Милая младшая сестра [Инцест] NC-17

      Нет, нет, нет.       Ты не была неправильной, он не был неправильным.       Весь этот мир был неправильным.       Неправильным был мир, который порицал и отторгал вас с Томурой. Каждый человек, который смотрел на вас, держащихся за руки и целующихся за углом кофейни, был неправильным. Было неправильным осуждение в глазах мимо проходящих людей, которые не понимали этого.       Ты думала, что они, должно быть, просто никогда и никого не любили по-настоящему.       Томура едва ли держал себя в руках от того, чтобы не схватить за горло мимо проходящую женщину, которая указывала на вас двоих пальцем, или за мужчину, который кривил губы и закрывал глаза своему ребёнку.       В твоих глазах все казалось правильным. В том числе и ваша любовь, граничащая с одержимостью друг другом. В том, каким защищающим и территориальным был Томура по отношению к тебе, не было ничего мерзкого и отторгающего. Не было ничего отталкивающего в том, как он предъявлял на тебя права, хватая за руку и вжимаясь сзади грудью, когда несколько парней раздевали тебя глазами.       Потому что вы были предназначены друг другу с самого начала. Ты принадлежала ему, как и он тебе, и в этом не было ничего неправильного. Ты думала о том, что до ступени вашей близости никогда не дойти ни молодой парочке из магазина со всякими побрякушками, ни пожилой паре, которая сидела на лавочке и проводила время вместе.       Потому что вы с Томурой были по-настоящему близкими. У вас были одинаковые пронзительно-красные глаза и светлые волосы. У вас были похожие шрамы в уголках губ и шелушащаяся кожа на шее. Никто и никогда не поймёт, насколько сильно вы с Томурой любили и могли любить друг друга, потому что вы были из одной плоти и крови.       Ты никогда не понимала женщин из глупых ТВ-шоу, которые могли половину жизни убить на поиск подходящего мужчины. А потом бы они вторую половину своей жизни положили на то, чтобы найти точки соприкосновения, узнать друг друга получше и научиться мириться с чужими демонами.       Ты никогда не понимала, зачем так усложнять себе жизнь? Потому что у тебя был старший брат, который знал тебя, как свои пять пальцев, который любил тебя больше собственной жизни и с демонами которого тебе бы не пришлось мириться, потому что ты поименно знала каждого из них.       — Томура-нии, — звук твоего нытья был таким сладким, что у парня сворачивалась кровь и щеки становились неестественно розовыми. Такие сладкие и плаксивые звуки были предназначены лишь ему, и он бы предпочел превратить в пыль весь этот мир, чем позволить какому-то мужчине прикоснуться к тебе.       Кто-то снова остановил на вас взгляд, когда Томура засовывал язык слишком глубоко в твое горло, заставляя задыхаться и закатывать глаза в приступе эйфории. Когда руки забрались под его толстовку, которую ты носила, сжались крепче вокруг твоей талии и прижали к себе, ты почти почувствовала его территориальные наклонности на собственной коже. Ты не чувствовала себя грязной, прижатой к бетонной стене и готовой расплавиться от его прикосновений, даже когда ваша смешанная слюна капала с твоих губ от интенсивности поцелуя.       — Хочешь мою сестру, а? — он оторвался от твоих губ, его красные глаза сверкнули, впивающиеся в парня, который собирался познакомиться с тобой. — А она тебя нет.       Ты даже не могла посмотреть на то, как изменилось выражение лица твоего возможно нового знакомого, потому что все, что сейчас имело значение — твой старший брат, сжимающий твое тело в своих руках, как будто оно было его собственным.       Отчасти, это являлось правдой.       Ты сжала бедра, отчаянно желая чувствовать член томуры между ними. Ты подняла взгляд на него и потянулась ближе, ещё раз, не признавая того, что сейчас вы оба находились в общественном месте. Единственное, чего тебе хотелось — губы Томуры на своих собственных и его язык, облизывающий внутреннюю сторону твоих щек.       Когда его эрекция уперлась в нижнюю часть твоего живота, ты почти почувствовала, как начинаешь разваливаться в его руках. Ты даже не обращала внимание на отвращение в глазах того парня, потому что Томура притянул тебя еще ближе и разрушил любое расстояние между вами, впиваясь в твои губы собственными.       Тебе всегда все казалось естественным. Таким, каким должно было быть с самого начала. Ты не понимала, почему отец с матерью хотели расселить вас с Томурой в разные комнаты, почему им не нравилось то, что вы спали в одной кровати. Тебе не нравилось находиться вдали от него настолько сильно, что даже полчаса в ванной комнате казались пыткой. Ты старалась мыться как можно быстрее, потому что тебе было практически больно, когда твоего брата не было рядом.       У тебя практически не было своей одежды, потому что рубашки и толстовки с запахом Томуры всегда казались намного лучше. Тебе нравилось тонуть в его кофтах, потому что они были на пару размеров больше и были теплыми. Ты казалась Томуре идеалом, ты была его благословением и восхищением, потому что была маленькой и милой, когда он видел кончики твоих пальцев, выглядывающие из рукавов его толстовки, и высокие цветные носки, которые собирались вокруг середины твоей голени.       Ты всегда говорила, что любишь его, и ваша мать, казалось, была очень рада этому. Отец был недоволен, когда ты сказала, что вы с Томурой поженитесь, когда станете взрослыми. Ты не придала этому значения, потому что он всегда был недоволен.       Томура всегда был рядом с тобой. Он держал твою руку так же крепко, как и ты его, он прижимался губами к твоим щекам и твоему лбу. Он был цепким и гладил нижнюю часть твоего живота во время месячных. Он целовал твою шею, потому что ему нравились звуки, которые ты издавала.       Которые предназначались исключительно для него.       На него не обращали внимания другие девочки, и тебе нравилось это, потому что вы могли проводить время исключительно друг с другом. Томура садил тебя на колени и передавал в твои руки геймпад, продолжая целовать твою шею. Ему не казалось чем-то странным то, как его подростковое тело реагировало на тебя, потому что ты была его милой младшей сестрой, которая изначально была создана для него, как идеально подходящий кусочек паззла.       Ты выросла красивее, чем он мог себе представить. Ты была красивее всего на свете, никто никогда и рядом не мог стоять с тобой. Будучи подростком, в возрасте которого девочек интересовали мальчики, и наоборот, он цеплялся к тебе еще сильнее. Он держал твою руку еще крепче, ему нравилось вдыхать запах твоих волос и следить за выражениями лиц твоих одноклассников, которые из-за него не могли подойти к тебе ближе, чем на пару метров.       Он скалился и был готов плеваться ядом, когда какой-то мальчик подошел к тебе и попытался заговорить. Томура был готов поклясться, что разрушил бы его в тот же момент, когда он позвал тебя по имени. Оно было таким сладким, нежным и приятным, и кому-то вроде мальчика из параллели было непозволительно произносить его.       В этот же вечер он позвал тебя и посадил к себе на колени. Его пальцы сжали твои бедра и зацепили резинку его толстовки, пробираясь под нее. Они слегка постучали по твоим бокам и сжали их, притягивая тебя ближе к нему. Ты не выглядела смущенной и не была взволнованной, когда сидела вместе с ним на его кровати. Ты предпочитала спать здесь, с ним в обнимку, потому что без него чувствовала себя практически неполноценной.       — Томура-нии, — ты позвала его, сладкий звук заставил его член дернуться, а руки сжаться еще сильнее. Ты не чувствовала себя неправильно даже когда понимала его возбуждение, ты прижалась к нему сильнее. На твоих щеках вспыхнул румянец, когда его бедра двинулись вперед. — Ты хочешь поговорить?       Он покачал головой. Томура не знал, как назвать чувство, которое испытывал к тебе. Его губы приоткрылись, готовясь встретиться с твоими и уничтожить любое расстояние между вами. Он знал, что ты не была против. Он знал, что ты любишь его так же сильно, как и он тебя. Ему не было жаль от того, что другие люди не понимали ваших отношений. Они думали, что вы просто очень близкие брат с сестрой. Они знали, что вы любите друг друга, но не знали, насколько сильно.       Они не знали, что вы оба хотите пожениться, когда станете достаточно взрослыми. Они бы не поняли, никто бы не понял, но Томуру едва ли волновало чужое мнение.       Первый поцелуй не был невинным, не был нежным и осторожным, каким его описывали твои одноклассницы, когда хвастались тем, что у них появились отношения. Томура практически сразу открыл свой рот и облизал твой язык, позволяя вашей общей слюне стекать с его подбородка. Он кусал твои губы и прижимал тебя к себе так, как будто от этого зависела его жизнь. Как будто ты была всем, что его беспокоило, всем, из чего состояло его будущее и построен весь мир.       Впрочем, так и было.       Твои руки обняли его за шею и притянули еще ближе. Все казалось правильным. Таким, каким должно было быть с самого начала. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы целоваться и цепляться за человека, которого ты любишь. Нет ничего плохого в том, чтобы проводить с ним время вместе и садиться к нему на колени.       Все наконец стало лучше, когда вы выросли и смогли переехать в свою квартиру. Прошло достаточно большое количество времени, но Томура был только рад оборвать контакты с родителями и знать, что больше никто не запретит вам спать в одной кровати. Что он может позволить своим пальцам безнаказанно бегать по твоему телу, цепляться за твои волосы и вместе проводить время в душе. Что он может облизывать твои губы столько, сколько ему захочется.       Когда он вернулся из круглосуточного магазина, услышал привычное ворчание и топот твоих ножек, обернутых в длинные цветные носки, когда ты бежала из спальни ко входной двери. Ты была милой младшей сестрой, которую он бы никогда и никому не отдал. Ты была второй половинкой, которую ему не пришлось искать среди миллионов людей, потому что была с ним с самого начала собственной жизни.       — Томура-нии, — звук своего имени из твоих губ казался ему песней. У тебя были такие же красные глаза-бусины, как у него. Его кровь текла в твоих венах, и осознание всего происходящего кружило ему голову. — Я не могу пройти босса!       Он подавил смешок, вырывающийся из горла. Потому что ты была такой же, как он, а Томуре бы самому не понравилось, если б над его неудачей кто-то насмехался. Его рука потянулась к твоей талии и забралась под его толстовку, сжимая бока и притягивая к себе. Он облизал свои губы, готовые встретиться с твоими собственными, но ты оттолкнула его. Хищный огонек вспыхнул в твоих глазах, а руки сложились на груди.       — Нет, сначала помоги пройти босса!       Ты казалась ему хрупкой, когда прыгнула на кровать и насильно пихнула геймпад ему в руки. Теперь, когда вы жили вместе и могли вести себя так, как вам захочется, Томура и не думал сдерживаться и терпеть, как это было раньше. Он мог раздвинуть ноги и посадить тебя между ними, не опасаясь того, что в комнату может внезапно зайти кто-то из взрослых и увидеть вас. Дрожь пробежалась по твоему позвоночнику, когда он убрал в сторону твои волосы, такого же цвета, как и его собственные, и поцеловал в шею, кожа на которой шелушилась так же, как у него.       Он оставил след от своих зубов и провел языком по месту укуса, оставляя мокрый след.       — Девчонки в университете постоянно просят меня познакомить их с моим парнем, — ты надула губы и нахмурилась. Твой позвоночник едва заметно скрутился, когда ты нагнулась за вторым геймпадом, и рука Томуры обвилась вокруг твоей талии. — Это раздражает.       — Хорошая идея, — ты почувствовала его усмешку на собственной коже и то, каким горячим стало его дыхание. — Вместе посмотрим семейные фотки.       Ты почувствовала, как его член снова дернулся, моментально увеличиваясь в размерах. Он отложил геймпад в сторону, свободной рукой касаясь твоего нижнего белья. Ты не успела ничего сказать, не успела даже возмутиться, прежде чем ладонь Томуры скользнула под ткань. Дома ты никогда не носила низ, предпочитая длинные толстовки старшего брата, и теперь никто не мог запретить тебе делать это. Он провел пальцем длинную линию, после чего толкнулся внутрь.       Сладкий звук, выскользнувший из твоих губ, заставил его шумно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы.       — Тебя возбуждает это? — он сильнее надавил на твой живот, вжимая в собственное тело. Маленькая улыбка украсила его лицо, а глаза сильнее налились красным, когда ты повернула к нему голову. Твои внутренние стенки были влажными и сжимали его пальцы со всех сторон, заставляя вспоминать, насколько приятной ты была исключительно для него. — Такая милая маленькая шлюшка для Томуры-нии.       Ты застонала и закатила глаза, когда он развел пальцы в стороны, растягивая тебя. Твои ноги машинально раздвинулись, предоставляя ему больше пространства, а голова откинулась ему на плечо. Ты была его милой младшей сестрой, становящейся полным беспорядком, стоило ему тебя коснуться. Он нашел твои губы собственными, вылизывая рот, когда немного поменял положения для большего удобства.       — Если хочешь ачивку за босса, тебе придется сначала позаботиться о Томуре-нии, — он опустил глаза, указывая на свой член, которому было практически больно находиться где-то вне твоего тела. Ты быстро соскользнула с его колен лишь для того, чтобы зацепиться пальцами за ширинку и стянуть их с него вместе с нижним бельем. — Моя умница.       Ты забралась на его колени снова, низ твоего живота практически горел и умолял о члене твоего старшего брата. Он поддел пальцем резинку твоих трусиков и отвел в сторону, позволяя медленно опуститься на него. Томура был уверен, что твое тело было создано исключительно для него, потому что ты принимала его так хорошо, как он не мог даже представить. Твои стенки сжались вокруг его члена и пульсировали, пока ты привыкала к размеру для того, чтобы начать двигаться.       Он посмотрел в твои красные глаза, похожие на его собственные, как две капли воды. Его рука сжалась вокруг твоей шеи, не способная нанести вред. Большой палец погладил шрам в уголке губ, похожий на его собственный. Ты была его маленькой сестрой, ты любила играть с ним в игры, на тебе восхитительно выглядела каждая его рубашка, а еще твоя шея была покрыта следами от засосов и укусов, которые позволительно было оставлять лишь ему.       Твои бедра двинулись вперед и вверх, его нашедший спокойствие член почти выскользнул, но ты опустилась вниз, позволяя ему погрузиться в себя полностью и принимая таким, каким он был. Томура выругался, его тело напряглось, а руки сжались вокруг твоей талии, когда ты громко застонала и закатила глаза. Это было потрясающее чувство, и ты бы предпочла умереть, чем позволить кому-то разделить вас.       — Ты идеальна, — он был цепким. Он схватился за тебя крепко, как делал это всегда, и заставил тебя подстроиться под необходимый ему темп. Томура дышал тебе в шею и кусал ее, он позволял себе делать все, что хотел, и ему было все равно, о чем подумают твои однокурсницы, когда узнают о вашей связи. — Ты такая узкая для Томуры-нии, так хорошо.       Он терял голову, пока смотрел на тебя, прыгающую на его члене. Он вполне мог поклясться, что потерял ее в тот момент, когда они с семьей приехали к матери на выписку. Он вполне мог признаться, что сошел с ума, когда держал тебя на своих руках, будучи ребенком, когда ты была совсем крошечной, но у тебя уже были такие же глаза, как у него.       Он никогда не любил Хану. Сейчас, когда ты сжимала Томуру в себе настолько сильно, что могла вытолкнуть, когда его пальцы оставляли синяки на твоих голых бедрах, когда он целовал тебя и кусал губы, он был уверен, что никто в мире не испытывал таких же сильных чувств, какие он испытывает к тебе. Ты была сделана исключительно для него, вы были одним целым, вы предназначались друг для друга. Иначе быть просто не могло.       — Скажи это, — его руки были повсюду, когда он хрипел в твои открытые и покусанные губы, такие же, как у него. Он схватился за твои бедра и посадил настолько глубоко, что ты могла почувствовать, как головка его члена ударилась о твою матку. — Скажи для меня.       — Я люблю тебя, Томура-нии, — ты ответила сдавленно, громко застонав, когда чувствовала пульсацию внутри себя. Твое сознание потеряло связь с телом, когда красные глаза твоего старшего брата впились в твои. — Наполни меня, пожалуйста.       — Я тоже тебя люблю, — ты еле могла разобрать его голос, когда все звуки в комнате состояли лишь из ваших стонов и ударов бедер. — Я так сильно тебя люблю, ангел.       Гортанный стон Томуры заглушил все остальные звуки в комнате, и ты почувствовала как он окрашивает твои внутренние стенки в белый цвет. Он замер, переводя дыхание, а ты навалилась на него всем телом, терпеливо ожидая, пока он отойдет от оргазма, а потом поможет тебе пройти босса.