Глава 1 — короли пьют из кубков

      Сердце сильно билось о рёбра, словно намеревалось вырваться из грудной клетки. С каждым ударом кровь быстрее разгонялась по жилам, вынуждая двигаться резче, дышать чаще, чтобы насытиться кислородом. Ноги постепенно отказывались повиноваться, но Беллатриса неслась по лесу, даже не задумываясь о малейшей передышке. Её не преследовала опасность, никакой угрозы жизни, только охватывающий каждую клетку тела азарт. То, с каким упоением она стремилась догнать мелькающую за деревьями жертву, выходило за рамки всякой адекватности. Словно гончая, отпущенная с поводка собственным хозяином. Это были реалии её жизни, к которым она успела приспособиться и даже научилась получать удовольствие. Набросься, откуси, принеси, и тогда, может быть, перепадёт хоть какая-то кость.       Палочка быстро начертила в воздухе знак, и убегающий человек упал, зарываясь носом в землю. Наколдованные верёвки туго сжали тело со всех сторон, не позволяя не то что двигаться, а даже глубоко вздохнуть. Белла подбежала ближе, пнула носком ботинка чужое оружие и, слегка задыхаясь, прохрипела: «Есть!» Победно сжала кулак. — Видел? В самое яблочко, — обратилась она к догоняющему её напарнику. — Один — ноль. — Мы не ведём счёт, — донёсся изменённый голос из-под маски. Через прорези на Блэк смотрели голубые глаза, чьи зрачки закрыли своей темнотой почти всю радужку.       Белла всегда вела счёт. Сколько на её душе было смертей, сколько раз она ловила неприятные проклятия грудью. Всё охарактеризовалось цифрами и числами. Они пробежали примерно две мили, выслеживали потенциальных заложников три дня, и — чёрт возьми! — смогли поймать только одного. Если пользоваться несложной арифметикой, то предсказать будущее, ориентируясь на полученное ими значение, не составляло труда. Определённо, награда будет соразмерной. — Ну да, — ухмылка исказила губы, но из-за маски этого заметить никто не мог. Блэк присела на корточки возле сопротивляющегося волшебника. Смотрела на тщетные попытки выбраться, которые вынуждали верёвку стягиваться сильнее и сильнее. — Давай-ка покажи своё личико, малыш.       Конец палочки подцепил тряпку, натянутую по самые глаза, а потом медленно спустил вниз. Белла судорожно выдохнула, замечая перед собой Сириуса. То, в какой ненависти были искажены черты, как сильно стиснуты зубы, не скрывало страха, плескающегося в карих глазах. Он прекрасно понимал — его поймали, будут пытать и убьют. Других вариантов не дано. Что, впрочем, и Беллатриса в полной мере осознавала.       Ему было шестнадцать. Возраст юности, бунтарства и, в случае Сириуса, беспросветной тупости. Никому в здравом уме не придёт в голову вступать на сторону одной из противоборствующих организаций так рано. Хотя, наверное, в этом была заслуга их единой крови и рода, потому что в свои школьные годы Белла не просто присоединилась к Пожирателям. Она убила человека, похоронив вместе с ним что-то внутри себя. Сострадание и милосердие, погребённые под горой жестокости, стали удобрением для хладнокровия и равнодушия.       Долохов, наклонившись над пленником, громко и весело присвистнул. Для них этот улов, очевидно, достаточно поганый. Ребёнку никто не станет доверять серьёзные секреты, во-первых, потому что их легче поймать, а во-вторых, проще пытать. Но Антонина, видимо, забавляла сама ситуация и личность волшебника. Посмотреть, как родственники, стоящие по разные стороны баррикад, будут проливать кровь друг друга. Действительно занимательное зрелище, даже не возразишь.       Белла прислонила пальцы к виску, начала постукивать ногтем по металлу, обдумывая, как быть. Так просто Сириуса отпустить не получится — Долохов либо не позволит, либо сразу донесёт. А представлять, какие последствия придётся огрести, даже не нужно. Пару раз приходилось удостаиваться чести быть прилюдно наказанной. Ощущения мерзкие, и никакие слова Лорда о том, что всякая провинность заслуживает расплаты, не помогали заглушить разгорающийся внутри пожар стыда. В очередной раз подводить, расшатывать и так хрупкую благосклонность — не лучшая идея. Но мысль бросить кузена на растерзание Пожирателям претила. Всё-таки родная, чистая кровь, и проливать её было бы жаль. — Сириус, дорогой, разве мамочка тебя не учила не разгуливать в неположенных местах? — Белла пару раз ткнула палочкой в щёку кузена, отчего тот скривился, скрипя зубами. Постарался отодвинуть голову от угрожающего ему оружия, но давление лишь усилилось.       Ответа не последовало, и тишина вокруг, прерываемая лишь шелестом листьев на кронах деревьев, начала раздражать. Беллатриса вцепилась пальцами в подбородок Сириуса, грозясь длинными ногтями проткнуть кожу. Приблизилась чуть ли не вплотную, считывая по мимике завладевающую юношей панику. У него ещё молоко на губах не высохло, чтобы участвовать в каких-либо операциях, не затвердел внутренний стержень и не нашлось пока причин для убийства. Если даже дать ему шанс выбраться, он не сможет сбежать, потому что для этого ему нужно прикончить хотя бы Долохова. — Ты здесь один? — взгляд тут же поднялся с лица на окрестность. Подмога могла находиться где-то поблизости, но что-то пока не спешила вызволить товарища из беды. Или Сириус совсем без мозгов и в одиночку здесь пытался что-то сделать. Или рядом находилась база, и они просто случайно столкнулись с парнем, пока тот шёл домой? Слишком много чёртового «или». — Отвечай, — рука потрясла голову, но кузен только зажмурил глаза. — Заканчивай трепаться, нужно уходить, — Долохов сделал шаг к Сириусу, и в голове Беллы лихорадочно заметались мысли. Она сжала кулак, а потом хорошенько приложила пленника, лишая его сознания. Повисло молчание.       Натянув маску на макушку, Блэк скривилась, встряхивая рукой, костяшки которой слегка саднили. Вариантов у неё было не так уж много. Вырубить Антонина и стереть ему память. Сказать, что попали в западню и еле выбрались. Или… убить. Что в первом, что во втором случае придётся хорошенько поработать с собственной памятью, но создавать совершенно новые воспоминания из ничего она не умела. Скрывать другими — вполне. Стоило ли вообще рисковать ради непутёвого родственника? Он даже спасибо ей потом не скажет! — Что? — посмотрела она на напарника, сдувая с лица выбившиеся пряди из скрытой под капюшоном причёски. — Это, чтобы не брыкался. — Если бы я тебя не знал, то подумал, что тебе просто захотелось… — Долохов не договорил, резко оборачиваясь. Что-то в дальних кустах зашевелилось.       Белла тут же направила на Антонина палочку, собираясь бросить в него убивающее проклятие. Если сейчас начнётся борьба, будет легче переворошить память и выстроить чёткое ложное воспоминание, но мимо просвистело заклинание, задевая щёку и распарывая кожу. Почти со всех сторон на них двигался отряд. Слишком большой. Надобности в наскоро сооружённом плане не было, и Белла переправила оружие. Целилась уже не в спину Долохова, а в волшебника перед ним. Выстрелила. Попала. Убила. А потом подскочила на ноги и побежала в противоположную сторону. Туда, где их группа рассредоточилась для осмотра местности.       Приходилось прятаться за стволами, нырять в кусты и перекатываться по земле, чтобы не попасть под заклинание. В уме возрастала цифра убитых. Росло также и негодование, а ноги постоянно спотыкались о массивные корни. В один момент Белла чуть не зарылась лицом в грязь из-за усталости, но Долохов вовремя схватил её под руку, накладывая щитовые чары и спасая от града проклятий. Пожалуй, хорошо, что она его не убила. Как напарник он был лучше всех и никогда не подводил, не прятался за её спиной.       К ним на помощь быстро подоспели другие Пожиратели, и бой дальше продолжался относительно на равных. Блэк, прислонившись к дереву, глубоко дышала, чтобы собрать силы в кучу для последнего рывка. Смогут одержать победу, и число один резко перерастёт в… Оглядевшись, Белла насчитала человек десять. Пять на убой, двух пытать до смерти и оставить трёх более опытным палачам. Проблема заключалась лишь в том, что численно их меньше. — Ноль — ноль, мисс Блэк, — донёсся голос Долохова. Он стоял рядом за другим деревом. — Мы же не ведём счёт, — нахмурилась она, возвращая маску обратно на лицо. На самом деле скрывать свою личину уже давно не было особого смысла, но по правилам так полагалось. Правда, кому именно эти правила больше были нужны, оставалось не понятно. Лорд никогда не настаивал на скрытности, но вот другие ещё продолжали держаться за свои места в приличном обществе.       Исключений ни для кого не было, поэтому Беллатриса, подчиняясь узаконившемуся распорядку, скрывала свою личность. — Поймаешь больше, и я не расскажу Милорду о том, что ты упустила очень занимательного пленника, — с этими словами Антонин выбежал из укрытия, сразу же переходя в атаку.       «Вот сука, всё-таки стоило его прикончить!» — Белла выглянула из-за ствола, отбрасывая в сторону пару человек.

***

      Волдеморт редко посещал дом на площади Гримо. Число его визитов спокойно удалось бы пересчитать по пальцам, но, видно, сегодня Белле очень везло, раз, переступив порог, она сразу же наткнулась на высокую фигуру своего повелителя. Он стоял к ней спиной и смотрел в окно, пряча руки в карманах брюк. Рядом с ним никого не было, а в коридоре стояла оглушительная тишина, которую редко удавалось здесь застать. Эта гнетущая атмосфера постепенно начинала давить на девичьи плечи, поэтому, слегка поведя ими, Белла подошла к мужчине. Ровно пять шагов — перманентное расстояние между ними при любом разговоре или наказании. Каждый раз она отсчитывала эту цифру, не смея сокращать или увеличивать. Ей нравилась стабильность, а неизменность каких-то вещей позволяла жить чуточку спокойнее.       И пусть Лорд напоминал маятник, раскачивающийся из стороны в сторону, у того всегда был определённый угол, а положение так или иначе возвращалось обратно к привычному. Какими бы неожиданными действиями или словами её не пытались поразить, Беллатриса научилась заранее к ним готовиться. Потому что причины отклонения одни и те же. Её необходимое для жизни постоянство.       После задания Пожирателям не удалось поймать ни одного пленника.       Выжившие просто разбежались в разные стороны и скрылись. Хорошо ориентировались на местности, чем подтвердили предположения о том, что где- то неподалёку была база. Найти её не удалось. Большинство слишком истощились для продолжения поисков, поэтому единогласно принялось решение отложить миссию или передать её другим. Всё зависело от Волдеморта. Если он скажет вернуться обратно, все вернутся, даже несмотря на раны и усталость. К счастью, никогда подобного не было, но уверенности в том, что не будет и дальше, Белла найти в себе не могла.       Лорд медленно повернулся, вынуждая Блэк задержать дыхание.       По шкале от одного до десяти насколько тот был зол? Приходилось аккуратно сканировать лицо на признак хоть каких-то эмоций, но ничего найти не удавалось. Спокойствие никогда не приводило ни к чему хорошему, и, если нет ни одного следа, указывающего на бешенство, — дело дрянь. Долохов ведь мог успеть сообщить о провале, тогда можно сразу вставать на колени и молить о пощаде.       Первым порывом Беллатриса так и хотела сделать, но вовремя взяла себя в руки. Смотрела виноватым взглядом из-под ресниц, заламывая пальцы. Ей было не страшно, а стыдно. А ещё очень неловко. Под таким пристальным взглядом кожа на щеках покрывалась красными пятнами всё больше и больше. Она просто не могла устоять от слишком красивого мужчины перед собой, каждый раз вынуждающего её сердце биться чаще. К тому же как вообще можно отказать себе в удовольствии чуть больше задерживать взгляд на шее, линии подбородка и чуть сжатых губах?       «Нужно взять себя в руки…» — Блэк прикусила щеку до крови, а потом судорожно выдохнула, когда почувствовала лёгкое давление на голову. Быстро опустила глаза на руку Лорда, что уже не покоилась в кармане, а слегка вертела палочку в пальцах.       Ей в разум медленно проникали, смотрели воспоминания, поэтому Белла начала представлять во всех подробностях тело Волдеморта. Не отказывала теперь себе вообще ни в чём. Главное — успеть спрятать кусок, где она направляет оружие на Долохова. Пусть лучше покажется помешанной, несдержанной, чем предательницей. К тому же Лорду была известна любовь верной приспешницы к нему. Пожалуй, всё об этом знали, поэтому сильных противоречий своей яркой фантазией она не вызовет.       Беллатриса закрыла глаза, представляя, как её рука ложится на мужскую грудь, медленно ведёт ниже, к торсу и ещё ниже… Похабщина! И как ей после такого называть себя благородной аристократкой ещё и из очень влиятельного рода, когда она вот так стоит и представляет своего повелителя голым? Ещё более неловким делало ситуацию то, что вертящаяся в голове картинка приносила какое-то ненормальное удовольствие. Иметь возможность лицезреть — пусть и в мыслях — тело мужчины, занимающего важную часть жизни, а главное, не получать порицания за это, — отдельный вид блаженства.       В голове резко стало пусто, и Блэк подняла испуганные глаза на Лорда, понимая — перестаралась. Слишком неподходящая ситуация для таких мыслей. Стало больно. Дышать не выходило, а ноги вот-вот и подкосятся, вынуждая всё- таки сесть на колени. Сто раз на ней применяли Легилименцию, около пятидесяти она смогла подавить и ещё пятьдесят довели её до крови из носа.       Большие числа, много практики, но привыкнуть она так и не смогла. — Долохов вам всё рассказал, мне скрывать нечего, — прохрипела Белла, когда сеанс копания в её голове прекратился. Смогла утаить одну деталь, но стоило ей это огромных усилий. Теперь спокойно и ровно стоять не выходило. Тело шаталось в разные стороны. — Милорд, — добавила она на всякий случай. — Лишь хотел убедиться в правдивости его слов, прибыл я по другим причинам, — Волдеморт сделал один шаг навстречу, а Беллатриса постаралась незаметно отойти, но почувствовала поясницей комод.       В итоге расстояние между ними стало совсем ничтожным. Подними голову, и нос уткнётся в мирно вздымающуюся грудь. Блэк схватилась за край ровной поверхности, чтобы устоять на ногах, чуть ли не села на тумбу, лишь бы хоть как-то отдалиться. Но Лорд, взяв в руки небольшую шкатулку, отошёл сам, а потом протянул её Белле. Всё это время на губах мужчины находилась какая-то снисходительная ухмылка. — Мне нужно, чтобы ты сохранила у себя эту вещь, пока я буду в отъезде.       Смелости взглянуть в глаза найти не удалось. Приходилось растерянно смотреть на шкатулку и перебирать в уме миллион причин, почему именно ей дали такое задание. Хотя, скорее, мучил вопрос: «Насколько вещь дорога Лорду?» Потому что, если она имеет огромную ценность, Белла станет самым счастливым человеком на свете. Пока ничего на желанный расклад не указывало.       Снова шаг навстречу, и теперь острые края коробки впились девушке в рёбра. Параллельно с этим ощущением на коже щеки появилось мягкое поглаживание. Беллатриса в миг подняла глаза на своего господина, удивлённо рассматривая отпечаток крови на подушечке большого пальца. Она не успела ещё подлечить рану и забыла о ней совершенно, когда соприкосновение повторилось. — Я ведь могу доверить тебе это, Беллатриса?       Доверить? Не просто удостоить взглядом или отдать приказ, а довериться. Рассчитывать на неё. Уму не постижимо всё сейчас происходящее. Блэк должна бы прыгать от счастья, но близость и то давление, которое на неё сейчас оказывали, не давали ощутить радости. Сокращение шагов до нуля имело какой- то стратегический ход, психологическое воздействие, чем Беллатриса была не совсем воодушевлена. Ей могли просто поручить это задание, не применяя никакие уловки. Она ведь всегда на всё соглашалась, так почему сейчас долгожданное прикосновение вызывало желание отдёрнуть голову в сторону? — Я сделаю, как вы скажете, Милорд, — руки приняли шкатулку, прижали к груди, словно это было бесценное сокровище. — Всё, как вы скажете, — поправила себя.       Лорд наконец отошёл, растирая кровь по подушечкам пальцев. Пару минут о чём-то думал, а потом кивнул на свои мысли, разворачиваясь к собеседнице спиной. Руки вновь спрятались в карманах, и они оба словно вернулись в тот миг, когда Белла только зашла в дом, но красивая шкатулка не позволяла забыть всё, что между ними произошло.       Но вот что произошло? И можно ли было назвать это «чем-то»? Блэк никогда не стремилась к конкретике их взаимоотношений. Всегда плыла по течению, неустанно стремясь доказать свою преданность. Казалось бы, сейчас случай ничем не отличался, но отдалённой частью сознания Беллатриса понимала — потерпит неудачу и может распрощаться не только с местом возле Волдеморта, но и с жизнью. — Спрячь шкатулку в надёжном месте и никому о ней не говори. Задача ведь не такая сложная, как та же поимка врагов, верно? — сквозящая в тоне ирония вынудила поджать губы. И с чего бы вообще стоило думать, что Лорд никак не отреагирует на провал? Долохов вообще жив после отчёта? — Этого больше не повторится, — правда, подобные слова приходилось говорить так часто, что они потеряли какой-либо вес. И ведь очень забавно. Белла была вынуждена расплачиваться не только за свои провалы, но и за чужие тоже. — Верно, потому что на какое-то время ты не будешь выбираться на разведки и операции. — Почему? — но стоило только Волдеморту бросить на неё предупреждающий взгляд через плечо, как она тут же прошептала: — Ладно…       Наконец мужчина покинул дом, и сгустившаяся вокруг аура развеялась, позволяя вздохнуть полной грудью. И всё же, как такое возможно, что, несмотря на свою любовь к повелителю, Белла умудряется испытывать рядом с ним огромный спектр противоречивых эмоций? Или она просто хваталась за это, потому что ей больше ничего не оставалось? Среди смрада смерти, жестокости и кружащего вокруг безумия, любовь — пусть и к такому человеку — крошечный проблеск хоть чего-то светлого. Впрочем, стоило полностью перечеркнуть саму личность, к которой испытывалось чувство, чтобы подобный аргумент действительно им считался. — Фух… — Белла осела на пол, продолжая прижимать шкатулку к себе. Прислонилась затылком к комоду и сразу напоролась взглядом на висящую голову домовика. — Могло быть и хуже, да, дружище? — очевидно, ей ничего не ответили. — Хотя кого я спрашиваю? Тебе-то явно хуже уже быть не может, — она поднялась, дотрагиваясь пальцами до шеи.       Пока та была на плечах, но насколько долго?       Зря не теряя времени на отдых, Блэк быстро приняла душ, сменила грязные вещи на красивое выходное платье и тут же помчалась в банк, где намеревалась оставить шкатулку. Кто и умел блестяще хранить драгоценные вещи, так это гоблины. С ними никто не сравнится, поэтому спустя одно перемещение через камин, недолгое брождение по улочкам Лондона и тридцать минут времени, Белла вошла в огромное помещение. Отзвук её поспешных шагов разносился по всему пространству и неприятно давил на уши.       Она словно сбегала. Хотела поскорее спрятать шкатулку, словно задание, порученное Лордом, было в тягость, хотя не должно таковым ощущаться. Ей всё хотелось найти в себе каплю радости, но напряжение сковывало любое проявление положительных чувств. Это неправильное состояние в итоге привело её в ячейку Блэков за кратчайшие сроки. — Я буду ждать вас у вагонетки, — сообщил гоблин. — Вы точно уверены, что стоит усилить охрану и поставить дракона на входе? — Я два раза не повторяю, — огрызнулась она, хотя не хотела быть такой резкой.       Сопровождающий только хмыкнул, и массивная дверь хранилища прикрылась.       Беллатриса поставила коробку на стол, при этом сбросив с него огромное количество золота. Смотрела долго и пристально, пытаясь побороть желание скорее уйти. Не ушла и даже нашла в себе силы открыть крышку. Красивая чаша сверкала от света свечей и была отполирована настолько хорошо, что Белла видела в ней своё лицо отчётливо. Выражение испуга и паники ей совершенно не понравилось, поэтому она вытащила предмет, аккуратно держа за ножку.       Старалась минимизировать соприкосновение пальцев. — И что же в тебе такого особенного? — бровь выгнулась, губы исказила ухмылка. Какое-то не характерное ситуации веселье забрело в голову, подкидывая глупые идеи. Белла положила руку на бедро, походила туда-сюда по помещению, прикидывая, чем подобная безделушка могла быть полезна.       Разве что потешить самолюбие. Иметь в наличии редкого вида ценность наверняка хотелось бы каждому. Почему Лорд должен в этом отличаться?       К тому же Беллатриса не редко видела у Волдеморта интересные вещицы в кабинете. Будь то медальон, антикварные вазы или другие безделушки. Ничего серьёзного…       «Чёрт…» — с губ сорвался смешок. «Я что, боюсь серьёзного отношения к себе?»       Порывшись в горе золота, Блэк отыскала корону и криво нацепила её себе на макушку. Начала гордо вышагивать по кругу, представляя, будто перед ней находится толпа прихожан, а она великий правитель какой-нибудь великой страны. У королей ведь должны быть подобного рода чаши? Тоже из золота и наполнены крепким вином из ягод собственного виноградника. Может, Лорд садился в своём кабинете и, держа сосуд, также представлял себя?       Смех заполнил комнату. Белле было весело, но непонятно почему. Она даже не стремилась осознать, в чём заключалась странность её поведения. Просто поддавалась накатывающему помешательству и подыгрывала. — Господа, сегодня мы обосрались по всем фронтам, — на секунду воцарилась тишина. — Нет, вряд ли король так говорит. — Блэк села на огромный, обитый мягкой тканью стул, крутя в пальцах чашу. — Он говорит: «Склонись передо мной, убей ради меня, вознеси меня, Беллатриса». — Снова усмешка, но слишком горькая. — А в ответ: «Склонюсь, убью, влюблюсь». Вау… да это же прямо трагедия! — смена настроения произошла слишком резко.       Мысли начали со скрипом переваривать происходящее.       Нужно было скорее положить чашу обратно в шкатулку, но руки отказывали двигаться, ноги словно приросли к полу. Взгляд, примагниченный к сосуду, замечал медленную смену эмоций на лице. Язык неспешно прошёлся по пересохшим губам, которые вскоре аккуратно прикоснулись к краю. Холодный металл оказался очень гладким, а потом внезапно обжог так сильно, что Белла вскрикнула от неожиданности. Быстро отвела от себя сосуд, испуганно наблюдая, как стенки засверкали ярким золотым светом. Тот проник в самое сердце, доставляя ужасную боль, доводящую до агонии и душераздирающего вопля.       Блэк свалилась со стула, хватаясь руками за грудь и стараясь дышать ровно. Глаза застилала пелена из-за слёз, воздух вокруг словно раскалился. Чаша, лежащая рядом, продолжала светиться ещё какое-то время, а потом громко треснула, знаменуя окончание пытки. Боль быстро спала, и на её место пришла паника, вынудившая тело оцепенеть.       Ну всё. Это конец. Финита ля комедия и занавес. Её точно убьют, пусть она даже не понимала, что конкретно сделала, но вспыхнувшая и треснувшая чаша очевидно не тот результат, который от Беллы ожидался. И ведь чувствовало сердце какой-то подвох! Доигралась в королей и подданных, теперь голова полетит с плеч, как и полагается провинившемуся слуге.       Беллатриса схватила чашу. Быстро убрала её в шкатулку и спрятала на верхних полках. Лихорадочно пыталась сообразить, что ей делать дальше.       «Теперь, господа, мы точно в полном дерьме,» — ирония никак не помогла держать себя в руках. Блэк закрыла руками лицо и мысленно завопила от предстающего будущего.