Глава 4

Таис не успела особенно сдружиться с Руд, чтобы скучать по ней, но она видела напряжение среди других девушек. Чувствовалась та самая гнетущая атмосфера, хотя все делали вид, что всё как обычно. Что это нормально. Для этого места, возможно, так и было. *** Всё вернулось в привычное русло спустя месяц. Если в первые две недели Несмертный приходил лишь за представлением в виде танцев и песен, то теперь всё было как до ухода Руд. Все пели, танцевали, после чего Джо уводил очередную "счастливицу" в комнату сношаний, и Таис вновь приходилось закрывать уши. Но этот вечер был другим. Назида больше не восседала на его колене, как прежде. Это не удивительно - после того, как Руд увели в доильный зал, Джо перестал забирать её к себе каждую третью ночь. Сказывалось ли это на настроении самой Назиды? Нет. Она оставалась такой же - гордой, сдержанной и одинокой. Даже когда жёны шептались у неё за спиной, и она слышала это. — Таз! "Ну вот опять! Сам ты Таз!" — мысленно возмутилась Таис. Как можно в имени из четырёх букв допустить столько ошибок? Умела бы писать - специально для него написала бы своё имя крупными буквами. Месяц её никто не трогал, за исключением еженедельных осмотров орган-механика. И вот опять. Она уже начала надеяться, что Несмертный просто забыл о её существовании, но нет. Помнил, паршивая собака. И ежемесячное кровотечение, как назло, закончилось два дня назад. Выйдя вперёд под оценивающие взгляды жён, Таис встала перед ним, терпеливо ожидая, пока он её рассмотрит. Одной рукой она сжимала ткань на бедре - так сильно, что только слепой не заметил бы, как она что-то прячет между складками. Джо заметил, но не подал виду. — Другое дело. — одобрительно пророкотал Несмертный, оценивая её округлившиеся бёдра, наполнившуюся талию, более мягкие плечи. Почти что кровь с молоком. Его ладонь легла на талию Таис, другой рукой он похлопал себя по колену, приглашая её. Пока что. Но Таис, вопреки ожиданиям, сделала шаг назад. Она видела, как его глаза сузились, как в голубых глубинах вспыхнул огонёк эмоции - вот только какой, Таис сказать не могла. Ладонь Джо соскользнула с её талии, когда она вновь отступила. Но когда он двинулся вперёд, она не отступила - не сводила с него глаз, не моргала, казалось, даже не дышала. Она не сопротивлялась, когда он мягко подтолкнул её к той самой ненавистной комнате. Таис вошла первой. Она стояла спиной к входу, уставившись в стену, дыша глубоко и часто, готовясь к тому, что будет. Пути назад не было - она решилась на это, когда разбила зеркало неделю назад. Она слышала его шаги, как он плотно задвигает штору, как медленно приближается. Когда сапоги звякнули слишком близко, Таис резко повернулась и набросилась на него, замахнувшись осколком зеркала. Джо схватил её за запястье, и осколок замер в трёх сантиметрах от его глаза. Он, кажется, ждал этого - не удивился. Таис изо всех сил пыталась продвинуть руку вперёд, но он будто не замечал её усилий. Его взгляд скользнул к её ладони, сжимающей осколок. — Когда держишь оружие, его нужно сжимать крепко, — его голос был спокойным. Это и пугало больше всего. — Смотри, как надо. С этими словами он поднял свободную руку и медленно опустил свою ладонь поверх её руки. — Что ты делаешь? — Кажется, она начала понимать его замысел. Глаза расширились, дыхание участилось. — Учу. Не успела Таис спросить, чему именно, как он начал сжимать её пальцы, заставляя крепче сжимать осколок. Острые края впивались в ладонь, прорезая кожу всё глубже. Таис зашипела от боли, но не закричала. Второй рукой она попыталась вырваться из его хватки. — Если задумала убить — бей быстро, а оружие сжимай крепко! Так крепко, чтобы верила — оно часть тебя! — Он усилил давление. Кровь текла по их пальцам, капала на песчаный пол. Когда Таис отклонилась назад, пытаясь вырваться, Джо резко отпустил, и девушка свалилась на пол с жалобным стоном. Она всё ещё сжимала осколок - теперь просто от страха разжать пальцы. Больно было даже смотреть. Джо слегка наклонил голову, наблюдая, как Таис сопротивляется боли. Он видел, что она готова заплакать, что хочет кричать и корчиться, но сдерживается. Вся её ярость едва умещалась в хрупком теле. — Садись. Джо указал на постель, но Таис плюнула ему под ноги. Он глубоко вздохнул, словно перед капризным ребёнком, и просто подхватил её, почти бросив на кровать. Несмертный сел рядом, схватил её окровавленное запястье и резко потянул к себе. Таис ждала чего угодно - что он сломает руку или сильнее вдавит осколок, но нет. Джо внимательно осмотрел её руку и начал медленно разжимать пальцы, осторожно, чтобы не повредить ещё сильнее. Таис кусала губы, шипела и била ногой о пол, пытаясь терпеть боль. Когда он наконец выбросил осколок, она не сдержала облегчённого выдоха и расслабленно опустила плечи. — Из-за тебя всё, — угрюмо пробормотала Таис, разглядывая изрезанные пальцы, пока Джо всё ещё держал её запястье. — В следующий раз будешь знать, что края осколка надо шлифовать, тупая идиотка. — Мерзкий ублюдок. Джо промолчал. Он огляделся, будто что-то искал, затем взгляд упал на подол её платья. Схватив белую ткань, он резко дёрнул, отрывая длинный лоскут. — Эй! — Да угомонись уже, в конце концов! — Но Таис не унималась. Джо пришлось надавить пальцем на рану. — Сказал: "Угомонись". Девушка зашипела, почти выгнувшись от боли. Когда он убрал палец, Таис замерла, затаив дыхание. Джо снова вздохнул и принялся перевязывать рану оторванным лоскутом. Перетянул всю ладонь вместе с пальцами, нарочито резко дёргая, будто напоминая о боли - чтобы не вздумала безобразничать. Ладонь и пальцы горели, пронзаемые острой болью, но Таис молчала. Она лишь наблюдала, как Джо затягивает узел. С чего бы ему самому возиться с этим? Мог бы вызвать орган-механика - и дело с концом. В какой-то степени она была благодарна за этот жест, но ненавидела его ещё больше. — Накажешь? — тихо спросила, не отводя взгляда от перевязанной ладони. — Накажу, — кивнул Джо, наконец отпуская её руку. — Ложись. Несмертный поднялся с постели, привычным движением расстёгивая кожаный пояс с оружием. Он стоял спиной к ней, но прекрасно знал - она не подчинилась. Всё так же сидела, наблюдая. — Иногда мне кажется, что ты глухая. Таис хмыкнула, но не двигалась. Он положил пояс на стол неподалёку, уловив её украдкой брошенный взгляд. И снова - оружие близко и недостижимо. Даже если она прорвётся и схватит кольт, успеет ли воспользоваться, прежде чем он настигнет её? — Так хочешь убить меня? Почему? — Как будто не знаешь! — Просвети. — Меня продали! Джо пожал плечами. — Не я продавал. Я просто купил. — Мой дом сожжён, мои люди убиты! — Не отрицаю - убил бы их лично, если бы нашёл твоё племя раньше тех, кто тебя продал. Но только если бы мы не договорились. Я всегда даю шанс присоединиться к Цитадели. Как дал его тебе. — Несмертный шагнул вперёд. Опустил ладонь на её плечо, надавил, заставляя лечь. Сопротивление было, но слабое. — Я дал тебе новый дом. Ты ешь досыта. Позабыла, что такое жажда. Одеваешься в чистую одежду. Тебя обучают знаниям прошлого мира. Ты слышишь музыку каждый день. Читаешь десятки книг. Спорить было не о чем, но Таис нашла, за что зацепиться. — Я не умею читать. Джо не сдержался - сначала закатил глаза, потом издал хриплый смешок и покачал головой. Он навис над ней, удобно расположившись между её ног. — Бестолковая, как ни погляди. Его белые с желтизной волосы спадали на плечи, щекоча лицо Таис. Она поморщилась, слегка дёрнувшись. В полумраке его глаза казались бездонными, особенно с подведёнными сажей веками. Таис уже почти потянулась к его маске здоровой рукой, почти коснулась лошадиных зубов, когда он схватил её запястья и прижал к кровати. Правую, раненую, руку сжимал слабее. — Маску не снимешь? Джо вскинул брови. Никто прежде не спрашивал об этом. — Зачем тебе? — Может, хочу плюнуть тебе в рожу? Он снова рассмеялся. Бойкая, глупая и интересная. Её непокорность была своеобразным разнообразием, но потакать этому он не собирался. Если даст слабину - другие тоже начнут своевольничать. Сначала он хорошенько расслабится, а потом придумает наказание. Но сейчас... Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием Джо и собственным сердцебиением Таис, гулко отдававшимся в висках. Воздух был густым, пропитанным запахом металла, кожи и чего-то тёплого, животного. Он вошёл в неё резко, без прелюдий, но теперь, когда первый шок прошёл, Таис ощущала каждое движение с мучительной чёткостью. Его руки, грубые и покрытые шрамами, сжимали её бёдра, пальцы впивались в плоть, оставляя багровые отпечатки. Но странным образом это уже не было просто болью - это было доказательством, что она существует, что её тело - не пустая оболочка, а плоть, которая может гореть. Джо двигался медленно, почти лениво, но каждый толчок был точным, будто он изучал её изнутри. Его член, горячий и твёрдый, скользил глубже, растягивая, заполняя так, что она чувствовала каждый прожилок. — Ты всё ещё сухая, как пустыня. Но это была ложь. Она чувствовала, как её тело предательски откликается, как влага стекает по внутренностям, смешиваясь с его смазкой. От этого было ещё стыднее. — Но не вся. Он ускорился. Теперь каждый толчок отдавался где-то глубоко в животе, почти у самого сердца. Боль смешалась с чем-то тёплым, почти приятным, и Таис закусила губу, чтобы не застонать. — Не сдерживайся. — Джо провёл пальцем по её сжатым губам, заставив открыть рот. — Я уже знаю, что ты не железная. Она хотела ответить, послать куда подальше, но он вогнал в неё член ещё глубже, и вместо слов из горла вырвался предательский стон. Джо усмехнулся. Его руки скользнули вверх, сжали грудь, пальцы нашли соски через ткань, крутанули их - грубо, но так, что волны удовольствия ударили в низ живота. — Вот видишь. Таис закрыла глаза. Она не хотела этого. Не хотела чувствовать, как тело дрожит, как тепло разливается по венам, как где-то в глубине копится что-то невыносимое. Но оно было. И оно росло. Джо, кажется, понял это раньше неё. Одна его рука опустилась между ног, большой палец надавил на клитор, и мир взорвался. Она кончила молча, но её тело говорило за неё - влагалище сжалось вокруг него, пульсируя, а ноги задрожали, как в лихорадке. Джо не остановился. Он продолжал двигаться, теперь быстрее, жёстче, его дыхание стало прерывистым, а пальцы впились в бёдра так, что наутро останутся синяки. Таис открыла глаза. Его голубые глаза горели в полумраке, как два куска льда, подожжённых солнцем, всего в вытянутой руке. Она видела, как он хмурится. Видела, как щурится, почти закатывая глаза от удовольствия - теперь это бесило его. Такой миг слабости не должен видеть никто. Поэтому он всегда брал жён сзади, заставляя стоять раком или на четвереньках. Его рука потянулась к её лицу, и он накрыл глаза ладонью. — Не смотри на меня. Ещё несколько резких толчков, сопровождаемых влажными хлопками тел и скрипом кровати - и он кончил с тихим рычанием, заполнив её горячим семенем. Он двигался всё медленнее, чувствуя, как член размягчается внутри. Не убирая ладони с её глаз, он плавно вышел, наблюдая, как капли спермы стекают на простыню. Несмертный позволил себе залюбоваться - тем, как она дышит, слегка приоткрыв рот, как напрягает живот на каждом вдохе, как влагалище сжимается, пытаясь выдавить то, что он только что в неё влил. *** Калашников шагал быстрым, уверенным шагом. Джо звал его только в крайних случаях, а уж сигнал на рассвете и вовсе был редкостью. — Кого нужно порешить на этот раз?! Снова дикобразы?! Или вороны покинули свои болота?! Новое племя бедуинов?! Несмертный повернулся всем телом и ждал, пока тот перестанет орать. Спустя минуту Калашников замолчал, вопросительно глядя на правителя. — Мне нужен букварь. Нет, Калашников, конечно, слышал о трёх словах, которые могут заставить замереть, но это явно не тот случай. — Бу... Букварь? — Букварь. — Книга с буквами для малолетних дебилов? — Букварь! Книга с буквами! Что ты как маленький?! — Ты меня позвал за этим?! Джо прорычал в маску и широко развёл руками. — Нет, блядь, на рассвет полюбоваться! Да, за этим! Калашников бросил взгляд на Людоеда, но тот лишь обречённо пожал плечами. Чего уж скрывать - Несмертный полночи шерстил комнату с книгами в гареме вместе с мисс Гидди в поисках букваря, к ним подключилась даже Назида, но заветную книжонку так и не нашли. А началось всё с простого вопроса - почему за два месяца Гидди не научила Таис читать и писать, на что та устало развела руками: "Сложно, закорючки мудрёные. Проще слушать". — К вечеру мне нужен букварь. — Я тебе его что, высрать должен?! И зачем?! Буквы, что ли, забыл?! — Тебя больше всех волнует? Сказал - найди, значит найди. "Вот заладил! Принеси, подай, съеби не мешай!" — мысленно возмутился Калашников. Почему из их "святой троицы" никто не может просто кивнуть и выполнить? Надо обязательно вытрахать мозг вопросами! Голова начинала болеть. Боль давила на глаза, но Джо, как всегда, не показывал этого. Если для Людоеда и Калашникова он человек, то для остальных - бог, а боги не устают и не болеют. — Босс? Несмертный тяжело опустился на камень, служивший стулом, и взглянул на орган-механика. — Что у тебя? — Всё о том же. Назида. — Всё так же глухо? — Месячных не видать три месяца, а вульва суше, чем солончак. Израсходовала себя, кобылка. Эх, а была бы хорошей дойкой, если бы... — Умолк! Одного слова хватило, чтобы механик прикусил язык. — Бесполезный рот в гаремнике мне не нужен. — Она может стать универсальным донором. — Если так - бери. Сегодня пусть проведёт последнюю ночь с кобылами. Ужин - двойная порция, вместо воды - материнское молоко и фрукты. — Расщедрились. — Прощальный жест. — Несмертный. — Механик кивнул со слащавой улыбкой и, подняв руки, попятился к выходу. Назида была особенной. Послушной, сдержанной, единственной, кто смог родить живого, почти здорового мальчика. Отпустить её без почестей было нельзя. Именно поэтому в сегодняшнем ужине будет яд. Для всех она станет смелой женщиной, предпочтшей смерть позору - висеть вниз головой, пока с неё выкачивают всё до капли. Особенная женщина Несмертного - особенная во всём, до самого конца.