Мэйри Данброх, снимает свое арселе

Прошло не так много времени с тех пор, как Иккинг вместе с Задиракой уехал в лес, но вот — они уже вернулись. Взмыленные, настороженные. И не одни. — Мы нашли это, — сказал Иккинг, бросив на стол дротик с длинным, черным оперением. Мэйри стояла рядом, сдерживая холодок, пробежавший по позвоночнику. Дротик был тонким, смертоносно острым, пропитанным каким-то ядом — едва заметные кристаллы засохшей жидкости блестели при свете факелов. Он был... чуждым. Ничем не похожим на то, что использовали викинги или охотники с Олуха. — Кто-то расставил ловушки. В лесу. Это не на удачу. Это предупреждение, — нахмурился Иккинг, изучая тёмное перо. — Это не просто кто-то, — произнес Эрет, голос его был глухим. Он шагнул вперёд и осторожно взял дротик в руки. Его пальцы дрогнули. — Я знаю, чьих это рук дело. — Кто? — удивлённо обернулась Мэйри. Эрет взглянул на неё, и его глаза на мгновение потемнели. Он не хотел говорить, но и молчать уже было невозможно. — Свирепый Гриммель. Комната замерла. — Гриммель?.. — переспросила Астрид, прищурившись. — Так мы просто найдём его и положим этому конец. Она сделала шаг вперёд, но Эрет мягко, но твёрдо схватил её за локоть. — Не так быстро. Гриммель — это не обычный охотник. Он хищник. Манипулятор. Он никогда не приходит сразу. Сначала он расставляет сети. Психологические. А потом затягивает петлю. Эта ловушка — его подпись. Он не играет в честные игры. Иккинг сжал рукоять своего меча, пламя отразилось в его глазах. — Мы и с похуже справлялись. — Я бы не был так уверен, — пробормотал Эрет. --- Ночь была тёмной и тревожной. Западня была готова. На холме, где раньше стоял дом Стоика, возвышался новый штаб вождя — просторное, деревянное здание, освещённое факелами, с укреплёнными стенами и подземными ходами. Валка, Астрид и Плевака прятались в тенях. Их дыхание сливалось с шепотом ветра, руки крепко сжимали оружие. Рыбьеног сидел под большим одеялом, притворяясь Беззубиком — голова шлема торчала из-под ткани, как будто дракону хотелось спать. Мэйри стояла рядом с Иккингом, чуть позади него. Он склонился над картой, что-то вычерчивал карандашом. — Ты думаешь, он придёт именно этой ночью? — тихо спросила она. — Он уже здесь, — так же тихо ответил Иккинг. И в эту же секунду — стук. Тяжёлые шаги эхом отозвались по залу. Где-то щёлкнула крышка бутылки. И кто-то налил себе вина. — Прекрасный интерьер. Почти как в моём охотничьем зале, — раздался незнакомый голос, бархатистый, с ехидной усмешкой. Иккинг мгновенно выпрямился. Его огненный меч зажёгся с рокочущим шипением. Мэйри сделала шаг назад, но осталась за его спиной, скрестив руки на груди. На троне Стоика сидел он. Свирепый Гриммель. Он был высок, худощав, с выпрямленной осанкой и ледяной ухмылкой. Его волосы были белыми, как снег, кожа — почти мраморно бледной, как у человека, не видевшего солнца уже много лет. Глаза — стальные, пронизывающие. — Приятно познакомиться, — произнёс он, наклоняя голову, как будто был приглашённым гостем на пир. — Уходи, пока цел, — прорычал Иккинг. Гриммель усмехнулся. — Так вот ты кто. Последний из вождей Берка. Мальчик, решивший, что может стать спасителем. А ещё — хозяин того самого дракона... которого я должен был убить много лет назад. Одного единственного я упустил. Ночной Фурии. Мэйри, не сдержавшись, прошептала: — Чудовище... Гриммель прищурился. Его взгляд задержался на ней. — Ах... судя по арселе на вашей голове, вы не простая девица с севера. Да и акцент выдаёт... Шотландия? Возможно — королевская кровь? Он поднялся с трона, словно хищник, улавливающий запах крови. — Любопытно... очень любопытно. В этот момент он молниеносно вытащил дротик и выстрелил в одеяло. — Беззубик, спокойной ночи. Но вместо дракона послышалось глухое "Ууух!" — и из-под одеяла выкатился Рыбьеног, кося глазами, как будто перебрал мёда. — Ой... я не тот, да?.. — Сейчас! — крикнула Астрид. Из теней выскочили Валка, Астрид и Плевака, окружая Гриммеля. Но тот не сопротивлялся. Он только поднял руки, усмехаясь. — Впечатляюще. Но, боюсь, вы не поняли, с кем имеете дело. Прежде чем кто-то успел схватить его, он резко бросил дымовую гранату в пол, и зал наполнился плотной пеленой. Когда дым рассеялся — Гриммеля уже не было. Только его голос остался в ушах: — Либо ты отдашь дракона, Иккинг... либо я уничтожу всё, что тебе дорого. Треск. Скрежет. Потолок с грохотом рухнул, и сверху, разрываясь, ввалились два дракона. Они были похожи на чёрных скорпионов с крыльями — их тела источали пар и яд, глаза светились ядовито-зелёным. — Осторожно! — крикнул Иккинг. Один из драконов выплюнул огненную струю, вторая — кислотную каплю, прожигающую пол. Мэйри схватила лук, натянула тетиву. Астрид кинула топор. Валка приказала атаковать сверху. Плевака отвлекал одного из драконов ударами с тыла. С трудом, но герои выбрались, отступив в безопасный коридор. Они заперли за собой дверь и услышали, как один из ядовитых драконов ударился о преграду. — Он начал войну, — прошептала Мэйри, глядя на Иккинга. — Тогда он её получит, — ответил он, сжимая рукоять меча. И где-то в ночи, на скале у берега, Гриммель смотрел на море, гладя по шее своего собственного чудовища — дракона-убийцу. Он знал: Охота началась. --- Главный зал был полон. Деревянные балки, покрытые резьбой, казались согнутыми от количества людей, стоящих плечом к плечу. Викинги, викингши, дети, драконы — все пришли. Сначала их объединил страх. Теперь их связывало ожидание. На троне вождя сидел Иккинг. Его взгляд был усталым, но решительным. Он держался прямо, словно каждое слово, каждое движение весило тонну. Рядом, в кресле, которое поначалу казалось больше декоративным символом, чем местом для власти, сидела Мэйри. Королева, чьё сердце принадлежало Берку не меньше, чем Иккинга. И сегодня это сердце должно было заговорить. За длинным советским столом сидели все, кто мог называться не просто союзниками, но друзьями. Плевака, что не выпускал из рук кружку с элем, Валка — спокойная, будто буря перед грозой, Сморкала с его вечной готовностью к бою, Эрет, наблюдающий за всеми с умным прищуром, Астрид с поднятым топором, будто напоминанием: "Шаг влево, шаг вправо — молчать". Рыбьеног, которого всё ещё слегка качало от действия дротика, лежал, как мешок с картошкой, между Задиракой и Забиякой. — Рыбьеног, — хрипло начал Иккинг, — ты успел записать, что это были за драконы? — Это были... огненные кислотные ска... ска... скакалки, — пробормотал тот, покачнувшись и плюхнувшись лицом в стол. — Или кислотные огненные прыгалки... или... — Спасибо, — устало сказал Иккинг. Викинги в зале гулко заговорили. Кто-то кричал: "Мы всё равно их одолеем!" — кто-то требовал оружие и бурю, а Сморкала встал на скамейку и выкрикнул: — Мы — викинги! Мы рождаемся с мечом в руке и с рыбой в зубах! Мы не боимся ни яда, ни огня, ни даже браги Плеваки! — Эй! — возмутился Плевака. — Моя брага — гордость Берка! Иккинг поднялся. — Тихо, — его голос был мягким, но в зале тут же стало тише. — Сегодня некоторые из нас чуть не погибли. Это моя вина. Как вождь, я должен был предусмотреть опасность. Я должен был быть быстрее, умнее, — он провёл рукой по волосам, — но я не был. Он на мгновение встретился взглядом с Мэйри, и она кивнула, почти незаметно, но в этом кивке была вся поддержка мира. — Я принял решение, — продолжил Иккинг. — Оно может изменить наши судьбы. Но я верю — оно для лучшего. Мы устали. Мы уязвимы. И мы не можем позволить, чтобы Гриммель напал снова, пока мы не готовы. А мы не готовы. Галдеж вновь начался. Кто-то вскочил с места, раздались выкрики "предательство", "бежим, как трусы" и "Берка не бросают". Кто-то плакал, кто-то спорил. Один из детей начал рыдать, обняв хвост своего дракона. Астрид встала и с грохотом ударила топором в стол. — ХВАТИТ! — крик её разлетелся по залу, как гром. — Дайте ей слово. Все взгляды устремились на Мэйри. Она встала. Она не кричала. И не поднимала оружия. Она просто встала — в своём простом платье, без доспехов, без короны — но с таким взглядом, который мог бы остановить армию. — Я... — начала она тихо. — Я знаю, что многие из вас считают, будто уход с Берка — это трусость. Что это слабость. Что это конец. Я сама отговаривала Иккинга когда услышала. Но позвольте сказать вам: это не конец. Это начало. Она сделала шаг вперёд. В глазах был огонь. — Мы стоим перед войной. И не просто войной мечей и стрел. Мы стоим перед войной, где на кону наши души. Наши драконы. Наши дети. То, что вы строили. И если вы думаете, что я позволю хоть одному из них пострадать, потому что кто-то хочет назвать меня трусихой... вы плохо меня знаете. Все стихли. — Да, Берк — это наш дом. Но Берк — не просто остров. Берк — это люди, это сердца, это любовь. Это те, кто сидит за этим столом. Это вы. Это дети, что сейчас спят в ваших объятиях. Это наши драконы. Это сердца. Покойный вождь стоик верил что где то там за горизонтами есть Тайный Мир, где люди и драконы могут жить в безапасности и я уверенна он бы хотел того же. Мэйри сняла с головы арселе — тонкий ободок, символ её титула. Она сжала его в руке... а потом медленно, будто на глазах у всех сбрасывая одну жизнь и надевая другую, взяла викингский шлем с ближайшего столба и надела его на голову. — Я ушла из дома, зная, что поведу людей в новый дом. И если для этого мне придётся пролить свою кровь и сжечь свою плоть — я это сделаю. Потому что я уже ваша королева. Не по крови. По выбору. По сердцу. Наступила тишина. Абсолютная. А потом... Забияка и Задирака вскочили одновременно, с грохотом опрокинув скамью. — Я с ней! — крикнул Задирака. — Кто со мной?! — За наших вождя и королеву! — подхватила Забияка, подбросив кулак вверх. Сначала один голос. Потом другой. И вот уже зал взорвался: «За Берка!» — «За драконов!» — «За вождя и королеву!» Иккинг повернулся к Мэйри. В его глазах было что-то новое. Что-то большее, чем просто любовь. Это было признание. Это была вера. Это была гордость. — Знаешь, — тихо прошептал он, — я думал, что ты станешь моей королевой. А ты уже ей стала. Мэйри улыбнулась. — Так веди нас, Вождь. Мы с тобой. И теперь весь Берк знал — куда бы они ни пошли… Берк пойдёт с ними.