Глава 2. Письмо

Вечер выдался липким, тяжелым. Город будто затаился — дождь не шел, но небо нависло низко, будто готовилось вот-вот рухнуть. Люциус планировал остаться на работе до утра, и не из-за чего-то очень срочного, просто… Не хотелось идти домой. Хотелось задержаться в делах подольше, да и день как-то не задался… На столе перед Фоксом были разложены фотографии с места преступления. Взрыв прогремел сегодня днем, на вокзале. Удивительно было то, что на бомбе, видимо, не было какого-то детонатора с дистанционным управлением... По крайней мере, это была единственная логичная мысль, которая посетила голову Люциуса, когда принесли осколки пули и гильзу. Их нашли у перил на втором этаже вокзала, где и стоял стрелок. Жаль только, что он успел скрыться. Рядом стоял цифровой микроскоп, монитор тускло светился в полумраке кабинета. Сам Люциус сидел, чуть сгорбившись, и, подцепив пинцетом злополучную гильзу, разглядывал ее под светом лампы. Пальцы не дрожали, но раздражение чувствовалось даже в том, как он дышал — неглубоко, сдержанно, сжимая зубы. Что-то не сходилось. Неужели проще было пронести пистолет и выстрелить? Да и вокзал? Без предупреждения и угроз. Взрыв ради взрыва? Масс-спектрометрия выявила и нетипичный состав, пусть и пришлось повозиться с образцом. Гексоген, диоктилсебацинат, полимерное связующее, но было еще множество других веществ… И как из этого собрали, а это точно была самопальная взрывчатка, что-то работающее и настолько мощное?.. Возможно, стоит провести газовую хроматографию или ИК-спектроскопию, но Фоксу становилось почти что физически плохо от этих мыслей. Возможно, с этих анализов и вовсе стоило начать, и не мучится так… — Люциус, — раздалось от двери.  Голос был мягкий и в нем слышалось беспокойство.  — Надеюсь, ты не собираешься оставаться тут на ночь? Фокс не сразу отреагировал. Он аккуратно опустил гильзу в пластиковый контейнер, снял очки и, щурясь, потер переносицу. — Я определенно не специалист по взрывчатке, поэтому не успеваю закончить… — тихо и недовольно отозвалсяя Люциус, с протяжным выдохом потирая глаза. Оказывается, они достаточно сильно устали.  Лесли подошла тихо, поставив на стол кружку с чаем. Пар вился тонкой струйкой и на несколько секунд Фокс застыл, наблюдая за ней. — Тогда тем более не стоит жертвовать своим сном, — заметила Томпкинс. — Это уже чисто из принципа. А, и, да. Спасибо. — Не за что. Лесли чуть улыбнулась, накинула легкий плащ, почти небрежным движением — и тут же замерла, пытаясь что-то найти. — Знаешь, что меня смущает, Ли? — спросил Фокс, но вопрос был чисто риторический. Его палец медленно постукивал по контейнеру с гильзой и кусочками пули. — Как можно было самостоятельно сделать взрывчатку, но при этом не сделать никакого дистанционного детонатора?  Лесли, обвязывая вокруг шеи найденный тонкий платок, пожала плечами — ее жест был не столько равнодушным, сколько осторожным. Она явно не хотела углубляться в эту тему, особенно перед уходом.  — Не знаю? Может, для преступника было совсем не сложно сделать что-то похожее на С4, но при этом он совершенно ничего не понимает в “электронике”? — Верится слабо… — пробормотал Фокс, переложив гильзу в микроскоп, на экране монитора рассматривая тонкие, почти невидимые следы на поверхности металла, — Это либо кто-то очень самоуверенный… Либо кто-то, кто рассчитывал не остаться в живых… Он замолчал. В кабинете воцарилась тишина, которую нарушало только приглушенное гудение оборудования. В полумраке пространство казалось таким странным, как будто само время замерло в мягком полумраке. Лесли посмотрела на Фокса чуть дольше, внимательнее. Потом ее губы дрогнули в улыбке — мягкой, но с той грустью, что приходит, когда человек видит, как кто-то бессмысленно изматывает себя.  — Знаешь, мог бы хоть раз сказать: “да, действительно, Лесли, ты права, я пойду домой”, — она склонила голову и чуть сощурилась, — а не мучить же самого себя. Мы можем разобраться с этим всем завтра. Фокс едва слышно рассмеялся и тихо вздохнул, чуть внимательнее рассматривая Томпкинс. — Подожди, неужели ты сбегаешь с работы на свидание? — Это настолько заметно? — Лесли рассмеялась, подходя к маленькому зеркалу у шкафа. Она аккуратно поправила бант на платке, ловко, будто репетировала это движение сто раз, — но, вообще-то... Во-первых, рабочий день давно закончился. А, во-вторых — я отказываюсь терпеть Джима Гордона дольше, чем обязана. Люциус слабо улыбнулся и протяжно выдохнул, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. — Что?— спросила Лесли, уловив его реакцию.  — Я очень надеялся, что ты идешь на свидание не с Джимом, —  Фокс произнес это с облегчением, почти театральным. — Нет-нет-нет, — быстро ответила она и подняла руки, как будто сдаваясь, — ни за что. И никакие цветы и извинения не изменят моего решения. Люциус рассмеялся и кивнул, полностью поддерживая Томпкинс. Как бы сам лично он не относился в Гордону, его поступок все равно был отвратительным.  Лесли уже не пыталась его убедить пойти домой, она явно спешила, так что они коротко перекинулись словами прощания. Фокс остался один. Он принялся за работу и, если честно, даже потерял счет времени. Вернувшись снова к микроскопу спустя пару часов, Люциус понял, что стоит взять перерыв. Усталость накатывала постепенно, как морская волна — сначала чуть щекоча лодыжки, потом доходя до колен, пояса, а потом захлестывая по горло. В какой-то момент он просто сдался и лег на стол, подложив под голову руки. Минуту спустя, когда гул в голове слегка стих, Люциус встал и начал расхаживать по кабинету: от стола к окну, потом — к холодильным камерам, шкафам… Его “прогулка” закончилась у радиоприемника. Фокс не дал его сразу выкинуть, думая разобрать на запчасти, но это было где-то полгода назад. Потом все не доходили руки, а сейчас… Он внезапно стал использоваться по назначению. Люциус пропустил утренний эфир.  И, нет, не потому что забыл, все было куда проще — просто проспал. Проснулся по своему обычному будильнику, когда эфир Энигмы уже подошел к концу, а что-то на фон включать смысла не было — времени хватало только на то, чтобы привести себя в порядок и поехать на работу. Взглянув на время и настроив привычную станцию Фокс… Не услышал знакомого голоса. Этот был женский, мягкий, ровный, немного заученный. Ни тени иронии и того едкого обаяния, которое он привык слышать. Нарушенная утренняя рутина перетекла в нарушенный ночной покой на работе. "…и сейчас в студии с вами Кей-Кей. Да, я знаю, многие из вас ждут Энигму, и поверьте, мы тоже…" Люциус замер, прислушался. В голосе девушки промелькнуло что-то искреннее, как будто она действительно волновалась. "Энигма временно не сможет вести эфир. Наверное, вы уже наслышаны о дневном взрыве на вокзале…"  Фокс чувствует, как столбенеет и не может сойти с места.  “…знаю, о чем можно было подумать, но не волнуйтесь! Он почти в полном порядке и сейчас находится под наблюдением врачей. Пара треснутых ребер, легкое сотрясение, но пару недель отдыха и он будет в строю! А ведь я говорила ему не ходить…” Фокс не улыбается от тревожно-ироничных нот. Только напряженно хмурится и поджимает губы. На несколько секунд мелькает мысль — у него ведь есть списки пострадавших, что если… Нет. Это полный бред.  "И он передает вам привет! И, конечно, просил не строить теорий заговора, но все же упомянул: “Если кто-то скажет, что я временно исчез, чтобы разоблачить тайную организацию, не опровергай сразу. Вдруг сработает”. Да-да, прямо так и сказал.” — Кей-Кей хмыкнула, уже более живо. Люциус медленно выдыхает и сжимает пальцами переносицу, возвращаясь за стол. "И пока Энигма отдыхает, я буду читать ваши письма, проигрывать любимые треки из его подборки, а в пятницу будет специальный выпуск “Готэмских странностей”, посвященный дому без окон. Да, тому самому. И если вы тоже видели свет верхнем этаже этого дома — пишите. Энигме это точно будет интересно, когда он вернется." Люциусу вдруг захотелось сделать что-то глупое. Может, написать пару слов? Хотя бы просто для того, чтобы этот странный человек, ведущий ночные эфиры и валяющийся сейчас где-то в больничной палате, знал: его голос нужен. И этот голос очень не вовремя пропал. Ручка и чистый лист бумаги находятся очень быстро, несмотря на небольшой хаос на столе.

"Для AM:PM. Ведущему Энигме.

Здравствуйте.

Несколько месяцев назад случайно попал на ваш ночной эфир. Я часто работаю по ночам или слишком рано встаю. Теперь можно сказать, что слушать ваши эфиры – привычка.

Мне нравится, как вы рассказываете про город. Будто в нем есть что-то странное, живое, хрупкое, и оно заслуживает того, чтобы его услышали, а не просто упоминали в криминальных сводках.

Я не верю всем историями, простите, не позволяет профессия, но в какие-то вещи – вполне. Даже если вы их придумываете, то у вас это получается очень правдоподобно. Для Готэма, конечно.

Сегодня в эфире я услышал, что вы были на вокзале во время взрыва. Надеюсь, Кей-Кей ничего не преуменьшила и вы действительно не сильно пострадали. Выздоравливайте. Город без вашего голоса звучит фальшиво.

С уважением,

один из тех, кто варит кофе под ваше “доброе утро”."

Ведущая все еще что-то болтала на фоне, но Люциус даже не пытался вслушиваться. Ему просто не хотелось этого делать, но сидеть в полной тишине и заснуть за столом не хотелось еще больше.  Уже утром, по пути домой, Люциус зашел в ближайшее почтовое отделение. Ему там были определенно не рады в столь ранний час, но письмо приняли. Правда, чтобы написать на конверте нужный адрес, пришлось несколько раз просмотреть сайт радиостанции. Блэквуд-авеню 98, офис 713 запрятали в самый низ страницы, написав мелким серым шрифтом, видимо, специально для самых внимательных. Выйдя из отделения, Фокс почувствовал себя самым последним идиотом. 

Но на душе стало немного легче.