Часть 1

Т/и Дамблдор торопливо шла по тёмному коридору к подземельям Слизерина. Факел в её руке подрагивал, отбрасывая неровные тени на древние каменные стены, испещрённые трещинами и следами многовековой истории Хогвартса. Каждый шаг отзывался глухим эхом в ночной тишине, нарушаемой лишь редким скрипом старых половиц да далёким шорохом — то ли сквозняк играл с полотном гобелена, то ли где‑то в глубине замка бродил полтергейст. Часы на башне только что пробили полночь — время, когда все ученики должны были находиться в своих спальнях, укутавшись в одеяла и погрузившись в сны. Но для Т/и правила существовали лишь условно. Её дедушка, Альбус Дамблдор, директор школы, после долгих уговоров и серьёзных разговоров всё‑таки дал ей особое разрешение ходить после отбоя. Это была исключительная привилегия, которой не обладал ни один другой студент. Т/и прекрасно понимала, насколько это несправедливо по отношению к остальным, и потому старалась не афишировать своё положение. Она не раз видела укоризненные взгляды однокурсников, слышала перешёптывания за спиной, но сегодня всё это казалось неважным. Она направлялась к Драко Малфою, с которым встречалась уже почти два года. Их отношения напоминали эмоциональные качели: от жарких споров до нежных объятий, от ледяного молчания до искренних признаний. Порой они могли часами обсуждать тонкости зельеварения или спорить о политических взглядах чистокровных семей, а уже через минуту оказаться в объятиях друг друга, забыв обо всём на свете. Именно эта непредсказуемость, эта постоянная борьба противоположностей и притягивали её к блондину. В кармане мантии лежало письмо от матери, полученное вчера. В нём — очередные упрёки в «неподходящем выборе» и предостережения о «сомнительной репутации семьи Малфоев». Т/и сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Она давно научилась пропускать мимо ушей эти нравоучения, но иногда слова матери всё же находили уязвимое место. Свернув за угол, она на мгновение замерла, прислушиваясь. Где‑то вдали слышался шорох — возможно, это был Филч, делающий ночной обход, или же просто старый замок вздыхал своими древними балками. Из щелей в каменных плитах пробивался холодный воздух подземелий, заставляя её поежиться. Т/и глубоко вдохнула, поправила мантию, убедилась, что шарф надёжно скрывает гриффиндорские цвета, и решительно шагнула вперёд. Впереди, в полумраке, уже виднелись тяжёлые двери, ведущие в гостиные Слизерина. *** Т/и нашла нужную дверь — тяжёлую, из тёмного дуба, с едва заметной серебристой резьбой в виде извивающихся змей. Она постучала условным стуком: два коротких удара, пауза, затем ещё один — так они договорились на случай ночных встреч. Дверь бесшумно отворилась, и девушка шагнула внутрь. В гостиной Слизерина царил полумрак, лишь несколько свечей в кованых подсвечниках разгоняли тьму, отбрасывая дрожащие блики на стены, облицованные серо‑зелёным камнем. Воздух здесь всегда казался чуть прохладнее, чем в других частях замка, а тишина была особенной — густой, насыщенной отголосками древних заклинаний и тайн, хранимых этим местом веками. Драко сидел за массивным деревянным столом у окна, за которым чернела ночная тьма. На нём были только тёмные брюки, пояс небрежно расстёгнут. В руках он держал потрёпанную книгу в кожаном переплёте, страницы которой едва освещал свет одинокой свечи. Его светлые волосы в этом приглушённом свете казались почти серебряными, а профиль, очерченный дрожащим пламенем, выглядел непривычно задумчивым и даже уязвимым. Т/и тихо приблизилась, стараясь не нарушить эту почти интимную атмосферу. Она обняла его за шею, ощутив под пальцами тепло его кожи, и положила голову на плечо. Драко на мгновение замер, словно привыкая к прикосновению, а затем расслабился, откинувшись назад и прижимаясь к ней. — Опять за своими древними трактатами? — тихо прошептала она, скользя взглядом по строкам книги. Буквы были незнакомыми, похоже, на каком‑то старинном диалекте. Драко закрыл книгу, аккуратно положив её на стол, и повернул голову, коснувшись губами её виска. — Ты знаешь, как меня найти, даже когда я пытаюсь спрятаться, — его голос звучал чуть хрипло, будто он долго молчал. — Хотя, признаться, я и не особо пытался. Она улыбнулась, крепче обнимая его. В эти мгновения, когда мир за пределами этой комнаты словно переставал существовать, все тревоги и сомнения отступали. Оставались только тепло его тела, мерное биение сердца и тихий шёпот пламени, танцующего в подсвечнике. Драко встал — и Т/и невольно задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В полумраке гостиной его фигура казалась ещё более внушительной: плечи расправлены, спина прямая, а контуры мускулистого торса выделялись резкими тенями под мерцающим светом свечей. Он был выше неё на голову, если не на две, и в этот момент она особенно остро ощутила разницу в их росте — словно он возвышался над ней не только физически, но и в какой‑то необъяснимой, почти магической манере. Она тихо вздохнула, прижалась лбом к его обнажённой груди — тёплой, твёрдой, с едва уловимым ритмом биения сердца. Запах Драко — смесь древесных нот его парфюма и чего‑то неуловимо родного — окутал её, заставляя на мгновение забыть обо всём на свете. Т/и обняла его за торс, проводя пальцами по рельефным мышцам спины, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые волокна. В этом прикосновении было что‑то первобытное, успокаивающее: как будто весь мир за пределами этой комнаты действительно переставал существовать, оставляя только их двоих в этом тихом, почти сокровенном пространстве. Но Драко, словно нарочно нарушая эту умиротворённую тишину, чуть отстранился и с наигранной обидой в голосе произнёс, чуть склонив голову набок: — Обнимашки — это, конечно, хорошо… Но я бы предпочёл что‑то более приятное. Т/и подняла взгляд, встретив его лукавый, почти ребяческий прищур. В его серых глазах плясали озорные огоньки, а на губах играла едва заметная улыбка — та самая, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. — И что же тебе нужно? — с лёгкой усмешкой спросила она, заранее зная ответ, но наслаждаясь этой игрой. — Поцелуи, — без тени смущения заявил он, делая шаг ближе, так что она ощутила тепло его тела почти вплотную. — Много поцелуев. И чтобы всерьёз, а не эти твои «быстрые чмоки». Она рассмеялась, покачав головой, и шутливо ткнула его пальцем в грудь: — Ты как ребёнок, который выпрашивает конфету. — Может, и так, — он пожал плечами, но в глазах читалась неприкрытая настойчивость. — Но ты ведь знаешь: если я чего‑то хочу, то буду просить до тех пор, пока не получу. Т/и на мгновение задержала дыхание, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от свечей, не от его тела, а от этой нелепой, трогательной настойчивости. Она приподнялась на цыпочках, обняла его за шею, ощутив под пальцами шёлк его волос, и тихо прошептала, почти касаясь его губ: — Ну хорошо. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала. И прежде чем он успел ответить, она прикоснулась к его губам — сначала легко, почти невесомо, словно проверяя, насколько он готов сдаться этой ласке. Но уже через миг её поцелуй стал глубже, настойчивее, а пальцы крепче сжали его плечи. Драко ответил мгновенно: его руки обхватили её талию, прижимая к себе так тесно, что она почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. Он слегка наклонил голову, углубляя поцелуй, и Т/и едва не потеряла равновесие — пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть. В этом движении было что‑то отчаянное, почти жадное, как будто они оба пытались впитать друг друга целиком, не оставляя ни капли пространства между собой. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба дышали прерывисто, а в воздухе повисло невысказанное обещание продолжения. Драко провёл тыльной стороной ладони по её щеке, слегка заправив за ухо выбившуюся прядь волос, и прошептал с улыбкой: — Вот это я и имел в виду.