Одна ошибка

***

      Хмурое, туманное утро встретило Никлауса, когда он въехал в город. Чёрный пикап рвано притормозил у людной университетской парковки. Хлопок двери гулко отдался в воздухе и мгновенно привлёк взгляды студентов. Кто-то обернулся. Кто-то шепнул что-то друзьям. Никлаусу плевать. Хищник вышел на тропу. Нервы наэлектризованы от внутреннего напряжения. Воспоминания из видения привели его именно сюда. Сквер университета. "Гребанная скамейка."       Он осматривается. Всё точно выглядит так же, как и в ведении с девушкой. Только теперь он не безоружен. Теперь он знает, что искать. Зверь на охоте и он намерен получить то, за чем пришёл. Приближаясь к месту преступления, его шаг становится плавнее, хищнее ,а в нос бьёт пленяющий сахарный аромат с теплом соснового леса. Первые нотки заставляют кровь прилить к низу живота. Тяга. Возбуждение. Ярость. "Я знаю, это точно её запах."       Никлаус подходит к зарослям шиповника. Тонкие острые шипы внизу растения, покрыты бурыми бусинками, это застывшая кровь Аврелии... Никлаус тяжело выдохнул. Запах его девушки, запах её крови — металла, клинка который несёт ему победу или смерть. Он хочет получить её сейчас. Теперь он взял след, он знает запах. "Девочка будет найдена."       Он запускает руку в густые ветки. Его неуязвимое тело ощущает лишь лёгкую щекотку в предплечье от царапин, наносимых растением. Белый лоскут подола с каплей масляной краски. Ник подносит улику, неслучившегося кошмара к носу, один вдох зажигает его глаза золотом. Волк внутри дёргается, рвётся. "Нельзя оставлять это тут." — Никлаус кидает лоскут на землю. — "Тут была её кровь."       Металлический щелчок зажигалки. Огонь вспыхивает в сухих ветках. Шиповник полыхает и с ним все улики, которые могли бы достаться кому-то другому. На фоне языков пламени Никлаус уходит прочь. Спокойный. Целеустремлённый. Как буря, что еще не достигла горизонта, но уже предчувствуется в воздухе.

***

      Никлаус Майклсон, первородный гибрид , во всём своём почтенном величии бродит по коридорам университета, своими жёсткими и уверенными шагами разгоняя эхо по пустым коридорам заведения.       Спортивный зал утопал в синевато-серых тенях. Холодный свет тусклого рассвета стекал по высоким окнам, окрашивая тренажёры и зеркала в металл. Громкий звук безвкусного рэпа. Внутри — один человек. Эрик.       Малолетний преступник вышел под залог, после вчерашнего ареста. Богатая семья заметает следы. Расследование начато, но разве золотое чадо можно наказать? Эрик на скамье. Штанга вздымается и опускается под его руками. Мышцы напряжены, пот блестит на висках. Щелчок. Сигнал из колонок гаснет. Слишком поздно он замечает мрачный силуэт чего-то… дикого, голодного. — Кто ты, блядь? — рявкает Эрик, не узнавая фигуру в темноте зала.       Клаус выходит из тени, словно разрезая пространство собой. Без прямой угрозы, но всё тело говорит: опасность. Его лицо словно вырезано из холодного камня. Ни грамма эмоций. Только безразличное презрение. — Ты устроил шоу в сквере, — говорит он тихо, почти насмешливо. — Маленькое, ничтожное шоу, в котором решил, что ты — хищник. — О чём ты, чувак?       Лицо Ника мрачнеет. Он поднимает бровь. Парень нервничает. Он ещё не понимает, что происходит. Но его тело уже кричит резким выбросом адреналина. Зверь всё чует. — Ты про вчерашнее недопонимание с ..? — Эрик пытается встать, но голос срывается на хрип.       Шорох. Шея парнишки подхвачена рукой. Железные пальцы Клауса сжимают горло. Он швыряет Эрика о стену зала. Треск. Кровь из носа. Парень не успевает даже сориентироваться, как его вжимают лицом в пол, руки откинуты за спину. Ломаются. Медленно. Хруст, как у хворостины. Ник прижал его ногой к полу. — Тебе не позволено говорить её имя. Даже думать о ней не позволено, грязь.       Эрик корчится под ним, хрипит, всё лицо в крови. Никлаус давит коленом на лопатки, хватает его за волосы и без особых усилий бьёт лицом об пол — раз, два. Звук костей, отрывистый, будто прутья ломаешь. Рёв боли. — Ты... сдурел?! — сипит Эрик, захлёбываясь.       Ник сжимает его руку, чуть поворачивает, плечевой сустав трескается, как скорлупа. Эрик визжит. Никакой изящности. Только слом и боль. — Это за её страх.       Щёлк. Второе плечо ломается. Мягко, точно, как будто Ник просто чинит что-то сломанное с презрением и скукой. — А это… за то, что ты думал, будто можешь прикасаться к ней.       Эрик рыдает, не в силах шевельнуться. Переворачивается на спину, корчась, и пытается отползти. Ник встаёт над ним, смотрит сверху вниз, ничего в лице, только тихий холод. — Знаешь, чем ты был? Одной ошибкой. Моей. И я её исправил. Ник наступает на горло с силой. Шея ломается в тишине. Никакого благородного подвига, лишь расплата. Ник посчитал, что разговор окончен. Букашка прихлопнута. И всё. Смерть. Никакой эпичности. Без шанса на борьбу. Неуважительно. Никакой чести. Просто мусор, который мешал ходу судьбы.