Покажи мне любовь [Первый раз] NC-17

      Шигараки сидит на кровати в полупустой комнате, погруженный в собственные мысли, и краем глаза следит, как ты играешь во что-то на своем компьютере. Звуки клацанья по клавишам заполняют небольшое пространство, но от твоих ушей все равно не скрывается звук тихого гудения и вздоха Томуры.       Выключаешь микрофон, чтобы твои товарищи не слышали происходящего в комнате. В любом случае, есть немного времени до начала рейда, твоего отсутствия никто не заметит.       — Да ладно тебе, снимай с лица эту штуку, — ты поворачиваешься к нему, сидя в кресле и подтягивая ноги к себе. Внутри бушует шторм, и твое сердце заикается, потому что наконец имеешь возможность увидеть его так близко. — Все уже и так знают, что ты симпатяга.       Томура прекращает ворчание и поднимает глаза на тебя. Выглядишь уверенной и совершенно не боишься его, осознание этого сводит его с ума и заставляет чувствовать неловкость. Ты и без того раньше много раз проявляла ему знаки внимания, но всегда издалека, не решаясь подойти. Сейчас же он был вынужден сидеть с тобой в одной комнате, потому что сенсеем было приказано не высовываться, а ты была как назло единственной, кто бы без уговоров согласился поселить Шигараки у себя.       — Чего ты так на меня смотришь? — усмехаешься, потягивая саке, потому что без алкоголя в крови даже не решилась бы посмотреть на него. Сейчас хотелось быть настолько смелой, насколько это было возможно, потому что второго шанса подобраться поближе к обожаемому Томуре могло просто не предоставиться. — Или мне самой снять ее с твоего красивого лица?       Шигараки скрипит зубами, слыша, как ты назвала его. Скрываемая ранее неуверенность стремительно всплывает наружу, подталкиваемая алкоголем в крови, и он просто не может контролировать вмиг порозовевшие щеки. Резко отсаживается назад на кровати, когда ты сама шуточно тянешь к нему руку, не поднимаясь с кресла.       Томура знает о том, что ты можешь ставить печати, отключающие причуды в небольших областях, и точно уверен, что где-то за спинкой кровати или под лежащим на полу ковриком припрятана тускло светящаяся надпись. Он не чувствует тяжесть распада на кончиках пальцев, это заставляет его нервничать и расслабляться одновременно, а тело, не знающее, как реагировать на присутствие болезненно влюбленной в него девушки, наливается кровью еще сильнее.       — Что ты вообще нашла в таком уроде, как я? — Шигараки шипит, но все равно снимает руку с лица и кладет ее на небольшую прикроватную тумбу, рядом с твоим телефоном, постоянно разрывающимся от уведомлений с разных каналов на Твиче или напоминаний о ежедневных наградах. — Понять не могу.       Вливаешь в себя остатки алкоголя в бутылке и резко встаешь, на ватных ногах подходя к Томуре и усаживаясь на его бедра. У тебя дух захватывает от такого близкого и доступного для прикосновений Шигараки, который сейчас сжимается еще сильнее, чем обычно, и старается отодвинуться назад.       — Томура, если бы я могла показать тебе всю мою любовь, — твоя рука сама собой тянется к отросшим и растрепанным волосам Шигараки, убирая их с лица и позволяя тебе рассмотреть его получше. — Я бы это сделала.       На секунду перестаешь дышать, а Шигараки сжимается под тобой еще сильнее, кусая сухие губы до боли и сжимая пальцами тонкое покрывало на кровати. Его взволнованные близостью красные глаза впиваются в твои, наполненные теплотой и плюшевой нежностью, которую, как он думает, просто невозможно к нему испытывать.       — Как я люблю каждую частичку твоего тела.       Твой голос садится, переходит на шепот, когда ты убираешь в сторону волосы, закрывающие его расчесанную шею, а губы наконец поддаются алкоголю в крови и касаются огрубевшей кожи. Томура шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, когда чувствует мягкое и оттого непривычное прикосновение к себе. Твои губы теплые, влажные, медленно целуют огрубевшие впадины на его шее и вызывают у Шигараки шипение, когда касаются свежих ран.       Томура ерзает на кровати и нечаянно поддается бедрами вверх, касаясь тебя собственным возбуждением, чем вызывает тяжелый вздох у своей шеи. Тебе не хочется торопиться — у вас в запасе еще чуть меньше получаса, поэтому за данное время необходимо показать всю нежность, которую к нему испытываешь. Нельзя упускать шанс, особенно когда Шигараки усталый после задания и податливый под влиянием алкоголя.       — Прикрой глаза для меня, Томура, — твой шепот обжигает его лицо, когда ты поднимаешь голову, и он просто не может сопротивляться. Скулеж слетает с губ Шигараки, когда ты невесомо касаешься его опущенных век. — Как я люблю каждый шрамик на твоем прекрасном лице.       Шигараки ловит свой стон зубами, когда ты целуешь шрам на его правом глазу, касаешься губами морщинистой кожи под глазами. Твое дыхание щекочет его кожу, Томура что-то несвязно бормочет, сам не понимая смысла сказанного, но вмиг становится собранным и твердым, когда ты внимательно смотришь на шрам в уголке его губ. Не долго думая, подаешься вперед и касаешься его губами, чувствуя шершавость выемки, а после поднимаешь на Томуру глаза.       Он покрасневший до кончиков ушей, мелко дрожащий от близости и возбуждения, его красные глаза прикованы к твоим, а губы приоткрыты в несвязном шепоте. Шигараки закусывает губу, смиренно ожидая твоих следующих действий, но дрожь моментально проходит по его позвоночнику, когда ты тянешь на себя его левую руку, нежно обхватывая тонкое запястье.       — Стой, — правой рукой хватает тебя за предплечье, держа один палец на расстоянии и стараясь отвести от себя. Шигараки не узнает собственный сдавленный и скулящий голос, но не отводит от тебя взгляд. — Это опасно.       Издаешь еле слышный смешок, твои глаза блестят в синем свете монитора, заплывшие пеленой искреннего обожания и влюбленности. Тебе хочется вести себя игриво, но сердце сжимается при виде того, как он волнуется за тебя сразу же забывая о том, как ты его раздражала ранее.       — В этом доме я решаю, у кого есть причуда, а у кого ее нет, помнишь? — твоих губ касается легкая успокаивающая улыбка, и Томура опускает правую руку на мягкую постель, поддаваясь твоей инициативе. Он всегда считал эту причуду с печатями дурацкой и бесполезной, но сейчас она кажется ему благословением. — Позволь мне показать, как я люблю твои прекрасные руки.       Шигараки не сдерживает протяжный стон, когда ты удобнее обхватываешь его запястье и подносишь ближе к собственному лицу, внимательно и близко рассматривая ладонь с мелкими шрамами. Прижимаешься губами к холодной ладони, оставляя несколько поцелуев и заставляя Томуру в удовольствии сжимать бедра и поддаваться ими выше, симулируя глубокий толчок, одновременно с этим вызывая из тебя сладкий и плаксивый звук.       — И твои красивые длинные пальцы, — поочередно обхватываешь каждый из них и целуешь шершавые подушечки, на паре из которых якобы случайно приоткрывая рот и мазнув языком. — Каждый из них.       Собираешься потянуться за его правой рукой, но видишь, как он сам подставляет ее под неспешные поцелуи и непривычно нежные ласки. Это вызывает у тебя еле заметную улыбку, а после желание полноценно облизать несколько из них, выбивая из Томуры очередной скулеж, который он старается скрыть и прикусить губу. Ты чувствуешь, что еще немного и твое белье будет насквозь мокрым, потому что возбужденный Шигараки начинает чаще двигать бедрами и следить за твоими движением сквозь полуприкрытые веки. Сама садишься глубже и сильнее, протяжно мыча от необходимого ощущения.       — Прошу, разреши мне поцеловать тебя, — переводишь взгляд на его лицо. Он тяжело дышит, не убирает со лба каплю выступившего пота, появившуюся то ли из-за возбуждения, то ли из-за спертого в комнате воздуха. — Я покажу тебе, как сильно я тебя люблю.       Шигараки нервно кивает, а после стискивает зубы, когда твои губы наконец касаются его. Твои мягкие, нетронутые его нетерпеливыми зубами, медленно сминают его верхнюю губу, и Томура стонет в поцелуй. Ты закрываешь глаза, полностью отдаваясь близости, которую искренне считаешь благословением. Твой мокрый язык скользит между его губ. Переключаешься на нижнюю, обводишь ее и прикусываешь, чуть оттягивая на себя.       Ты знаешь, что он не умеет целоваться, что ты, скорее всего, единственная девушка, проявляющая к нему романтический интерес, поэтому изо всех сил стараешься сделать его первый поцелуй настолько чувственным и запоминающимся, насколько позволяет твой собственный опыт. Шигараки испускает еще один тихий стон, его руки продолжают сжимать покрывало настолько сильно, что белеют костяшки, а сам он старается казаться уверенным настолько, насколько позволяет ему концентрация алкоголя в крови.       Следит красными бусинами за твоими неспешными движениями, за тем, как ты нехотя отстраняешься от него, и позволяет себе снова до крови прикусить губу. Его тело становится ватным и непослушным, а зрение заволакивает пеленой возбуждения и дымкой, витающей в твоей комнате.       — Не кусай свои красивые губы, Томура, — когда ты снова подаешься вперед, оказываясь в паре сантиметров от его лица, он не старается отодвинуться назад. Наоборот, думает о том, чтобы наброситься на тебя. — Укуси лучше мои.       Шигараки двигается вперед, встречая твои губы и раскрывая свой рот для того, чтобы впустить в него язык. Он стонет нетерпеливо, снова ерзая и вынуждая тебя саму простонать в его открытые губы. Как ты и говорила, Томура закрывает свои глаза и кусает твою нижнюю губу, заставляя тяжелее дышать. Его язык более уверенно проникает в твой рот, проводит по зубам и облизывает внутреннюю сторону щек.       — Обними меня. Я хочу чувствовать любимые руки на своем теле, — ты сдавленно шепчешь в перерывах между поцелуями, самостоятельно перемещая его напряженные руки на свою поясницу. Осмелевший, он задирает твою домашнюю рубашку и сжимает твое тело. Шигараки только сейчас жалеет о отсутствии распада на кончиках пальцев, потому что хочется превратить в пыль элемент одежды. — Я люблю тебя.       Томура падает спиной на кровать и тянет тебя за собой, продолжая оглаживать женские изгибы и сжимать податливое тело. Ему хочется оставить синяки после своих прикосновений, чтобы дать тебе понять о том, что граница пройдена, и теперь он будет единственным, кто может тебя коснуться.       — Ты такой сладкий, Томура, — опускаешься поцелуями на шею, касаясь запекшейся крови, которая не вызывает в тебе никакого отвращения. Твои губы осыпают нежными касаниями его открытые под вырезом футболки ключицы, пока Шигараки сдавленно шипит вперемешку со стонами и позволяет своим рукам опуститься ниже, до боли сжимая мягкие места. — Такой волшебный. Мне иногда кажется, что ты нереален.       Томура стонет и ругается, чувствуя, что он может кончить в собственные штаны прямо сейчас, если ты не прекратишь осыпать его комплиментами, тереться о его член и целовать его шею, иногда возвращаясь к губам. Он тянет твои бедра вниз, а сам поддается вверх, представляя себе толчок в твое тело и только мечтая о том, насколько мягкой и мокрой ты будешь для него.       — Наверное, мне стоит уделить тебе внимание не только сверху, да? — твои губы растягиваются в улыбке, видя Шигараки таким возбужденным, красным и опускающим частые тихие стоны. Нижняя губа снова оказывается зажата его зубами, а шея опалена множеством поцелуев.       Он опускает несколько ругательств, прежде чем поднимает торс, чтобы помочь тебе снять с него футболку, и снова шипит, когда ты опускаешься ниже и ведешь дорожку из поцелуев к низу его живота. Томура поднимает верхнюю часть тела, садясь на кровати, когда ты оказываешься на коленях между его ног. Он сжимает покрывало, чуть ли не простонав лишь от одного вида того, как нуждающееся ты смотришь на него снизу вверх, оглаживая его член сквозь грубую ткань штанов.       — Я люблю тебя, — шепчешь, смотря в глаза Шигараки и одновременно с этим стягиваешь с него штаны вместе с трусами.       Его член напряженный, полностью возбужденный и красный, жаждущий именно твоего внимания. Тратишь несколько секунд на то, чтобы просто осмотреть его и подумать о том, как будешь брать это в рот, потому что с подобными размерами у тебя опыта не было. Из него сочится преякулят, делая головку влажной и блестящей в синем свете. Сдерживаешь себя от того, чтобы проглотить собравшуюся слюну, потому она тебе еще понадобится.       — Что-то не так? — Томура спрашивает сквозь стиснутые зубы, инстинктивно напрягаясь, потому что ты ничего не делаешь. Ему хочется как можно быстрее ощутить это, понять, какого находиться у тебя во рту, и увидеть, как ты давишься и не скрываешь удовольствия.       — Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сладко бормочешь, прежде чем облизнуть губы и провести языком по красной головке, слизывая соленую смазку, вкус которой так давно хотела ощутить. — Позволишь мне такое удовольствие, Томура?       Шигараки нервно кивает, сильнее сжимая покрывало, и испускает длинный гортанный стон, когда ты резко вбираешь в рот чуть меньше половины. Давишься с непривычки, и тянешь руки вперед, обхватывая не поместившуюся часть, а после проводишь языком длинную мокрую линию от основания до самого верха. Томура собирает в себе все свои силы, чтобы не кончить прямо сейчас, и жмурится до появления цветных пятен перед глазами.       Расслабляешь горло, постепенно позволяя практически полностью погрузить в себя его длину. Он не очень толстый, поэтому не сильно давит на стенки, но все еще длиннее, чем у пары твоих прошлых партнеров. Ты уверена, что член Томуры у тебя во рту — настоящий подарок, потому что никогда раньше сама не испытывала такого удовольствия от минета. Сейчас же понимаешь, что будешь брать его каждый раз, когда Шигараки будет позволять тебе это.       Раздвигаешь ноги, не отказывая себе в удовольствии, пока пальцы на твоей правой руке совершают несколько круговых движений у клитора. Твой стон заглушается членом Шигараки во рту, и он сам закатывает глаза от вибраций, пропускаемых через его тело. Закатываешь глаза, чувствуя, насколько ты мокрая, что еще немного и из тебя действительно начнет капать смазка.       — Черт, это слишком хорошо, — Томура заикается, хватаясь за копну твоих волос и царапая нестрижеными ногтями кожу головы. Он запрокидывает голову, ловя стон собственными зубами. Затем его глаза опускаются на тебя, и член Шигараки дергается от того, как ты самостоятельно подводишь себя к оргазму. — Ты серьезно собралась кончить, пока сосешь мой член?       Ты стонешь от того, что он заметил это, хотя и не особо скрывала. Томура нажимает на твою голову сильнее, заставляя опуститься ниже и взять столько, сколько ты можешь. Твои скулящие и протяжные звуки отдаются на его члене и ты понимаешь, что вот-вот подведешь себя к пику. Двигаешься быстрее, не обращая внимания на собравшиеся вокруг глаз слезы и стараясь дышать носом.       — Я сейчас кончу, — Томура шипит и стискивает зубы, собирая свободной рукой свои волосы и опуская голову ниже.       Шигараки стонет, зажмурившись, и это моментально отправляет тебя за край. Твое тело содрогается, больше не контролируется, и ты тратишь остатки сознания на то, чтобы надуть щеки, прижаться языком к его члену сильнее и опуститься настолько низко, насколько позволяет тебе контроль рвотного рефлекса. В эту же секунду Томура замирает, позволяя излиться тебе в рот и тяжело дыша.       — Глотай, — Шигараки приказывает, смотря на твое лицо, залитое слезами. — Прошу тебя.       Отодвигаешь голову назад, повинуясь и сглатывая то, что можешь. Он выскальзывает из твоего рта, а ты продолжаешь смотреть Шигараки в глаза, замечая, как твои раскрытые и покрасневшие губы соединяются с его обмякающим членом несколькими ниточками спермы. Роняешь несколько капель на пол, стараясь отдышаться и восстановить управление над телом после собственного оргазма.       — Я люблю тебя.       Говоришь мягко, оглаживая его вспотевшее лицо и поднимая его на себя. Дымка возбуждения наконец рассеивается, а после ты слышишь крик своего союзника из подвешенных на стенд наушников:       — У нас рейд идет, где ее там опять носит?!