Часть 1. Как спасти жизнь

«Вы не можете спасти всех. Некоторые люди будут разрушать себя, как бы вы ни старались им помочь». - Брайант Макгилл

***

За шесть дней до День начался так многообещающе. Дон проснулся в семь утра, спустя целых пять часов после того, как наконец-то лёг в постель. Он так редко высыпался за одну ночь, что чувствовал себя очень хорошо. Когда он закончил утренние спарринги, у него не перехватывало дыхание, что случалось не так часто в последние несколько месяцев. Он закончил программировать свою новую программу, которая будет загружена в систему безопасности, как только он закончит переподключать все выключатели в туннеле к северу от них. Они и так потребляли много энергии с новой насосной станции, поэтому он не хотел привлекать внимание города, используя слишком много энергии. Ему нужно было распределить её, даже если это означало дополнительную работу. Ему действительно повезло, что братья были так заботливы с ним. Большую часть времени это раздражало, но теперь ему достаточно было сказать, что он хочет что-то сделать, и они все бросались помогать. Он также починил проводку в "Боевом панцире". Проблема с использованием старых деталей заключалась в том, что они быстро изнашивались после повторного использования. Позже он собирался пойти с Рафом за запчастями, но было приятно знать, что «Боевой панцирь» не выйдет из строя в процессе. Ему нужна была только запасная деталь, чтобы починить резервный генератор и выяснить, почему не работает камера на восточной стороне, и он мог бы считать этот день успешным. Камеру можно было легко починить, он был уверен, что Лео просто неправильно её установил. Он очень любил своего старшего брата, но тот так нервничал рядом с технологическим оборудованием (прямо противоположная проблема по сравнению с Рафом и Майки, которые иногда были слишком грубыми), что не мог оказать нужное давление на неподатливый кусок оборудования, который нужно было заставить работать. Настоящей проблемой был генератор. В логове не было детали, которая была нужна Дону, а это означало, что придётся бежать на свалку. Донни знал, как знал и формулу корней квадратного уравнения, что Лео не хотел бы, чтобы он уходил один, особенно если на улице ещё светло. Он знал, что Лео скажет ему подождать Рафа и подняться вместе с ним, чтобы забрать это позже. Но Дон также знал, что Рафу не слишком понравится, если ему придётся делать несколько остановок, и что он точно знал, где можно достать нужную деталь. Это был один из самых уединённых дворов, которые он часто посещал, и он находился на противоположной стороне города от автомастерской, которую они хотели посетить позже. Было бы разумнее и быстрее, если бы Дон пошёл туда один, а не ждал до вечера. Он был свободен (по крайней мере, достаточно свободен, учитывая его длинный список дел) и был ниндзя. Он мог проникнуть внутрь и выбраться оттуда меньше чем за тридцать минут, за пятнадцать, если бы они не сдвинули кучу, когда сваливали на неё новые детали. Поэтому Дон улизнул и отправился на свалку в одиночку. Как он и предсказывал, работа заняла девятнадцать минут и двадцать восемь секунд. По крайней мере, это была бы разовая работа, если бы он не увидел, как этот ниндзя прятался в тени кучи мусора, готовясь напасть на него. Донателло повезло. Он немного обрадовался, найдя нужную деталь именно там, где и ожидал. Если бы он не пританцовывал от радости, то не повернулся бы в ту сторону, куда повернулся, и не увидел бы своего врага до того, как шпион спрятался за кучей и стал совершенно незаметен. Слава богу, за все эти годы тренировок и за его сообразительность. Он не позволил себе прервать празднование, просто закончил его чуть раньше, чем планировал. Затем он надёжно спрятал предмет в сумку и отошёл к другой куче, притворяясь, что ищет что-то другое. Он смог проследить за передвижениями того человека и видел, что он не отходит далеко от водостока, через который Дон проник во двор, поэтому он знал, что ловушка, которую они планировали устроить, должна была быть там. К счастью, Дон хорошо знал этот двор и подошёл к куче мусора, которая частично закрывала канализационный люк. Черепаха в фиолетовой маске подождал, пока его преследователь спрячется за очередной кучей мусора, и стал пробираться вперёд, пока не оказался полностью скрыт от посторонних глаз, иа потом проскользнул в канализацию. Он сдвинул своим бо часть мусора, а затем быстро вернул на место крышку, чтобы падающие обломки снова скрыли его от человека. Затем он пустился наутёк, возвращаясь длинным путём в их новое логово. Итак, это было невероятно глупо. Идиотски глупо. Ему не следовало уходить тайком от Сэнсэя и Лео, и ему не следовало уходить одному, даже если ему надоело, что с ним нянчатся. Даже если он просто хотел побыть один, а не сидеть взаперти в логове, пока все с беспокойством смотрят на него. Даже если он впервые за несколько месяцев почувствовал себя полностью здоровым. Ему нужно было перестать быть упрямой черепахой, в которую он превратился, и принять помощь, которую они так охотно ему предлагали. Именно это он и собирался сделать. Он собирался подойти к Лео, признаться в своих проступках и принять любое наказание, которое назначит его семья. По сравнению с тем, что могли придумать Лео и мастер Сплинтер, порка от Фут, вероятно, показалась бы ему лёгким наказанием, и, скорее всего, он больше никогда в жизни не остался бы один. Это было бы неплохо, не так ли? Он вёл себя как идиот, выйдя на поверхность днем, да ещё и один, потому что не хотел брать с собой сиделку. Когда Дон вошёл в логово и обнаружил, что там почти никого нет, он решил начать с комнаты Лео. Он не собирался подглядывать. Дон зашёл в комнату только потому, что Лео не ответил. Его старший брат нередко настолько погружался в духовный мир, что не замечал присутствия кого-то в реальном. Дон искренне считал, что если он отступит и оставит черепаху с катаной в покое, то не вернётся позже, чтобы предстать перед судом, которого он заслуживал. Кроме того, нужно было разобраться с нападением Фут после стольких месяцев тишины. Поэтому он вошёл, пытаясь подобрать слова, которые помогли бы разрядить обстановку и сосредоточить внимание Лео на «Фут», а не на его ошибке. Поначалу его не смутила темнота. Все они знали, что Лео предпочитал приглушать свет, чтобы усилить свои чувства. Однако, бегло осмотрев комнату их лидера при свете, проникавшем из коридора, он понял, что Лео там нет. Он собирался закрыть дверь и уйти, но потом увидел это. Письмо. Точнее, он увидел листок бумаги, на котором лежал сюрикен. Он бы не обратил на него внимания, если бы его острый взгляд не заметил эмблему клана Фут. Это заставило его похолодеть. Что его брат делал с тем, что выглядело как переписка с кланом Фут? Что, чёрт возьми, они хотели сказать Лео, чего он им ещё не говорил? Потому что у них был такой обычай: если у них были какие-то новости, они быстро делились ими с остальными. Дон был любопытным ребёнком. Большинство его проделок заключались в том, что он делал то, чего не должен был делать, и не потому, что он чувствовал необходимость нарушать какие-то правила или имел злой умысел. Он просто хотел знать, как работают вещи, как всё работает. Не раз случалось, что одну или несколько игрушек его братьев разбирали без разрешения просто потому, что Дон хотел посмотреть, что внутри. Сплинтеру было трудно его наказывать, потому что Дон искренне сожалел о том, что своими проступками причиняет неприятности своей семье, но он ничего не мог с собой поделать. Его наказывали, он раскаивался, а потом делал это снова и снова. Позже Раф скажет, что Дон, должно быть, мазохист, раз продолжает делать то, из-за чего у него постоянно возникают проблемы. В конце концов, однако, Сплинтер нашёл сломанные игрушки и приборы, которые нужно было починить, и это не только заняло любознательный и пытливый ум Донни, но и спасло имущество остальных. Дон на самом деле не собирался подглядывать, но его разум не мог не задать вопрос, и после того, как днём он избежал засады Фут, он прошёл вглубь комнаты Лео и взял письмо. Часть его хотела бы, чтобы он не читал эту чёртову записку и не знал о сделке, которую Караи предложила Лео. Тогда бы он не чувствовал того безудержного страха, который не давал ему спать столько ночей. Он бы не знал, что происходит в мире его брата, и не был бы виноват ни в чём из того, что решил бы сделать Лео. Когда всё было бы сказано и сделано, он бы испытал праведный гнев и цеплялся бы за него, как за спасательный круг, в буре, которая, несомненно, обрушилась бы на них после этого. Теперь же он больше не мог притворяться, что ничего не знает, и не мог просто сидеть сложа руки и позволять своему брату становиться мучеником только потому, что у него был этот идиотский порыв спасать людей. Он слепо попал в эту запутанную паутину, не задумываясь о том, к чему приведут его действия. И всё из-за его глупого любопытства. Любопытство сгубит кошку. Он не мог просто забыть об этом и притвориться, что ничего не видел. Теперь, когда он знал об этом, он не мог просто сидеть сложа руки и позволить своему брату пойти на это… на эту опрометчивую сделку с Караи. Потому что он знал Леонардо, знал своего брата так же хорошо, как самого себя. Лео всегда старался видеть в людях хорошее, даже в своих врагах. Он же всегда относился к другим с долей сомнения, и хотя это была замечательная черта, и он чаще оказывался прав, чем нет, Донни знал, что сейчас не тот случай. Теперь стало понятно, почему «Фут» не удалось устроить засаду. Они хотели напасть на Донни в месте, которое он часто посещал, чтобы дать понять Леонардо, что она сдержит слово, если он решит не следовать её плану. Дон знал, что он был самым слабым бойцом из всех них, и это делало его более лёгкой мишенью, чем любого из его братьев. Он знал, что Караи тоже это знала. Его избитое тело стало бы идеальным катализатором, чтобы подтолкнуть его старшего брата к тому, чтобы принять приглашение Караи на «дуэль до смерти». Она, должно быть, также знала, что даже если он останется невредимым, потенциальная жертва поспешит к своей семье и расскажет им, что произошло. Близость столкновения вызовет такую же реакцию. Это заставит Лео перейти в режим чрезмерной опеки и сделать всё возможное, чтобы обеспечить безопасность своей семьи. Даже если это означает заключить сделку с дьяволом. У Дона было ужасное предчувствие, что Лео согласится, даже без катализатора. На письме не было даты, но Дон был довольно умён и мог легко ее вычислить. Судя по тому, что чернила на бумаге пахли свежестью, а сгибы всё ещё были чёткими, Дон предположил, что Лео получил письмо накануне вечером, во время их тренировки. Лео был явно чем-то озабочен после того, как они вернулись на условленное место, и позволил им уйти пораньше, а сам остался, погрузившись в раздумья. В тот момент Донни не придал этому особого значения, кроме общей обеспокоенности. Он был рад вернуться в их уютное логово и продолжить работу над одним из множества проектов, над которыми он постоянно трудился. Но теперь всё встало на свои места. Должно быть, именно это послание накануне вечером отвлекло Лео, и старший из черепах, должно быть, по крайней мере, подумывал о том, чтобы принять вызов, если он даже не обратил на него внимания остальных. Прошёл почти целый день с тех пор, как он получил эту штуку, а его семья по-прежнему ничего не знала об этом. Дон был готов поспорить, что Лео прямо сейчас медитирует в додзё, размышляя над этой проблемой. Тошнотворное чувство, которое начало зарождаться у него в животе, подсказало ему, что Лео извлечёт из этой медитации. Дон абсолютно не верил в обоснованность притязаний Караи на мир. Он хорошо знал, что такое природа против воспитания, и понимал, что то, как человек родился или был воспитан, не может полностью предсказать, каким он станет. Он видел оба исследования и на собственном опыте испытал обе стороны спора и знал, что именно выбор человека, а не его биологические особенности или воспитание, определяет его судьбу. Он видел, как совершенно нормальные и счастливые дети вырастают в монстров, а также тех, кому с самого начала не повезло, но они выросли и стали вполне достойными людьми. Дон понимал, что Карай с того дня, как её удочерил Шреддер Утром, питалась ненавистью и жаждой мести, но у неё всегда был выбор: идти по своему пути, а не по тому, на который её поставила жизнь, но она всё равно решила помогать отцу, несмотря на то, что знала, что он хочет уничтожить мир. Она всё равно решила напасть на них и разрушить их логово и приказала безжалостно убить их всех. Месть поглотила душу Ороку Карай, и так появился обновлённый Шреддер. Как и её предшественник, она не остановилась бы ни перед чем, чтобы прикончить их всех, чего бы ей это ни стоило. Честь и справедливость отходят на второй план, когда имеешь дело с такой бурной госпожой, как месть. Несомненно, Карай считала Лео связующим звеном между своим путём к искуплению и уничтожением его семьи раз и навсегда, и, вероятно, она была права. Потому что Дон не понаслышке знал, что падение одного — это падение всех. Донателло до сих пор снились кошмары о мире, в который его отправил Абсолютный Драко. Очень реалистичные, очень яркие сны о мире, погрузившемся во тьму, и о его бедных павших братьях. Все они были изранены войной и горько оплакивали потерю одного из своих братьев. У них был один славный момент искупления и солидарности, когда Дон попал в этот мир, но он был жестоко оборван, когда они погибли, спасая мир, спасая мир по плану, составленному им. Его план убил их, и хотя он знал, что эти братья не хотели бы ничего другого, Дон всё равно не мог простить себя за это. Образ Карай из того мира укрепил недоверие Дона к ней. Образ Карай в том апокалиптическом будущем, окружённой своими ботами, показал ему, на чьей она стороне на самом деле. Не Шреддер убил его братьев, а она. Она назвала это своим долгом, своей честью. Если честь и долг заставили кого-то убить трёх величайших существ, которых он когда-либо знал, то он не хотел иметь с ними ничего общего. В тот день это сильно подорвало его веру. Как учёный, он знал, что полагается больше на факты, чем на идеализацию и социальные конструкции, созданные любым типом общества, но человек может верить только в то, что видит, когда живёт той жизнью, которой живёт он. Есть вещи, которые нельзя увидеть невооружённым глазом. Он вернулся другим, более мрачным и циничным, чем прежде. Братья и отец беспокоились о нём, интересовались, что с ним случилось, но ему было слишком стыдно и больно, чтобы признаться даже им. Он был воспитан одним из самых благородных существ в мультивселенной, а все его братья были черепахами, связанными честью и долгом, и сказать им, что он потерял веру в то, во что верили они, было постыдно и неправильно. Поэтому он увековечил это и похоронил глубоко в недрах своей собственной души. Он знал, что, вероятно, поплатится за это позже, но, честно говоря, понятия не имел, как справиться с этим с той информацией, которая была у него под рукой. Возможно, позже, когда все сражения и битвы закончатся, он попросит прощения. А до тех пор он будет нести это бремя в одиночку. Он не сомневался, что, если Лео примет этот вызов, Карай сделает всё, что в её силах, чтобы воспользоваться ситуацией, которую она сама же и создала. Не будет ни пощады, ни покоя ни одному мутанту из клана Хамато, ни тем, кто с ними связан. Она будет такой же жестокой и безжалостной, какой была, когда впервые напала на их логово много месяцев назад, когда она уничтожила его братьев из другого измерения. Она лгала Лео, надеясь, что его прежняя привязанность к ней поможет ей одержать верх, и она воспользуется его доверием и верой, чтобы уничтожить его. Она позволит его брату пасть от собственного меча, и он будет думать, что она оказывает ему услугу. У Дона закипела кровь, когда он узнал, что кто-то обладает такой властью над любым из его братьев. Что кто-то может воспользоваться одним из лучших качеств его брата — его верой в других — и обратить её против него и его близких. От мысли о том, что кто-то охотится на тех, кто всё ещё верит, Дона затошнило, и он почувствовал негодование. Клан Ороку причинил его семье достаточно боли и разрушений, они не нуждались и не заслуживали большего. Дон знал, что его гнев направлен не только на демоницу. О нет, Донателло был очень зол на своего брата. Потому что он был на 98,25% уверен, что Лео согласится с этим, что он пожертвует собой, чтобы они выжили и у них было лучшее будущее. И он был на 99,99% уверен, что он сделает это сам, потому что знал Лео так же хорошо, как и его брат знал их. Он знал, что они никогда не позволили бы ему сделать что-то настолько безумное, как это, без плана действий на случай непредвиденных обстоятельств и поддержки, скрывающейся в тени. Он знал, что Лео не согласится с этим планом, его честь не позволит ему сделать это. Дон стоял в тёмной комнате Лео, всё ещё держа в руках оскорбительное письмо, и размышлял о том, как поступить. Ему нужно было изучить и проработать множество вариантов, прежде чем он смог бы даже подумать о том, чтобы найти решение, но он знал, что не сможет сделать это, стоя там и рыская по комнате брата. Поэтому он положил письмо обратно на стол, где и нашёл его, накрыв сверху звездой ниндзя, и вышел из комнаты. - Ого! - воскликнул Раф, хватая Дона за плечи, чтобы они не столкнулись окончательно, и отправляя худощавую фигуру своего брата обратно в пустую комнату. - Смотри, куда идешь, гений. - Раф, прости, - Дон по-совиному уставился на своего брата, все еще пытаясь осознать то, что обнаружил ранее, - прости. - Что ты делаешь в комнате Лео? - спросил другая черепаха, заглядывая через плечо брата в неосвещенную комнату, из-за чего Дону пришлось высвободиться из объятий Рафа, чтобы закрыть за собой дверь и не дать любопытным глазам своего брата обнаружить то, что обнаружил он сам. Ему еще пока не хватало смекалки, как разобраться с драмой Рафа, если он вмешается в это. Он хотел, чтобы у него была ясная голова, прежде чем сообщать о самоубийственной миссии их брата. Хотя вероятность того, что он расскажет остальным членам семьи о той информации, которую ему дали (или он получил), уменьшалась с каждой секундой. Он знал, что в темных уголках его сознания начинает формироваться план, но все еще был слишком зол, чтобы полностью осознать его. - Я искал его, - заявил Дон и услышал, как в его голосе невольно зазвучали резкие нотки. Должно быть, он разозлился сильнее, чем думал, потому что уже чувствовал обычную отстраненность, которую испытывал, собираясь уйти. Поэтому Дон отвернулся от брата и направился вниз по лестнице, как будто собирался продолжить поиски, хотя на самом деле он просто хотел отстраниться от ситуации всего на минуту, всего на секунду, прежде чем позволить своим эмоциям выйти из-под контроля. - Зачем? Дон моргнул. Его брат был слишком любопытен для того, кто утверждал, что ему все равно. Он порылся в своих мыслях и, к счастью, быстро нашел нужную. - Одна из камер, которые он установил в Ист-сайде. Она не выдает мне видео. - А ты не можешь просто починить ее? - Раф последовал за ним вниз по лестнице, когда Дон начал обыскивать логово, все еще пытаясь придать себе вид того, кто выполняет миссию по поиску заблудшего брата. - Да, точно, я добавлю это к длинному списку дел, которые мне нужно сделать. Наряду со спасением брата от полного уничтожения, - подумал Дон. Это будет супер-пупер просто. Он знал, что Раф легко уловил сарказм, который сочился из его небольшой тирады, потому что черепаха в красной маске прищурился, глядя на него. Он на мгновение остановился, когда Дон заглянул на кухню. - Что ж, придется подождать, - сказал старший черепаха, его голос был на удивление спокоен, несмотря на отношение брата к нему. Дон посмотрел на него, заметив, что в последнее время в его обычно темпераментном брате появилась склонность к сопровождению. Он предположил, что это как-то связано с превращением Дона в того безмозглого зверя, и не мог не оценить усилий, которые Рафаэль прилагал, чтобы быть рядом с ним. - Пора идти на свалку. Дон прекратил свои притворные поиски. После того, как Лео оставил у себя на столе ошеломляющую новость, он совершенно забыл об их походе на свалку за автомобильными запчастями. Честно говоря, Дон больше не хотел иметь ничего общего с поиском на свалках и автомобильными запчастями, когда у него на руках была информация о всем этом беспорядке. Он хотел сказать Рафу, чтобы тот шел один, что он достаточно разбирается в механике, чтобы знать, какие детали им нужны и годятся ли они вообще. Кроме того, из-за того, что он в последний раз чуть не столкнулся с Фут, он был немного раздражен таким скорым возвращением на поверхность, но Раф об этом не знал. Если Раф не будет узнает об этом, Дону придется согласиться с предварительной договоренностью и пойти за запчастями для Боевого панциря и Шеллцикла. Может быть, он немного разрядит свою агрессию, швырнув сломанные, не подлежащие ремонту детали в стену, которая, по его мнению, могла бы заменить головы Лео и Караи. - Хорошо, - сдался Дон, направляясь к гаражу. - Давай покончим с этим. Удивительно, но Раф просто последовал за ним без каких-либо комментариев, позволив Дону взять ситуацию под свой контроль. Поездка и сбор материалов прошли почти в полной тишине, лишь с небольшими замечаниями о состоянии деталей и о том, стоит ли тащить некоторые из них в логово. Дон позволил Рафу взять на себя большую часть поисков, одобряя или отвергая найденные вещи, если его брат был в чем-то не уверен. Раф к тому времени стал почти таким же экспертом в механике, как и он сам, и это потребовало проведения нескольких исследований. Это позволило Дону высвободить свой разум и обдумать эту новую ситуацию. Его гнев был раскален докрасна, а внутри у него все кипело. Дерзость Караи в том, что она пыталась расправиться с ними таким подлым и предательским способом. Глупость Лео в том, что он всегда хочет защитить их, даже в ущерб себе, особенно в ущерб самому себе. Глупость в том, что он всегда, всегда ищет лучшее в других, несмотря на здравый смысл, который ему дали мутаген и опыт. Два лучших качества Лео постепенно оборачиваются против него и, скорее всего, приведут к его падению. Эта мысль грозила выбить почву из-под ног, ослабить его возмущение, потому что, как бы ни бесило и ни расстраивало его наличие такого брата, как Лео, который был таким бескорыстным и самоотверженным, он очень сильно любил его. Несмотря на все его недостатки, все его причуды, он любил в своем брате каждую черточку, и Лео просто не был бы тем черепахой, которым он был, если бы не все это. Но, несмотря на это, Лео продолжал расширять свои пределы возможностей, брать его жизнь в свои руки до тех пор, пока его не остановят. Лео нужно было остановить. Кто-то должен был спасти его брата от самого себя. Наблюдая, как один из братьев роется в куче мусора в поисках сокровищ, которые, как они знали, были завалены там, Дон понял, что от него зависит спасение другого. План, который начал формироваться в его голове, был хитрым, коварным и, по сути, глупым. Это был план, рожденный из боли, гнева и страха. Дон, как правило, отвергал подобные планы еще до того, как они начинали загораться в его глазах. Это был план настолько бездумным, иррациональным и подлым, что он мог сработать. Ему просто нужно было опередить Лео и добраться до Караи раньше него. Одному.