую керамику руки. "Вы слушаете радиостанцию AйЭм-ПиЭм 93 и 7 ЭфЭм! С вами снова Энигма. На часах 5:42 утра, за окном моросит дождик, так что если вы собираетесь на улицу прямо сейчас – советую захватить с собой зонтик и мои соболезнования, мне очень вас жаль." Фокс делает первый глоток. Кофе слегка обжигает язык и тепло мягкой волной разливается по телу. "Начнем с краткой ночной сводки, чтобы вы знали, с чего начинается новый день в нашем уютном аду" — мягко тянет Энигма, и в его голосе сквозит почти детская радость. Он явно получает удовольствие от произнесения каждой фразы. "Во-первых, если вы живете в районе Стаффорд-Хилл, советую утром проверить свой подвал. Похоже, у нас завелся серийный похититель старой сантехники и чужого имущества. Пока что украдены четыре водонагревателя и коллекция резиновых уточек. Детективы в замешательстве, соседи — в ярости. Преступник, если ты слушаешь: уточки? Серьезно?" Фокс тихо фыркнул и закатил глаза. Он знал про эти кражи — офицеры вчера весь день хохотали, пересказывая всему участку этот "анекдот". "А теперь к более мрачным новостям. В Истер-Нэрроуз найдено очередное тело в канаве. Третье за два месяца, и — сюрприз — снова без обуви. Не знаю, то ли у нас появился маньяк с фетишем, то ли кто-то совсем не стесняется носить ботинки покойников. Но мы двигаемся дальше! Сегодняшние пробки: на Крейн-авеню уже начинается классическая утренняя жесть. Шоссе 19 перекрыто из-за обвалившегося рекламной щита. К счастью, пострадавших нет. Кстати, на щите была реклама “Страховки от всего”. Жаль, от этого он не был застрахован." Люциус не может удержаться от легкого смешка. Не сказать, что это было действительно смешно, но он так прикипел к этим шуткам, что они казались ему очень забавными.       В эфире короткая пауза и музыкальная перебивка. "Ну что ж. Переходим к вашей любимой части — письма. Сегодня у нас любопытное сообщение от постоянного слушателя, который подписывается как Тень под лестницей." Действительно ли были эти "постоянные слушатели" или Энигма развлекался и придумывал что-то сам — сказать сложно. Даже если всё это была выдумка, Люциус искренне восхищался фантазией ведущего. “Энигма, вы когда-нибудь слышали о доме на Хартфорд-стрит, 419? Он давно заброшен, но один раз в месяц, каждое третье воскресенье, из него доносится органная музыка. Я даже пробовал туда заходить! Но дом всегда был совершенно пуст. Соседи говорят, что когда-то дом принадлежал старому часовщику, который пропал в семидесятые годы. Кто-то даже вспомнил, что он сам очень был похож на маятник, такой длинный и худой, с лицом, будто выточенным из дерева. Вы что-нибудь знаете об этом?” Ведущий притих. Может делает глоток кофе или воды, а может просто выдерживает театральную паузу. "Знаю, но не то чтобы много. И да, маятник, для описания внешности этого часовщика, — отличная метафора. По слухам, часы, которые он чинил, не просто показывали время. Они его как бы сдвигали. Вперед или назад, как им вздумается. Возможно даже к каким-то другим реальностям, но, увы, подтвердить это трудно — почти все, кто пытался забрать часы, не возвращались. Есть, конечно, информация и о том, что он был просто убийцей, но… Мистический вариант, лично мне, нравится больше.” Снова пауза, а потом почти шепот: "Совет от меня, Тень под лестницей: если вы услышите орган снова — не заходите. Послушайте музыку снаружи. Помните - некоторые двери открываются только в одну сторону. И обязательно отпишитесь, если узнаете что-то новое!"       Люциус уже почти допил кофе и, если честно, задумался над завтраком. До работы был еще почти час, да и в машине эта станция ловила не очень то хорошо.  Он привстал с подоконника, будто бы просто потянуться, потом открыл холодильник, чтобы проверить, что там есть. Пара яиц, какие-то овощи, немного сыра… — Ну, почему бы и нет… — пробормотал он себе под нос и, не торопясь, включил плиту. И, естественно, желание дослушать эфир было тут совсем ни при чем. Просто, может, нормальный завтрак дома мог стать отличным началом дня.