Пролог. Я ухожу

«Данное обещание — это неоплаченный долг» ― Роберт У. Сервис, «Кремация Сэма МакГи»

***

Зима обещала быть холодной. Хамато Донателло потратил много лет на изучение многих тем, в том числе погоды и науки, стоящей за ней, и по пронизывающему холоду в воздухе, когда ещё стоял октябрь, он мог сказать, что предстоящая зима будет суровой, вероятно, с большим количеством снега и обледенелыми дорогами. Им придётся заранее подготовить припасы: одеяла, портативные обогреватели, которые сделает Дон, еду, пальто и т. д. Им также нужно будет подготовить логово. Конечно, они будут защищены от снега, но тепло поднимается вверх, а это значит, что под землёй может быть холоднее, чем на улице. Он знал, что Эйприл с радостью откроет им свой дом для защиты. В их семье все были либо хладнокровными, либо у них было очень мало подкожного жира, защищающего от холода. Кроме того, весна обещала быть суровой, с таянием снега и возможностью наводнения, которое создаст им проблемы. До марта ему нужно было понять, как их логово выдержит такие условия. Что ж, его семье придётся это сделать. Вероятность того, что он выживет в этой миссии, была… невелика. Дон старался не обращать внимания на щемящее чувство в сердце. У него не было времени предаваться сожалениям и страхам. Ему нужно было сделать много работы, а времени было в обрез. С его семьёй всё будет в порядке, в этом он был почти уверен. За последние несколько месяцев они очень усердно трудились, чтобы привести своё новое логово в такое состояние, в каком оно было сейчас. Хорошо, что оно изначально было прочным и надёжным. Леонардо сделал мудрый выбор и нашёл отличное место для их нового дома. Оно было уединённым, давно заброшенным, и они смогли относительно легко перенаправить туда энергию. Его было легче защищать, чем их последнее логово. Дон заставил себя перестать думать о старом логове, потому что эти мысли заставляли его злиться и расстраиваться. Ему не нужны были лишние отвлекающие эмоции. Ему нужно было ясно мыслить во время этой миссии. Однако даже он не мог остановить поток мыслей и воспоминаний, и это сбивало его с толку и печалило. Он думал о том, почему делает то, что делает, о своём глупом плане, который он придумал на скорую руку. Он знал, что движущей силой, которая заставляла его двигаться вперёд, несмотря на сомнения и неуверенность, были гнев и страх. Гнев из-за того, что Лео был таким доверчивым и, казалось, был готов броситься под пулю ради них, вместо того чтобы просто приказать им залечь на дно. Страх того, что Лео действительно погибнет, что он позволит себе попасть в ловушку, думая, что сможет навсегда защитить свою семью, пожертвовав собой. Так было всегда, даже в детстве. У каждого из них были свои роли: он был ботаником, Микеланджело — придурком, Рафаэль — вспыльчивым, а Лео — их старшим братом. Неудивительно, что Лео первым из черепах пожертвовал собой ради своей семьи. Лео защищал от многого: фут клана, монстров под кроватью, жуков (касательно Рафа) и их собственных недостатков. Дон находил утешение в заботе брата. В первые годы он во многом полагался на неё. У Дона были проблемы с собственной неуверенностью и ограничениями. Возможно, он преуспел в интеллектуальной сфере, но когда дело касалось физических усилий, он понимал, что ему не хватает чего-то. Из-за этого он пытался компенсировать недостаток и перенапрягался, что делало его более склонным к несчастным случаям и болезням, потому что он не знал, как правильно распределять свои силы. Дон помнил, что чувствовал себя обязанным вносить больший вклад в семью, полную опытных ниндзя, и что он был для них обузой. Он не был таким одарённым, как остальные, и только мешал им в сражениях. Он не хотел оставаться дома, пока его братья уходили на патруль. Он не хотел, чтобы Сплинтер любил его меньше за то, что он не был великим ниндзя, как остальные его братья. Остальные трое были непреклонны в том, что они так о нём не думают и что он нужен им как важный член их команды. Однако, когда они были маленькими, его часто дразнили из-за его отличий, особенно Раф и Майки. У Рафа была подлая натура, вызванная его собственной неуверенностью, а Майки восхищался Рафаэлем больше, чем кем-либо из них, и присоединялся к нему, чтобы не отставать. Леонардо, с другой стороны, был его самым преданным защитником. Он всегда прикрывал его, когда Раф (и Майки) прятались в панцирь, всегда выслушивал его теории, даже если не понимал их, и был черепахой, к которой он обращался, когда его одолевали кошмары. Лео позволил бы ему забраться к себе в постель и прошептал бы, что никому не позволит его забрать, что ни один канализационный рабочий не заберёт его гениального брата и не продаст его в лабораторию. Он бы сказал, что всегда будет присматривать за ним, и так оно и было. Лео взял на себя роль лидера и старшего брата, а вместе с ней и все обязанности, которые с этим связаны. Дона это успокаивало, позволяя остальным сосредоточиться на своих интересах: Дону — на машинах и экспериментах, Рафу — на автомобилях и собственных тренировках, а Майки — на видеоиграх и комиксах. Это также позволяло им сохранять определённую степень невинности до тех пор, пока им не пришлось по-настоящему вступить в бой. Даже тогда Лео старался взять на себя большую часть их обязанностей, независимо от того, ценили они это или нет. Лео всегда был готов действовать и защищать их, как физически, так и эмоционально, и взамен просил совсем немного. Несмотря на то, что они втроём знали, что Лео их прикроет, иногда они сомневались, знает ли он об этом. Единственное, чего он когда-либо ожидал от них — это их преданность, и она была ему дарована. Ему никогда не приходилось снова и снова доказывать свою состоятельность. Хотя это было не самое приятное воспоминание, и он был разочарован сложившейся ситуацией, Дон отчётливо помнил, как Лео помог ему восстановиться после вторичной мутации. Несмотря на гениальность Кожеголового и то, как быстро противоядие вернуло ему нормальное тело, переход был тяжёлым. В течение первых нескольких недель Дон страдал от лихорадки, головных болей, озноба, тошноты и общих болей, которые не давали ему уснуть, когда его тело очень нуждалось в отдыхе. Всегда существовала угроза рецидива, ведь никто не знал, останется ли мутаген Утрома, замедливший созданный Стокманом процесс, стабильным после приёма противоядия. Если бы у него случился рецидив, превратился бы он обратно в монстра, или в черепаху, которой был изначально, или его тело просто развалилось бы, и он провёл бы последние минуты своей жизни в агонии? Дон почти ничего не помнил. Если ему не снились ужасные кошмары, он был невменяем от боли и/или лихорадки. Когда он мог различать галлюцинации и темноту, Дон видел, как Лео заботится о нём. Он знал, что вся его семья и друзья по очереди ухаживали за ним, но, когда он выходил из тумана, ему всегда казалось, что это очередь его старшего брата. Именно сильные руки Лео прикладывали к его лбу прохладные полотенца и держали ложку с бульоном, чтобы он мог поесть. Именно нежный голос брата читал ему множество книг, которые Дон держал в своей комнате, рассказывая об исторических фактах или научных открытиях прошлого, которые, как он знал, успокоят воспалённый разум его умного брата. На протяжении всего этого времени Лео мягко говорил ему: «Не волнуйся, Донни. Я с тобой. Я позабочусь о тебе». Он говорил это много раз, снова и снова, успокаивал его, утешал и убаюкивал, и в конце концов ему стало лучше. Любовь и терпение его семьи помогли ему выкарабкаться, и он никогда ещё не был так благодарен за то, что в его жизни была эта семья. Этот опыт привёл Донни в чувство и заставил его осознать, на какие жертвы готова пойти его семья. В частности, Лео. Особенно Лео. То, что его брат планировал сделать в ту ночь, доказывало это. Лео так стремился защитить свою семью, что лгал и обманывал тех, кому доверял больше всего, просто чтобы убедиться, что его план на их будущее сбудется именно так, как он хотел. К сожалению, у Лео был хитрый младший брат, который любил строить собственные планы. Которому надоело чувствовать себя так, будто он должен делать что-то другое, а не позволять Лео брать всё на себя. Который был таким же хитрым и лгал лучше, чем Лео. Который чувствовал, что у него есть долг, который нужно выплатить. Лео заботился о нём всю его жизнь. Он прогнал чудовищ, как в прямом, так и в переносном смысле. Он дал ему смелость вырасти той черепахой которой он являлся, а не той, кем он чувствовал себя обязанным быть. Он прошёл через ад и вернулся, чтобы спасти ему жизнь. Дон думал, что ему пора позаботиться о Лео. Он посмотрел на лезвие катаны и увидел своё отражение в гладкой и отполированной стали. Лицо, смотревшее на него, было тем же, что он видел в зеркале на протяжении семнадцать лет, за одним исключением. На месте его фиолетовой маски теперь плотно сидела синяя. Да, пришло время Дону взять безопасность их семьи в свои руки. Чего бы это ни стоило.