Ужин

Томас стоял, оперевшись о барную стойку, и слушал речи Линнет. Коллинз, воодушевлённая тем, что страшная правда о её происхождении, наконец показала себя этому мужчине, рассказывала Харрису про свою семью. Стараясь лишний раз не повышать голос, дабы другие посетители и те единицы, подсаживающиеся к ней, не узнали, что Великая Княжна Тьмы ходит по кабакам, женщина, ловко используя все известные ей фигуры речи, замыливала свой титул. — То есть это ложь? — покрутил бармен бокал в воздухе, имея в виду под этим вопросом статью, в которой говорилось, что решение приняли легко. — Конечно же, — удивилась Линнет, ставя опустошённый бокал на стойку. — Мама и папа до сих пор не могут отойти от этого, — она хотела попросить Томаса налить ещё, но голова уже и так была в тумане, а та малая часть сознания, не пропитанная виски, сообщала ей, что выпив ещё, тембр её голоса увеличится и все гости «Кота» будут знать, что человека на лопатки положила именно Коллинз. — Он же в Университете. У меня там старшие племянники учатся, — поспешил уточнить Томас, видя, что Линнет стало любопытно. Папа не говорил каждому встречному, что пошёл преподавать на юридический факультет Университета Тьмы. — Они рассказывали, — закончил мужчина, грустно протирая стакан полотенцем. Лёгкая мелодия струилась из музыкального аппарата, наполняя кабак умиротворением, так не свойственным такого рода заведениям. Монстры тихонько выпивали, некоторые говорили так громко, что еле слышимая музыка на несколько секунд обрывалась, но потом снова возвращалась, лаская слух герцогини. — Да. — Линнет повернулась на дверь. Затхлый воздух обновился свежей прохладой с улицы. На пороге возник новый посетитель. Гуль прошёл в центр кабака, встал по стойке смирно. Линнет выгнула бровь, не надеясь, что появление нового лица принесёт что-то хорошее. Монстр захрипел, откашливаясь. Он сплюнул на пол склизкий комок гнилья с кладбища. Томас нахмурился, складывая полотенце на плече. — Не харкай у меня, — выпалил вампир, но стойку не покинул. — А ты заткнись, — парировал гуль, поднимая безобразную лапу с кучей копошащихся меж пальцами личинками вверх. — Граждане-товарищи, — покрутился он, осматривая недоумённые лица и морды посетителей. — Вы знаете, что Дракула и Лоуренс приняли в своём отеле человека! Послышались возмущённые крики, вопросы, негодования. Гости переглядывались, не до конца улавливая суть слов гуля. Но он и не думал заканчивать. — Цирк уехал — клоуны остались, — провела ладонью по лицу Линнет, смахивая с него остатки виски. — Выйди отсюда, — процедил Харрис, но гуль не собирался слушать бармена. — Хозяина зови, — подсказывает Линнет, ставя локоть на стойку. — Ван Хельсинг! — кричит гуль, наслаждаясь ругательствами, которые перекрывали такую спокойную мелодию из автомата. — У них в отеле Ван Хельсинг, — повторяет он, скаля кривые зубы в сторону Линнет и Томаса. — Какой именно? — переглядывались гномы, недоумевая от новостей. — Неужели человек? — приложили к груди лапы и руки самки. — Да, такого не может быть, — отмахивались более трезвые, хотя, судя по их обеспокоенным глазам, доля сомнения закрадывалась и в их умах. Линнет продолжает просверливать взглядом гуля, но тот слишком поглощён паникой, которую сам же посеял. — Я сам слышал это от постояльцев, — хвастается он, заметив наконец возмущённую женщину в конце кабака. — Не веришь? — подскакивает гуль к Линнет. — Это точно козни Повелителя-полукровки, — грозит он ей кулаком с личинками. Линнет вскидывает бровь, прищуривая глаза, дабы не видеть ползающие белые массы. — Зачем ему это? — только и спрашивает она, жалея, что вообще ввязывается в спор. Виски так до конца и не покинул её организм. — Потому что его отец — че-ло-век, — проговорил по слогам последнее слово житель кладбища. Коллинз прыснула, отворачиваясь от монстров на витрину с бутылками. Томаса нигде не было, видимо, последовал её совету. — Это ли не повод? — воскликнул слева от Линнет один из волков. Его друзья поддержали товарища, завывая свою противную мелодию. Коллинз еле сдержалась, чтобы не закрыть уши. — Точно, — кивали другие. — Покажем этим вампирам, что на троне сидеть должны не они. — Тем более не чистокровные, — зло хихикали третьи. Линнет смотрела на бунтовщиков суженными зрачками, какофония из их голосов жутко давила на пульсирующие виски. — Что за сыр-бор вы здесь устроили? — появился за стойкой грузный кот по имени Бегемот. Хозяин всегда говорил, что его мама, будучи беременной, перечитала М.А. Булгакова, поэтому с именем для сына проблем у неё не возникло. — А ну пошли вон! — рычал он на манер своего дикого предка. — А ты что? За них? — ткнул лапой в вампиров волк. Линнет сверкнула по нему обжигающим взглядом, чувствуя, как на ладонях выступили горячие капли воды. Кот-оборотень встал на четвереньки и поспешил к гостям. — Ты у меня вообще в качестве исключения сидишь, — злобно мурчал он. — Даёшь власть монстрам! — крикнул один из гномов. — Отомстим за Данилу Лоуренса! — поддержал его другой. Линнет сглотнула при упоминании покойного брата. Рот запросил ещё виски. — Пошли отсюда, — Томас накрыл её горячую ладонь своей холодной. — А как же работа? — повернулась она к нему, смотря исключительно на бутылки, но никак не на серое лицо вурдалака. — Кот разберётся, — ласково говаривал Харрис, приводя герцогиню в чувства. Томас перепрыгнул стойку, протянул руку Линнет, помогая ей слезть с табуретки. Женщина ойкнула, едва не упав на пол, но мужчина крепко сжал её плечо. — И почему я раньше с тобой не беседовала? — спрашивала сама себя Линнет, покидая вместе с Томасом «Тёмного кота». — Беседовала, — толкал он двери на улицу. — Просто боялась, что я отвернусь от тебя, когда узнаю, кто твои родители, — Харрис чутка улыбнулся герцогине, продолжая держать её за локоть. Линнет усмехнулась, но ловила себя на мысли, что вампир чертовски прав.

***

Отовсюду слышался звон бокалов, весёлые разговоры ни о чём, ложки ударялись о тарелки. Пар клубился над блюдами, создавая в помещении ресторана отеля Трансильвания приятную духоту, смешанную с множеством ароматов, которые не превращались в жуткую вонь, а наоборот, привлекали всё больше посетителей. У круглого бара, расположенного посередине зала, толпилась уйма народу. Монстры заказывали горячительные и прохладительные напитки, разговаривали о том, кто сколько сегодня спал, да и спал ли вообще. Пара ведьм хихикала, вспоминая вчерашний день, потягивая при этом из бокалов грязно-зелёную жидкость. Люциус медленно шёл между столиков, ловя на себе удивлённые взгляды всех присутствующих. Если бы не вампиры, идущие сзади, то человека бы уже давно растерзали. Волчата, почуяв новый запах, оскалились, но Вольфыч строго-настрого запретил им приближаться к Ван Хельсингу. Бобик шёл у левой ноги Эдуарда, не сводя чёрных, злых глаз с человека. Люциус отчётливо слышал мысли пса. «Хоть дёрнешься к моему мальчику, мигом ногу откушу», — рычал Бобик. Охотник гордо задрал голову, делая вид, что ему не страшно. Пусть Люциуса с детства учили, что верить суевериям глупо, здесь он понял, что иногда приметы — это очень даже неплохой знак, что пора бы дать дёру. Но он — почётный гость Дракулы и Лоуренса. Они лично пригласили его на этот ужин и даже оставили в живых, что не могло не радовать моряка. Лукас и Мэвис шли позади охотника, о чём-то шептались, смеялись, кланялись и здоровались с постояльцами. Лилит двигалась позади всех. Она гордо плыла по ресторану, стараясь лишний раз не отставать от бабушки и дедушки, но иногда к ней подходил какой-то гость и спрашивал: «как дела?» Исключительно из вежливости. Приходилось отвечать, что всё хорошо. Врать Лилит умела. Она смотрела в спину Мэвис и Лукаса, на их нерушимый замок, в виде сплетённых рук и думала о судьбе этих двух вампиров. Они — страх. Они — уважение. Они — всё, что связано с Тёмным миром. Их имена стали именем нарицательным. Спроси у любого человека, что он представляет, услышав слово «Тёмный мир»? Все до единого ответят — Дракулу, а более образованные — Дракулу и Лоуренса. Лилит было жалко бабушку и дедушку. Она видела, как им хочется простого… человеческого общения с гражданами, вот только те не спешили расковываться, находясь с верховными вампирами в одном помещении. Даже сейчас. Они идут к столику, не обращая внимания на постояльцев, но те всё равно оборачиваются, здороваются. Лилит всегда нравилось быть в центре внимания. А после отречения Владиславовны весь спектр был переведён именно на неё. Ей было приятно, что многие монстры считают её Повелительницей, но она боялась, что повторит судьбу этих двух стариков, медленно плывущих к столу, на который уже накрыли. Лукас отодвинул стул, помогая супруге присесть. То же самое мужчина проделал и с Лилит. Эдик плюхнулся рядом с сестрой. Бобик улёгся в ногах мальчика, с оскалом глядя на Люциуса, которого посадили напротив внучки. Ван Хельсинг осмотрел стол. Вилки, как вилки. Ложки, как ложки. Кто там ему говорил, что они те самые аристократы, в сервировке которых чёрт ногу сломит? Ладрон явно ошибся. — Миссис Дракуля, — подлетел к вампирам и их гостю маленький горбун в сальном фартуке. — Разрешите подать блюдо — стейк из свежей человечины, — проговорил с акцентом француз, призывая официантов, похожих на гибрида носорога и бегемота, преподнести ужин. Люциуса всего скрутило. Он сжал края стула руками, прилипнув к седалищу окончательно. Его мысль, посетившая Ван Хельсинга, пока он и его новые знакомые шли с 13 на 2 этаж, подтвердилась. Они хотят скормить ему Джонни. Мэвис заметила искривление лица человека. — Не бойся. Квази отлично готовит, — улыбалась она, подставляя к столу трость в виде змеи. — Проверку на гильменты, — коверкал слова повар. — Наш человек прошёл на «Ура», — горбун удалился, предоставив сцену официантам. На столе оказалось пять тарелок со стейком, политым виноградным соусом. — Всё как я люблю, — потирает руки хозяин, вдыхая ароматы горячего мяса. Люциус снова дёргается, наблюдая за тем, как малыш Эдуард неумело хватается за вилку с ножом и начинает отрезать кусочек от… человека. Ван Хельсинга затошнило. — Я предлагаю попросить крови к мясу, — предложила Лилит, складывая в рот первый кусок. Люциус сглотнул, посмотрел в свою тарелку. Следы от гриля напоминали решётку темницы, куда его скорее всего кинут после такого ужина. — А что? Отличная идея, — поддержал внучку Лукас, жуя Джонни. — Официант, принеси нам крови. Пять бокалов, — кивает он носорогу, разливающему напитки другим гостям. Пять? Люциус смотрел большими глазами на Дракулу, разрезающую плоть. До этого она совершенно спокойно без единой эмоции зарезала их ужин. По коже пробежал холодок. Ван Хельсинг огляделся. Они сидели в углу, где их беседу, которой и не было, никто бы не услышал, но смотреть-то не запрещалось. Монстры украдкой поглядывали на хозяев, их внуков и человека. — Ты только попробуй, — Мэвис кладёт в рот тоненький кусочек, не толще листа картона. — Квази мастер своего дела. Не понравится… — усмехнулась Дракула, намекая на то, что в противном случае на стол пойдёт почётный гость. И на вертел нанижут его не они, а их повар. — Ваша кровь, — подошёл официант. Люциус смотрит на разливающуюся по бокалам соединительную ткань, она так была похожа на вино, только пахла слаще. — Имел проблемы с поджелудочной, — констатировал Эдик, принюхиваясь к крови. Он поправил очки и посмотрел невинно на Ван Хельсинга. — Что? — не понял мальчик, видя, что дядя поражён его знаниями. — У меня папа разводит скот. Я знаю. Мы с ним вместе бактерии смотрели, — хвастается Эдик, поднося бокал к губам. Люциус правда опешил, только не от знаний виконта. От осознания, что они заставят его это съесть. — Ешь, пока не остыл. Потом не вкусно будет, — Лукас отвёл нежный взгляд от умного внука на человека. Люциус так и держал руки по краям стула. — Ты же устал с дороги, — уточняла Мэвис, подливая свежей крови себе и внукам. — Ты будешь? — подняла она графин, спрашивая у мужа, который сделал ещё только пару глотков. — Потом, — вампир взял бокал за ножку, ослепив ненадолго человека отражающимся от обручального кольца светом, поднёс его к губам, не сводя с Люциуса прищуренного взгляда, как бы говорящего, что если он не попробует ужин добровольно, придётся применить силу. — Ты только попробуй. Очень вкусно. — Эдуард продолжает неумело разрезать кусок человечины, а Люциус снова испытывает сильное удивление. Бабушка и дедушка нежно и с любовью смотрели на мучающегося мальчика, не смея даже делать ему замечания. Наконец, Эдик справился с непосильной задачей, наколол кусок на вилку и протянул её Люциусу. — На. — Ван Хельсинг сглотнул. Лилит прыснула, отворачиваясь от человека на барную стойку. Эдуард так и держал вилку, требуя охотника попробовать хотя бы кусочек. Бобик под его ногами напрягся, шевельнув ушами. Пёс тихонько зарычал, приподнимая верхнюю губу и обнажая клыки. Вампиры замерли в ожидании. Лукас наклонился к жене, шепнул ей что-то на ухо, она легонько тюкнула его в плечо, приподняв уголки губ. Лилит вернула свой взор на человека, приподнимая бровь, как бы говоря тем самым, что ему же будет лучше, если он не посмеет отказать в такой невинной просьбе ребёнка. Люциус попытался разжать ладони, прилипшие к мягкой обивке. Получилось. Человек положил руки на стол по обе стороны от остывающего куска мяса, смотрел большими глазами на кусочек, который протягивал ему вампирёнок. Эдуард улыбался. Если бы он был взрослым, то Ван Хельсинг бы сравнил его улыбку с оскалом Бобика, рычащего под столом. — Господа, делайте ваши ставки, — шутит Лукас, заставляя посмеяться и Мэвис, и Лилит. — Ты хочешь меня обидеть? — надувает губки ребёнок, задевая болтающейся ногой шерсть пса. Бобик привстаёт, следует к Люциусу и кладёт морду ему на колено. Человек снова замирает, боясь не то что дёрнуться лишний раз, посмотреть вниз, на собаку, готовую сожрать его, если он не выполнит детскую просьбу. — Не бойся, — успокаивает человека Лукас. — Он у нас не кусается, сразу заглатывает, — при этих словах вампир, издав громкий «Ам», запустил в свой рот кусок Джонатана. Люциуса эта информация ничуть не успокоила. Сердце было готово вырваться из груди, тело всё онемело. — Ну, попробуй, — тянул Эдик, приподнимаясь на стуле и перегибаясь через стол к гостю. — У тебя мама есть? — спрашивает мальчик. Люциус кивает. Мама охотника давно покинула этот мир, сбросившись за борт их лайнера. Поругалась с отцом из-за его постоянных измен. — Ну, тогда съешь за неё. Лукас сжал в обеих руках нож и вилку, был готов стучать кулаками по столу с криками: «Ешь, ешь, ешь». Мэвис выжидающе смотрела на Люци, предвкушая вкус победы над мужем в их небольшом споре. Дракула утверждала, что Ван Хельсинг не сможет съесть себе подобного. Люциус тяжело вздохнул, опустив глаза вниз. Бобик игрался ушами, но стоило псу заметить взор человека, как сразу же зарычал. Ван Хельсинг перекрестился, вызвав смешок у Лукаса, и наклонился к куску, болтающемуся на вилке. Человек интенсивно заработал челюстями, лишь бы поскорее проглотить мясо. Он поперхнулся, из рта полетели истерзанные и измученные кусочки. Ком подкатывал к горлу, не позволяя пропустить порцию химуса дальше, чем ротовая полость. Люциус нагнулся под стол, выворачивая из себя не только Джонни, но и другое содержимое желудка. Ван Хельсинг ещё несколько раз протяжно кашлянул. Бобик вскочил, едва не ударившись головой о стол, и попятился назад к Эдику. Мэвис покачала головой, глядя на мужа. Лукас остался доволен. — Ничья, — говорит она, подзывая рукой уборщицу. — Какие слабые люди пошли, — закатывает она глаза, осознавая, что сильные стороны данному виду всегда были чужды. — Ладно, — соглашается Лукас, опрокидывая бокал, имея в виду совсем иной смысл, чем могло показаться на первый взгляд. Супруга его поняла и дала мужчине «пять», когда он выставил перед ней ладонь. Лилит смотрит на отплёвывающегося человека с неким сочувствием, замечая краем глаза довольного собой брата. Эдуард гордо вскинул голову, показывая всем, что он только что скормил человеку человека. — Девочка моя, — поворачивается к ней бабушка. — Проводи его до номера. Я ему выделила на 13. — Лилит с вопросом посмотрела на Мэвис. — Там его точно не убьют, — закончила разговор Дракула, ударив по полу тростью. Монстры аж подскочили со своих мест.

***

Его качало на волнах. Влево. Вправо. Взад. Вперёд. Яркий свет ослепил его. Снова качка. Туда-сюда. Туда-сюда. Цвета перед глазами прыгали, менялись. Только что он видел только белый, яркий такой неземной свет, сейчас же он сменился и стал отдавать всеми оттенками красного, жёлтого, зелёного, розового. Бегемотики на небе увеличились, видимо, выросли и превратились во взрослых особей. Стали бегемотами. Георгий спал на заднем сиденье автомобиля, который уже ехал по просёлочной дороге. Машина вильнула вправо, дабы объехать кочку. Георгия качнуло влево. Теперь водитель вывернул руль в другую сторону. Георгий снова перевалился в противоположном направлении. Александр тяжело вздохнул, отводя взгляд от дядьки. Слава Дьяволу, гоблин не знал, что он везёт Дракул. — Батя твой? — бросил до этого молчавший водитель. После разговора о Лилит ему захотелось заткнуться и больше не донимать и без этого грустного юношу, терзаемого всем подряд. — Дядька, — отстранённо отвечает Саша, складывая руки на груди и отворачиваясь к окну. За стеклом мелькали домики, некоторые хозяева которых трудились в огороде. Мужики кололи дрова, бабы пропалывали грядки. Детишки, если таковые и имелись, то в большинстве своём являлись хозяевам внуками, помогали, насколько им позволяли их силы. Александр вздрогнул, вспомнив, как он был здесь с мамой незадолго до казни. Он тогда ушёл, узнав, что Тоббиас убил его тёзку. А сейчас этот дед живёт в его доме. Вампир прищурился, образовав на лбу три складки. Страх, что Тоббиас убьёт его только потому что Саша тоже Саша давно ушёл, да и всегда был первопричиной ненавидеть деда по материнской линии. Жаль, он не мог в открытую заявить о своём неодобрении нового жителя Брана. Вот и приходилось всё ещё виконту сбегать к Георгию, дабы не видеть Хотторна. Перед глазами промелькнула мельница. Они были близко. Он и она. Только они вдвоём. Больше никого. — Зачем ты это делаешь? — Эйвери улыбается, проводит по кудрям Георгия, лёжа на его животе. Колосья приятно щекочут её кожу, свежий воздух обволакивает их тела, они словно два Ангела, сошедшие с небес. Двое влюблённых идиотов. — Что делаю? — не понимает Гоша, приподнимая бровь, вызывая приступ искреннего смеха у возлюбленной. Эйвери наклоняется к его лицу. Губы мужчины уже готовы принять мягкость и шелковистость женских, да вот только Эйвери мгновенно изменяется. — Их не вернёшь, — теперь вместо неё на него смотрела другая женщина. Волосы, такие же вьющиеся, как и у Георгия, упали на плечи и свисали с них, соприкасаясь с лицом вампира. Только он их не чувствовал. Строгий взгляд, такой же голос, брови сведены к переносице на голубом прозрачном лице. — Они под моей защитой, — отрезала Марта Дракула, рассматривая некогда чистый лик внука. — Прекрати, — вырвалось из горла, по всей видимости, против воли. Призрак встала с мужчины, возвышаясь над ним. Гоша приподнялся на локтях, провожая Марту взглядом, полным страха и непонимания. Возле бабушки, полы платья которой были порваны и развевались на ветру, колышащем пшеницу, возникли они. Данила встал по левую, а Билли по правую руку. Они смотрели на Георгия с осуждением. Билли с ноткой сочувствия. Марта продолжала хмуриться. На что именно злилась бабушка? На поведение внука или же на новых иждивенцев? Трудно было понять. Гоша поправил съехавшие очки, не сводя безумного взгляда с фантомов. Это наркотический бред. Вампир зажмурился, но стоило ему это сделать, как он услышал тонкий голосок. — Не поможет, братик. — Гоша открыл очи. На руках Марты сидел ребёнок. Низ ног мальчика был прозрачен ещё пуще, чем всё остальное тело. Владимир улыбался той самой улыбкой до ушей, крепко прижавшись к бабуле. Марта отвела от старшего внука нежный взор и посмотрела на младшего. Один так и остался чистым ребёнком, другой пошёл по наклонной. Женщина снова нахмурилась, развернулась и что-то сказала призракам. Данила и Билли послушно последовали за ней. Вова повернул голову в сторону брата, заулыбался ещё шире, махая Гоше на прощание. Георгий так и полусидел в злаках, не смея даже шелохнуться. Бороду обдавал прохладный ветерок, усы лезли в нос, но он не приглаживал их Вдруг его передёрнуло. Гоша свалился на бок, потеряв сознание. Александр поблагодарил гоблина, сунул ему в лапы сумму выше положенной, и продолжил волочить дядьку к дому, держа его под мышки. Гоша оставлял за собой след, похожий на рельсы, но так и не просыпался. — Чёртов… — выругался Саша, тут же замолчал. Он хмыкнул, дёрнул мужчину на себя ещё раз, обернулся назад, чтобы не пропустить лестницу и не грохнуться на неё задницей, вернул взор вперёд, заметив чуть вдалеке, возле амбара машину с включёнными фарами. Он перестал кряхтеть, прислушиваясь к размеренному шуму мотора. Александр бросил дядьку, тот едва не ударился головой о ступени, но не очнулся. Саша медленно пошёл к машине, гадая, кому она могла принадлежать. Вампир пошатнулся, увидев на капоте летучую мышь. Полгорода знати на таких катается. Он заглянул в лобовое стекло, пытаясь различить среди теней хоть что-то. Саша сглотнул, заметив на заднем сиденье силуэт отцовской сабли. — Папа? — спросил он у ночи. Ночь молчала. — Папа! — окликнул Александр Денниса, надеясь, что он где-то здесь, недалеко. Приехал проведать сына, не обнаружил и сейчас гуляет где-то по полю, лугу. Саша бросился туда, зовя отца, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть тень. Никого. Добравшись до луга, он заметил валяющиеся в одной кучке вещи. — Может, он искупаться решил? — с надеждой спрашивает себя вампир, обернувшись на дом. Дядька, наверняка, даже не догадывается, что племянник не там, а здесь. — Папа! — кричит он, нарушая тишину. Вурдалак прищуривается. Вода стоит, как в стакане. По поверхности не проходит ни одна рябь. Но где же отец? — Папа! — уже с большим ужасом кричит сын, подбегая к кучке одежды. Внезапное осознание, заставляет ноги виконта подкоситься, а самого вурдалака упасть задницей на траву. Саша сглатывает слюну, отмечая для себя, что во рту было очень сухо, настолько, что нёбо неприятно жгло. — Папа? — он вскакивает с влажной травы и бросается к воде. Александр видит сквозь тину что-то рыжее. — Папа! — сорвал вампир связки.