Глава 3

Утром Таис не вышла к завтраку. Сира попыталась её позвать, но наткнулась на грубое: «Иди на хуй!» Не хочет она видеть кого-либо. И уж тем более есть эту поганую кашу. Вырвет снова, если вспомнит, а она вспомнит. Она вспоминала всю ночь. Сперма уже давно засохла, оставив тянущиеся сухие замысловатые узоры на её теле. На рёбрах багровел синяк, оставленный после удара об угол кровати, на локтях отчётливо виднелись синяки, оставленные пальцами Несмертного. Когда-то её мать рассказывала ей о любви в старом мире. Рассказывала, как она с отцом Таис любили друг друга и поэтому зачали её. Но то, что было этой ночью, было не о любви. Нет теперь в мире такого понятия. Есть — Страх; Смерть; Подчинение. Ночью было о подчинении. Несмертный Джо дал чётко понять, что она не более чем кусок мяса. Ещё одна вещь. Как его машины, как его дойки, как его воины полураспада. Она ненавидела ещё сильнее. Хотела сжечь эту чёртову цитадель вместе со всеми. Пока Таис размышляла, штора, служившая барьером между главным залом и «комнатой сношаний», медленно приподнялась, впуская лучи солнца в плохо освещённую комнату. Таис уже приподнялась, готовая встретиться с взглядом Сиры и послать куда подальше, но нет. Это была Назида. Всё такая же — с гордой осанкой, величавая. Таис нахмурилась, когда увидела в её руках тазик с водой, под мышкой — свёрток белых тканей, но говорить ничего не стала. Ничего не стала говорить и Назида. Таис молча отвернулась и легла на постель, повернувшись спиной к гостье. Назида так же молча подошла к постели и присела рядом. Свёрток из тканей положила на край постели. Плеск воды. Холодная влажная ткань коснулась поясницы, что заставило Таис вздрогнуть, но она не повернулась. Назида молча протирала следы на её пояснице, ягодицах и бёдрах, периодически споласкивая тряпку. Всё проходило в тишине, и Таис была благодарна за это. Назида не упускала ни одной засохшей капли. Осторожно — половые губы. Вытерла все засохшие следы. После взяла Таис за руку — не за локоть, где были его следы, а за запястье — и удивительно осторожно потянула, молча прося Таис сесть. И та послушалась. Она села на край постели, но взгляда не поднимала. Назида вновь сполоснула тряпку и начала осторожно вытирать рот Таис от засохшей рвоты. Вытирала губы, подбородок, шею. Её движения были медленными, а прикосновения удивительно нежными, даже ласковыми. В этом чувствовалась материнская забота, что заставило девушку на какое-то мгновение сломаться. Тонкая влажная дорожка на её щеке не осталась незамеченной. — Не плачь, — голос у Назиды был удивительно мягким. — Я не плачу. — Вот и хорошо. Закончив вытирать лицо, Назида отбросила грязную тряпку и, сполоснув в воде уже другую, принялась вытирать ступни Таис. — Зачем ты это делаешь? Назида усмехнулась. Не высокомерно, скорее снисходительно. — Если тебя увидят такой, скажут ему. Тогда он поймёт, что сломал тебя. Вряд ли ты этого хочешь. — А ты? Ты скажешь. Ты его любимица. Ухмылка Назиды медленно померкла. Она закусила изнутри нижнюю губу и покачала головой. Любимица? Когда-то. Закончив протирать ступни, она бросила в тазик тряпку и, захватив его по краям, поднялась. — Одевайся и выходи есть. Джо не шутил, когда сказал, что тебе будут насильно заливать порции, если останешься тощей. Лучше ешь сама. Таис посидела ещё пару минут после ухода Назиды. Что-то в её реакции было цепляющим внимание. Она видела, как Назида на долю секунды замерла, как едва заметно содрогнулась, будто от болезненного удара. Возможно, она переживала что-то внутри. Что-то, чего не знает никто, возможно, даже сам Джо. Одевалась Таис быстро. Она предпочла не скрывать следы ушедшей ночи, поэтому набросила на себя ткань так, чтобы синяки на рёбрах и локтях видели все. Вышла она под взгляды дюжины жён. Таис коротко взглянула на Назиду и поняла: она оценила открытые синяки. Таис не боялась их показать и не стыдилась. Пусть смотрят. Она — мясо. Они тоже — мясо. — Таис! — Сира радостно всплеснула ладонями и, поднявшись, схватила миску с картофелем. Как и обещал Джо, еды было в три раза больше. Вместо трёх больших клубней в миске лежало девять, хорошенько проваренных в материнском молоке. — Я столько не съем. — Нужно. Давай, по чуть-чуть — к обеду управишься! Энтузиазм Сиры искренне раздражал Таис. Вечно вся такая радостная и добрая. В пустыне эта кобылица даже и суток не продержалась бы. Таис взяла в руки ещё тёплый клубень картошки и откусила, принявшись жевать. Аппетит приходит во время еды. Если с двумя большими картофелинами Таис справилась на раз-два, то уже на пятой она конкретно наелась. «Крыса белобрысая! Хочешь, чтобы я ела до тошноты?!» — Ты понесла от Несмертного? Вопрос Сиры застал врасплох. Таис едва не подавилась картошкой, которую жевала. Что за глупые вопросы? — По-твоему, я чувствую, как плод появился? — Замерла с приоткрытым ртом. Она прищурилась, неуверенно окинув женщин взглядом. — Или можно почувствовать? Девицы переглянулись — казалось, они беззвучно сговаривались между собой. Сира подсела ближе и опустила ладонь на плечо Таис. — Конечно. Знаешь, как формируется плод? Ты чувствуешь, как внутри, внизу живота, щекочет. Это происходит за ночь, а на утро ты чувствуешь, как вес плода тянет вниз. Когда ты слышишь голоса внутри головы — это он говорит с тобой. Когда Сира замолчала, в зале воцарилась тишина. Даже ложки не стучали по плошкам. Таис серьёзно задумалась, переваривая информацию. Но не успела она сформировать какой-либо вопрос, как все девушки рассмеялись. Таис закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. — Я имела в виду, подарил ли он тебе своё семя? — Смеясь до слёз, произнесла Сира. — Подарил. На спину. Девицы разом умолкли. Обычно Джо приходил ради того, чтобы оставить своё семя внутри. Никак иначе. Никто тишину не нарушал. Назида отложила свою плошку и расслабленно уселась на ступеньках. — Ну? Чего затихли? Джо выбрал её для удовольствия. Была ли Таис благодарна за эти слова? Она не знала. С одной стороны, Назида ловко обернула ситуацию в пользу Таис — якобы он не счёл девицу недостойной его семени. А с другой стороны… *** Несмертный Джо склонился над картой, которую буквально слепили из говна и палок, но каким-то неведомым чудом он понимал всё, что его неродивый советник Людоед налепил там. Старая фляга, к примеру, — это Цитадель. А вот камни неподалёку — это племена, которые обосновались у Дороги Ярости, и теперь каждая поездка фуры была настоящей войной. Уже трижды фура была повреждена, и ещё одного такого заезда машина могла не выдержать. Это сильно урежет запасы Бензака и оружия. Цитадель будет буквально отрезана от Свинцовой фермы и Топливного города. Перспектива — не лучшая. — Сколько единиц боевой техники потеряно? — пророкотал Джо, бросив тяжёлый взгляд на Людоеда. — Девять, милейший. И, плюс к этому числу, подмечу, ещё с два десятка воинов полураспада. Койоты нынче обнаглели. — Койоты только и умеют, что питаться чужой добычей. На каждого койота найдётся свой медведь. Калашников, всё время сидевший у карты, лениво пережёвывал пустую гильзу, свесив её в уголке рта. — Тебе даже говорить не нужно. Я уже готов. — Я сегодня в хорошем расположении духа. Отправьте им одного воина полураспада с канистрой Бензака и бочкой материнского молока. Если не вернётся до заката — быть войне. Людоед возмущённо вздёрнулся. — Опять разбазариваешь ресурсы кому попало?! — Опять лезешь не в своё дело? — Я твой счетовод! Имею право напомнить о ценности ресурсов. — Я тебя счетоводом не нанимал! Ты сам вызвался в надежде, что я отдам тебе Топливный город. Жди своей очереди с закрытой пастью! Не порть мне настроение, блять! — Джо покачал головой, опустив взгляд на карту. — Ресурсы это, ресурсы то… Сам знаю! Ни одна единица не была отдана зря. Калашников лишь усмехнулся. Людоед любил выводить Джо из себя. Точнее, он просто делал свою работу слишком скрупулёзно, что Несмертный ценил и ненавидел всей душой одновременно. Справедливости ради стоило отметить, что оба были правы и неправы. Людоед был прав в том, что ресурсы и правда отдавались с лёгкостью, особенно если Джо хотел проверить свои теории. Но эти ресурсы Джо так же умело не просто восполнял, но и удваивал. Сам Несмертный не видел проблемы в том, чтобы попробовать заключить с племенем какое-то подобие сделки с равноценным обменом, хотя чаще всего такие сделки оборачивались очередным смертельным рейдом, благодаря которому Джо и восполнял затраченные ресурсы в удвоенном количестве. Калашников предпочитал не лезть в перепалки Людоеда и Несмертного. Они всегда были, есть и будут. Он предпочёл бы сидеть в стороне и наблюдать за этим, как за постапокалиптическим стенд-апом. — Хогс! Органо-механник, всё это время дремавший стоя, облокотившись спиной о стену, сдавленно ойкнул и тут же выпрямился. — Босс? — Ближайшие роды недельку подождут? — Недельку, а то и все две недельки. Пузо опустилось, но пока пацан активничает. — Хорошо. Вот это хорошо. — Задумчиво кивнул правитель Цитадели, повернувшись всем телом к механику. — Рейд может затянуться. Вот тебе мои указания. Коль родит раньше, и если родит девку — ребёнка в расход, как обычно. Если снова родит больного уродца — оставь, пока я не прибуду. Но в обоих случаях ты знаешь, что делать. — Да, кобылка-то третий раз на сносях. Оплошает — пойдёт в доильный зал. Ну а если будет здоровый пацан? — Ну если так — оставим на четвёртый раз. — Понято, босс. А, так это, Бесовщину-то куда девать? — Бесовщину? — Джо нахмурился, задумчиво опустив взгляд. Какую ещё бесовщину? Речь шла про гарем и кобылиц, причём тут бесы? Хотя… — Ты про доходягу? — Ну так да. Кобылка тощая. Выносить толком не сможет, заглохнет раньше времени. — Оставь. Попробуем откормить. Ты ведь сам сказал — она здоровая женщина, уж такими ресурсами разбрасываться не стоит. На эти слова Людоед закатил глаза. Бензак, вода, материнское молоко — надо кому? Да вот! Нате! Но кобылиц трогать, даже самых бесполезных, — упаси Несмертный даже подумать об этом! — Приготовьте колонну из шести единиц. Если гонец не вернётся к заходу, с последними лучами выдвигаемся. Я поеду впереди, двух преторианцев по обе стороны от меня, три гарпунщика мне на корпус, ещё по одному на две единицы, и двух огнемётчиков в задний ряд. Сначала будем ездить кругами, будем брать звуком, не давать им смыкать глаз на протяжении всей ночи — я хочу, чтобы они сходили с ума. На рассвете погоним их подальше в каньон к границе дикобразов. Если они умные — обойдут каньон, там у нас будет больше места для полной атаки, пока не настигнем границ Воронов. — А если они двинутся в каньон? — спросил Калашников, указав на кое-как слепленную кучку песка на импровизированной карте. — Если они не так умны, как я думаю, тогда нам придётся потягаться с дикобразами. — Как будто тебе этого не хочется. — Прорядить назойливых жуков никогда не помешает. Нельзя саранче давать размножаться, особенно если они рядом с моими землями. — Джо поставил старую пустую банку из-под консерв рядом с кучкой песка, которая по идее имитировала каньон — территорию дикобразов. Все присутствующие, включая орган-механника, опустили взгляды на карту, будто позабыв о своих задачах. Из раздумий их отвлекло более напряжённое шипение маски Несмертного и раскатистый громкий голос. — Хули встали, как на водопое?! За работу все! *** Закат окрашивал гарем в оранжевые тона. Лучи уходящего солнца в последний раз играли на глади воды в пруду. Таис сидела, опустив ногу в воду, пока Сира не торопясь прочёсывала пальцами её длинные русые волосы. Сёстры-близняшки играли на флейте, очень тихо и осторожно, разучивая новую мелодию, словно пробуя её на вкус, как пока что не готовое блюдо. Беременная девица с волосами цвета меди сидела за столом и читала книгу, пока мисс Гидди объясняла, как правильно шить, чтобы не оставалось видимых швов. Таис делала вид, что не интересуется рассказом женщины, хотя на самом деле уже задалась вопросом, получится ли применить такой способ шитья к ране на человеке. Кроме этого, Таис задалась ещё одним вопросом. Куда запропастился правитель Цитадели? Обычно он приходил в это время, с последними лучами солнца. Время шло, а массивный люк с мудрёным замком всё не открывался. Ответ пришёл сам — в виде приглушённых, тяжёлых звуков электрогитары. Все жёны переглянулись друг с другом, но никто не обмолвился и словом. Таис мотала головой, метаясь взглядом от одной девушки к другой. — Что это? — Колонна Смерти. Таис на это недоуменно хлопнула глазами. — Ага… очень понятно. Назида вышла из импровизированного читального зала с книгой в руках. Она бросила взгляд на Сиру, а после взглянула на Таис. — Кто-то снова перешёл дорогу Цитадели. Если кто-то из новых племён отказывается от условий Несмертного Джо, правитель выезжает в рейд и показывает свою власть. Брови Таис сдвинулись к носу. «Показывает свою власть» — что-то подсказывало ей, что это завуалированное: «Вырезать всех нахер». — Часто такие рейды проходят? — Раз, а то и два раза за цикл Луны. *** Койоты, как их обозвали в Цитадели, слышали и видели колонну. Несмертный Джо и его свита кружили в пределах видимости, порой сливаясь на горизонте, исчезая из виду и снова появляясь, будто они были призраками этой пустыни. Так продолжалось всю ночь. Койоты не смыкали глаз, пытались перебраться в другое место, но колонна не отставала, держась на том же расстоянии. Рассвет был как сигнал для колонны. «Гигахорс» — личная машина Джо на мощных колёсах, сваренная из двух корпусов «Кадиллаков», — замерла на месте. Мощный двигатель рычал в нетерпении. Эти машины были самыми настоящими зверьми, которые требовали крови. Требовали погони и очередного свидетельства силы Несмертного Джо. И они это получат. Жажда крови будет утолена. Хоть и не сразу. *** Неделя была невообразимо тихой. Джо не приходил со своими визитами, но девицы не унывали и, уже как будто исполняя традицию, пели, танцевали и смеялись каждый вечер. К ним мало-помалу начала подключаться и сама Таис. Танцевала как умела — впрочем, как и все. Кружилась, прыгала, смеялась, пока живот не заболит. Но если жёны Джо могли так танцевать хоть всю ночь, то Таис довольно быстро выдохлась. Энергия в её худом теле очень быстро заканчивалась. Воздуха не хватало, а лёгкие начинало жечь так, словно она бежала по пустыне без остановки. С тяжёлым дыханием Таис опустилась на ступеньки рядом с Назидой. Женщина сидела ровно, выпрямив спину, сложив ладони на своих коленях. Казалось, танцы и песни её никак не интересовали, будто она была в своём собственном мире. — Почему не танцуешь? Назида по-доброму улыбнулась. Видеть её с такой улыбкой было странно. Вначале Таис раздражала эта особа, она считала Назиду высокомерной, возможно, шпионкой Несмертного, которая докладывала бы ему обо всём, что тут шепчут, пока его нет. Хотя, даже если бы и так… Как поняла Таис, докладывать-то и нечего — все как одна плясали перед правителем, чуть ли не соревнуясь. — Я своё оттанцевала. Таис смотрела на её идеальный профиль, ровную гордую осанку. Её было легко принять за настоящую стерву, возможно, поэтому остальные жёны с ней редко общались. По правде говоря, Таис самой было немного не по себе от общества с Назидой. Общение шло не совсем легко. — Как ты стала любимицей? Этот вопрос заставил Назиду улыбнуться чуть шире. — Хочешь занять моё место? — Вопрос остался без ответа, он и не нужен был. Ответ Назида знала. — Тебе его не убить. Я пыталась. Он тебя сломает раньше, чем ты решишься. — Решиться убить не сложно. — Это ты так думаешь. Ты хотя бы знаешь, сколько попыток я предпринимала? — Если ты пыталась, то почему другие не пытаются? Назида наконец повернула голову, чтобы одарить Таис спокойным взглядом, после подняла взгляд на танцующих жён. — Посмотри на них. Большинство пришли по своей воле, как Сира. Они верны его воле, какой бы она ни была, они будут отдавать всю себя ему, лишь бы задержаться тут подольше. Им плевать, какой он на самом деле. — И какой он на самом деле? — Обычный человек. Не бог. *** Утро началось с диких криков и суматохи. Таис пришлось с минуту посидеть и прийти в себя, прежде чем она поняла. Рожала одна из жён. Несколько женщин старались уложить роженицу в пруд, пока та корчилась от боли. Те, кто впервые ожидал своей очереди, стояли кучкой у дальней стены зала. Назида опытным взглядом оценила ситуацию. Ошибки не было — это не ложные схватки. Руд рожает. — Я НЕ МОГУ! НЕТ СИЛ! — взмолилась Руд, ища хоть какой-то поддержки. Но орган-механик просто делал своё дело, требуя, чтобы она выдавила младенца. Ему ещё воинов полураспада чинить, а кобылица его только задерживает. Не будь тут Несмертного, он бы ушёл, а эта родила бы как-нибудь сама. — Давай! Не в первый раз уже! Ну! Руд казалось, что она умирает. Схватки уже не приходили волнами — они рвали её изнутри, как крючьями, выворачивая кишки, ломая кости таза. Каждый раз, когда матка сжималась, ей казалось, что кто-то вставляет раскалённый лом в крестец и проворачивает. Когда начались потуги, она завыла, как зверь в капкане. — Тужься, блять! И она тужилась. Промежность растягивалась, жгло, будто от ножа. Что-то щёлкнуло внутри, и боль взметнулась до небес — рваная рана, кровавая и глубокая, зияла между ног. Она закричала во всё горло. Механик щёлкнул ножницами, сделал надрез на нижней части влагалища, и это стало выше сил Таис. Она повернула голову и закрыла глаза. — Смотри. — Голос Джо был тихим, но угрожающим, властным. Таис качнула головой, глаза зажмурила ещё сильнее. Сильные, грубые пальцы Джо больно сжали её щёки. Он грубо повернул её голову к роженице. — Я сказал, смотри. Его голос оставался таким же тихим, он не перебивал грубых приказов механика, адресованных Руд, но Таис слышала каждое слово. — Не хочу! Таис хватало того, что она слышала: хриплые вдохи, крики боли, металлический звон инструментов. Запахи пота и крови смешались с тяжёлым амбре мочи. Она слышала, как Руд задыхается, как уже не может кричать. Однако внезапно Руд затихла — осталось лишь её учащённое хриплое дыхание. Таис почувствовала, как Джо отпустил её и шагнул вперёд. — Ну что там? — Ничего. У этого рука к туловищу приросла, и нет ноги. Мёртвый. Таис открыла глаза, когда механик поднял безжизненное синее тельце и продемонстрировал его Джо. Это был мальчик. Она услышала, как Джо издал тихое недовольное рычание. Едва успев отскочить в сторону, она увидела, как он резко развернулся и пошёл прочь в сопровождении двух преторианцев. Его шаги были громкими — даже умоляющий крик роженицы не смог заглушить их. — Я рожу! Пожалуйста! Я обещаю, что справлюсь! Я рожу тебе здорового мальчика! — Да куда уж тебе. За три раза ни одного хотя бы живого, а тут сразу и здорового. Тем более, видела бы ты, что у тебя тут творится. У тебя не вульва, а месиво. Угомонись уже. — Я смогу… пожалуйста… Тошнота вновь подкатила к горлу. Таис стоило огромных усилий, чтобы не вырвать вчерашний ужин. Она сглотнула. Она видела, как механик рубит пуповину, как сбрасывает синюшное тело в грязный мешок, будто это был просто мусор. Как преторианцы подхватывают Руд, у которой уже не было сил даже умолять, как её ноги волочились по полу, пока её уносили. — Куда её уводят? — Вопрос прозвучал тихо, голос дрожал. Таис не скрывала страха. — В доильный зал. — На секунду голос Назиды дрогнул, что заставило Таис поднять на неё взгляд. — Больше мы её не увидим. Таис показалось, что в уголках глаз Назиды блеснули слёзы, но та слишком быстро отвернулась и шагнула в зал. Сегодня не было ни танцев, ни песен. Преторианцы не пришли и не принесли ужин. Сегодня гарем голодал. Завтра они получат лишь по стакану материнского молока и по одному клубню картошки на весь день. Материнское молоко Руд — ещё кислое, наполовину молозиво, — которое все жёны выпьют, чтобы попрощаться с подругой.