Любовь, и у драконов любовь

Солнечный день постепенно склонялся к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые оттенки. Запах дыма от костров и жареного мяса доносился от пиршественного зала, но ни Иккинг, ни Мэйри не спешили туда — вместо этого они наслаждались вечерней тишиной, сидя в траве, пока Нокта мирно зевала, вытянув лапы, а Беззубик беспокойно метался взад-вперёд. — Что-то он слишком суетится, — пробормотал Иккинг, приподнимаясь на локте, наблюдая, как его чёрный друг вертит головой и ловит носом ветер. — Беззубик, эй! Всё нормально? Но дракон, будто услышав чей-то зов, резко взмыл в небо, и следом за ним, тревожно пискнув, взвилась Нокта. — Беззубик! — окликнул Иккинг и поспешно вскочил. — Что он… Куда? — Пошли за ними, — уже с серьёзным лицом сказала Мэйри, надевая на плечи свою накидку. — Нокта бы не последовала за ним просто так. Они прыгнули в седло Острокрыла, и в несколько взмахов мощных крыльев дракон понёс их над лесом, вниз к долине, укрытой туманом и золотыми отблесками заката. Беззубик приземлился первым. Он стоял неподвижно, будто зачарованный, а перед ним, в солнечном свете — она. Дракониха. Такого Иккинг и Мэйри не видели никогда. Почти ослепительно белая, её гладкая, почти зеркальная кожа переливалась всеми оттенками лазури. Глаза были огромные, кругло-голубые, с лёгким отблеском удивления и настороженности. Она шагнула назад, её лапы осторожно ступали по земле, готовая в любую секунду вспорхнуть. Беззубик медленно наклонил голову. Он не рычал, не прыгал, не шалил — он будто онемел. Его зелёные глаза округлились, хвост замер, и он сделал лишь один крошечный шаг вперёд, с лёгким ворчанием, больше похожим на мурлыканье. — Ох ты ж… — прошептал Иккинг, опускаясь с дракона и вжимаясь за ближайшее дерево. — Это… это… — Дневная фурия, — с благоговением закончила Мэйри, присаживаясь рядом с ним. — Она прекрасна. — Это невозможно… — он покачал головой. — Я думал, Ночные Фурии вымерли, и она… Она как он, но… В этот момент белая дракониха приблизилась. Сначала — с сомнением, ноздри подрагивали, ловя запах. Беззубик вытянул шею, и их носы почти соприкоснулись. Он замер — будто боялся спугнуть сон. Но вдруг... сухая ветка хрустнула под ногой Мэйри. Щелк! Белая фурия резко отпрянула, её тело напряглось, и, не издав ни звука, она метнула струю синеватого пламени в их сторону — яркую, ослепляющую, которая, к счастью, ударила в землю метрах в двух от них, окатив волной жара и дыма. — Ой! — Мэйри вжалась в Иккинга. — Это было близко! — Всё в порядке?! — вскрикнул он, заслоняя её собой. — Только волосы слегка поджарило, — хихикнула она нервно. Но дневная фурия уже исчезала — словно вспышка молнии, её белое тело мелькнуло в воздухе и растворилось в небе. Беззубик бросился было вслед, но остановился, виляя хвостом и оглядываясь назад с жалобным писком. Иккинг выдохнул, встал, отряхивая колени. — Это… это точно была фурия. Но… дневная. Я думал, такие — миф. Что-то из древних сказок. — И вот одна только что чуть не поджарила нас живьём, — улыбнулась Мэйри, вставая рядом. — Ну, хоть ты был не один такой редкий зверь. Он посмотрел на неё, в глазах загорелся свет. — Ты не понимаешь, это открытие может изменить всё. Мы должны изучить её, понять, откуда она. Возможно… возможно, где-то есть и другие. — А пока — дать Беззубику остыть, — сказала она, глядя, как чёрный дракон грустно шлёпается на землю, уткнувшись в свой хвост. Мэйри подошла к нему и нежно погладила по голове. — Ну что, друг… любовь с первого взгляда, да? Беззубик лишь тихо простонал и ткнулся лбом в её ладонь. Иккинг, наблюдая за ними, покачал головой и улыбнулся. — Начинаю понимать, почему ты мне нравишься, принцесса Данброх. Мэйри хмыкнула, но не ответила. Где-то в глубине души, словно отголосок драконьего огня, в ней тоже что-то вспыхнуло — лёгкое, тёплое… и пока ещё необъяснимое. ******** На следующий день после великого открытия Иккинг просто не мог молчать. — Она была настоящая! Такая же, как Беззубик, — взволнованно рассказывал он, стоя в центре кузницы, а его друзья окружили его полукругом. — Только белая, с ярко-голубыми глазами и... и она плевалась пламенем, но это было элегантно! Даже пепел был красивый! — Красивый пепел... — пробормотал Эрет, катая глазами. — Вот уж чего не хватало, так это романтики в угольках. Мэйри сидела рядом на бочке, аккуратно держа на коленях детёныша Сардельки, крошку Мясорыба. Он был еще неуклюж, дышал не в такт и время от времени икал дымом. — Не трогай, — мягко сказала она Задираке, которая пыталась прижаться к детёнышу щекой. — Он еще тёпленький. Тем временем Рыбьеног уже в десятый раз подходил к Мэйри с новой версией рисунка таинственной фурии. — Вот так? Уши правильной длины? — Уши — да, но... — она нахмурилась. — Хвост длиннее, как будто у неё родословная от самой молнии. И глаза, сделай чуть глубже. Не такие доверчиво-оглушённые, как у тебя тут. — Ага… — Рыбьеног с энтузиазмом вновь кинулся к чертежной доске. Беззубик в это время, не обращая внимания на суматоху, вертелся перед большим зеркалом, оставленным Астрид в кузнице. Он танцевал. Да, по-другому не скажешь. Он встал на задние лапы, дернул крылом, подпрыгнул, перекатился и сделал что-то вроде кувырка с гордым «пф-ф» в зеркало. В конце номера размахнул хвостом и случайно снёс полку с горшками, распугав Сардельку и заставив Мясорыба икнуть целое облако дыма. Иккинг вытер лицо от пепла, ошарашенно наблюдая за своим драконом. — Что это было?.. Астрид хохотнула, опираясь о стену: — Он влюблён. Очевидно же. Ты не видишь? Он танцует брачный танец. — Любовь, — мрачно буркнул Эрет, отпивая из фляги. — Боль. Муки. Глупые песни. — У тебя просто плохой опыт, — сказала Астрид и с улыбкой укусила его за ухо. — Ай! Ну вот… боль и мука, подтверждено! Близнецы в это время уже были в гуще событий. — Надо показать ему, как надо танцевать по-настоящему! — завопил Сморкала, хватая Забияку за руку. — Помнишь свадебный танец на празднике с утками? — Как можно забыть! — закричала Забияка и обеими ногами встала на стол. — Принцесса! Смотри и учись, как завоёвывают дам! Они начали вертеться, кувыркаться, хлопать себя по животу и друг другу по затылкам. Зрелище было настолько хаотичным, что Мэйри невольно прижала Мясорыба ближе к себе, чтобы тот не вырос с искажённым представлением о романтике. — Эм… — неуверенно произнесла она. — Это у них… брачные игры? Сморкала подошёл к ней, отдуваясь. — Смотри, дело простое. Если дракон хочет понравиться даме, он должен… ну, типа, блеснуть. И всё зависит от танца. Если он кривляется — значит влюблён. Вот и всё. Как раз в этот момент Беззубик вновь завёлся, махая крыльями перед зеркалом. Он даже приподнял одну лапу, как будто делал реверанс, и завихрил хвостом. — О нет, — простонал Иккинг. — Он опять… БАХ! Куча инструментов, банок с краской и один старый тостер (никто не знал, откуда он вообще взялся) полетели в разные стороны. Беззубик с гордым видом сел среди обломков, выпятил грудь и кивнул отражению. — Хватит! — сказал Иккинг, отряхиваясь. — Мы возвращаемся на ту поляну. Надо её найти. Если она ещё там… — Я с вами! — воскликнул Задирака, влетая в помещение, разбивая дверь. — Любовь зовёт! Крылья зовут! Пузыри в желудке зовут! — Это у тебя несварение, — пробормотал Сморкала, но никто его не слушал. Мэйри поднялась, улыбаясь. Мясорыба зевнул, свернулся клубочком в её руках. — Может, на этот раз она не испугается. Она была прекрасна… — тихо сказала принцесса. Иккинг посмотрел на неё. — Ты думаешь… она и правда дневная фурия? — Я думаю, что Беззубик нашёл кого-то, кто делает его ещё глупее, — с усмешкой ответила Мэйри. — Это и есть любовь, разве не так? Они переглянулись. Всё вокруг — от хаоса в кузнице до танцующих драконов — вдруг стало очень домашним. — Ну что, тогда, — сказал Иккинг, поправляя лётную куртку. — В путь. У нас назначено свидание.