Глава 2 — Реддл

      Долгое ожидание в неизвестности стало самым худшим, что происходило с Беллой. Она не могла найти себе места, постоянно прокручивала в голове то, как признается во всём Лорду, и какое последует наказание.       Наперевес этим мыслям были ещё другие. В них умирать совсем не хотелось, и каждая идея сопровождалась попытками скрыть расколотую чашу. Переплавить, создать подделку? Целые сутки были проведены в тяжёлых раздумьях, как лучше всего поступить. Как правильно — даже не хотелось рассматривать.       Беллатриса положила книгу на живот, пододвигая к себе колени ближе. Старалась уместиться полностью в кресле, чтобы оказаться в воображаемом коконе, к которому ни у кого нет доступа. Её знобило, ужасно дрожали ледяные руки, сковывало кости, словно те покрывались толстой коркой льда.       Приходилось сидеть около камина большую часть времени, кутаться в шерстяной плед и пить горячий чай, но ничего из этого не помогало. Возможно, стресс сказался на здоровье, и простуда даже в разгар лета смогла подавить.       Движения были вялыми, лишний раз поворачивать голову или поднять руку, чтобы дотянуться до чашки, не хотелось. Противоестественная сила притягивала к мягкой обивке кресла. Веки постепенно смыкались, но окончательно погрузиться в темноту не позволил заглянувший в комнату Регулус. Со слегка взъерошенными волосами, тёмными и любопытными глазами, так напоминающими Сириуса. Белла не хотела подпускать к себе мысли о брате именно сейчас. Не дома, где почти каждый участок таил в себе приятные воспоминания. Они мешали выстраивать по отношению к подростку неприязнь. Ведь тот предатель и никто более. — Белла, Лорд ждёт тебя в гостиной, — притихшим, но до ужаса благоговейным голосом сказал Регулус. — Что? — Беллатриса тут же подорвалась с места. Плед и книга упали на пол, как и остановившееся на мгновение сердце, которое уходило куда-то в район пяток. — Давно? — Не знаю, — пожал плечами мальчик. — А по шкале от одного до ста насколько он зол?       На красивом личике тут же появилось недовольство. — Не знаю. — Подумай, — настаивала Белла, попутно поднимая ещё сохраняющую тепло ткань. Она хотела укутаться, но быстро поняла, что не может появиться перед Милордом в таком виде. Ей бы и в своей пижаме перед ним не стоять, но времени на прихорашивание, очевидно, нет. — Между единицей и слабой двойкой. И не задавай глупые вопросы, — появились в тоне поучительные нотки. — Спустись и узнай сама, — кузен тут же исчез за дверью.       Блэк медлить не стала. Быстрым шагом направилась к лестнице, считая, сколько раз ноги соприкоснулись с полом. Следила за дыханием, стуком сердца, стараясь перенаправить концентрацию с паники на успокаивающее перебирание чисел. Не помогало. В уме только и крутилась расколотая чаша, как бы сильно ни хотелось закопать эти воспоминания какими-нибудь другими переживаниями. Но Лорд не мог просто так прийти. Слишком мало прошло времени для его обычного посещения. Двадцать четыре часа — ничтожно в сравнении с теми промежутками, которые были раньше.       Когда Белла подошла к двери, ведущей в гостиную, одолела несвойственная ей трусость. Ничего ведь не могло указывать на ошибку. Волдеморт никак не проверил бы целостность вещи, потому что не имел доступа к сейфу. Значит, единственное, что выдаст плачевность положения — это эмоции и страх. Их пришлось около минуты подавлять, прежде чем порог, разделяющий комнату и коридор, был преодолён.       В этот раз встретила не спина, а два ярких рубина, сверкающих от пламени в свечах. Завораживающие и отталкивающие одновременно. Мужчина стоял в самом центре зала и всецело одаривал своим вниманием Блэк. Она мечтала хотя бы об одном случае, где тёмные радужки глаз будут неотрывно направлены в её сторону, где взгляд, словно примагниченный, не сможет оторваться. Но явно не сейчас и, очевидно, не с отливающим багрянцем, напоминающим кровь, которая прольётся, стоит только сказать неверное слово. — Милорд… — Ты считаешь, будто имеешь право игнорировать мои вызовы? — голос до ужаса спокойный. Отдающий леденящим холодом, из-за чего Беллатриса была готова обнять себя руками, но смогла сдержаться. — Вы… звали? — задала она глупый вопрос. Быстро задрала рукав сорочки и с ужасом обнаружила почти исчезнувшую метку на коже. Подняла испуганный взгляд на Лорда, осознавая по нахмуренным бровям, что сейчас тот вновь пытается активировать связывающую всех Пожирателей магию. Только ничего не происходило. Ни жжения, ни даже слабого покалывания.       Волдеморт ловко извлёк из кармана свою палочку. Направил на Блэк и вторгся в разум намного грубее прошлого раза. Бескомпромиссно переворачивал вверх дном воспоминания прошедшего дня, чтобы добраться хоть до какого-то объяснения происходящего. Белла, повинуясь воле страха, выставила блок, практически вытолкнула своего повелителя из головы, когда замелькали обрывки из Гринготтса. Это сделало только хуже. Остервенелое и болезненное давление на черепную коробку с каждой секундой ослабляло противостояние.       Кровь и слезы успели перемешаться на лице, прежде чем Лорд прекратил колдовать. Прекратил, так ничего и не увидев. — Беллатрис-с-са, — мужчина растянул по-змеиному согласную, прошептал имя с едва сдерживаемой злостью. — Зачем столько усилий на сопротивление? Я всё равно узнаю. Если ты мне покажешь, обещаю, буду милостив, попросишь — даже нежен.       Сердце перевернулось кульбитом, а потом напоролось на рёбра. Такая явная ложь и так отчаянно хотелось в неё верить. Не просто попросить, она была готова умолять не причинять ей боль. И будь проблема только в физическом, Белла не стала бы вести внутреннюю борьбу. Больше всего она стремилась отсрочить проведение грани, за которой нет ничего, кроме разочарования. Его и её одновременно. Волдеморта никогда нельзя подводить, потому что подобного рода ошибки он не прощает. Его милосердием окажется именно быстрая смерть провинившегося.       Медленный шаг к ней. Она — от него. И было бы в этом хоть сколько-нибудь смысла? Очевидно, нет, потому что в угол её загнали достаточно быстро.       Иронично, что в собственном доме Белла не смогла бы скрыться. Всё равно найдут везде: в Лондоне, на континенте, в мире. От ядом проникающего в душу красного цвета невозможно уйти. — Мне бы не хотелось изводить тебя, — с сожалением в голосе проговорил он, будто ещё даже не начал. Блэк достаточно быстро пришла к выводу, что, возможно, так оно и было. Просто небольшая разминка перед самым Адом.       «Попроси, — вертелась мысль. — Моли, повинуйся». В противовес ей более рациональная: «Не сдавайся».       Белла выровняла дыхание, прежде чем поднять взгляд на повелителя. Всё такой же до ненормальности преданный, но непоколебимый. Упрямство, совершенно бессмысленное в текущей ситуации, Волдеморта не устраивало. Пытка возобновилась, и мысленный блок раскрошился достаточно быстро.       Воспоминания бурным потоком хлынули из пробитой дамбы. Блэк только громко всхлипнула, когда воцарилась кладбищенская тишина. Каждый удар сердца — забитый гвоздь в крышку её гроба. Хотя её более вероятно просто живьём закопают. — Поразительно, — Белла не видела реакции, даже не хотела смотреть, но чувствовала каждой клеткой тела надвигающийся конец. — Из всех моих сторонников именно ты допустила непозволительную ошибку. — Я не… — проглотив вязкую слюну, она продолжила. — Не имела цели подвести вас. — Поэтому проявила вольность и достала чашу? — по тону не совсем понятно, действительно ли Лорда этот вопрос волновал. Скорее этим он пытался окончательно раздавить. «Следовало получше запирать», — это осталось лишь на уровне мыслей.       Укорачивать и так резко сократившуюся до пары минут жизнь в планы не входило. Их в целом не было.       Прикосновение к руке обожгло, пальцы сомкнулись на предплечье, вызывая резкое потепление во всём теле. Ледяная корка, сковывающая внутренности, растаяла. Если её отпустят, она не продержится и секунды. — Веди меня в сейф, — приказ со скрипом вынудил анализировать.       Заржавевшие после копания в голове шестерёнки неспешно начали движение. — Без глупостей.       «Куда уж…»

***

      Потребовалось не так много времени, чтобы привести внешность в порядок.       Вытереть кровь, смыть водой слёзы и натянуть на тело приемлемые вещи для выхода. Всё то время, пока Белла собиралась, Волдеморт находился рядом. Не спускал внимания, даже если понимал, что в текущей ситуации сбежать ей будет проблематично. Разве что спрыгнуть с третьего этажа и проверить, насколько прочные кости, потому что без палочки уповать приходилось только на чудо. А то, очевидно, полностью отвернулось от Блэк, потому что помимо стыда за допущенную ошибку она ещё испытывала неудобство от слишком настойчивого внимания. Лорд, опираясь на стену спиной, отслеживал каждый шаг и не отвернулся, когда пришлось сбросить домашние вещи.       Дать причину такому поведению и найти объяснение она вполне могла.       Полный контроль, предотвращение возможности спрятать под складками платья оружие. Даже слабо заточенный нож для вскрытия писем мог бы пригодиться.       Впрочем, нет… Такой способ защиты мало чем поможет. Беллатриса искусна в ведении боя, но против человека, вызывающего страх у многих и даже сильных волшебников, вряд ли сможет устоять. Причина скрывалась в чем-то другом?       Пока Блэк стягивала сорочку, стояла спиной к мужчине, но решила обернуться. Взглянуть на Волдеморта и удостовериться в догадке. Как она и ожидала, ничего не отражалось на его лице. Разве что лёгкая задумчивость, пока красные радужки то поднимались, то опускались, сканируя каждый участок тела. Происходила проверка других изменений. Возможно, те должны были затронуть не метку? Бесконечное число вопросов прервал приказ: — Повернись. — Милорд, при всём уважении! — не сдержалась Белла, чувствуя, как щёки предательски покрываются красными пятнами. Стало ещё более стыдно. — Повернись, — отчеканил он слово, придавая тону ещё больше властности, хотя казалось бы — куда больше? — Не усугубляй.       «Как там любят выражаться маглы? Бойтесь своих желаний, да? Хотела получить внимание, теперь получай его в избытке», — и с этими мыслями Блэк резко развернулась и даже отбросила кудрявые волосы с плеч, чтобы как следует продемонстрировать. Правда, уже на второй секунде весь боевой настрой потух. Пальцы быстро сорвали с вешалки платье и поспешно начали прикрывать наготу. — Кожа чистая, ничего нет, — а руки без остановки натягивали вещи. От чего-то появилось неприятное ощущение, ползущее вдоль позвоночника. — Вижу, — но глаза по-прежнему не смещали фокус. Оставалось радоваться тому, что оголённую грудь подвергали осмотру не так тщательно. Хоть в чём-то проявление приличия, нормы которого Волдеморта сейчас никак не трогали. Как и состояние объекта осмотра. — Что вы намеревались обнаружить? — но на вопрос ответа не последовало.       Это была слишком слабая попытка узнать информацию, и следующая вполне могла привести к лишению голоса или сшиванию рта. Здесь Белла предполагать последствий своего любопытства не могла. Пусть на ней никогда не испытывали новшеств в пытках и каждое наказание сопровождалось привычным Круцио, гарантий продолжения такой закономерности дать никто не мог.       Поэтому дорога до банка сопровождалась в тишине. Вечерние улицы города наводили тревогу, что казалось смешным, потому что в отличие от идущего рядом человека, серые камни, затаившаяся темнота в углах и даже потенциальные недоброжелатели сейчас не способны внушить ужас. Белла бы только порадовалась чьему-нибудь вмешательству, выкроила бы момент для побега, но, как на зло, мимо них никто не проходил. Да и вряд ли стал бы кто лезть, когда Блэк «добровольно» держала своего сопровождающего за локоть. Они выглядели как самая обычная, добропорядочная пара, устроившая себе небольшую прогулку перед сном. От этого хотелось скривиться.       Единственная вещь, способствующая на мгновение забыться, была часами, которые украшали руку Лорда. Именно за неё держалась Беллатриса и не сопротивлялась желанию взглянуть на бегущую стрелку. Одна, десять, тридцать, шестьдесят секунд и вот уже минута. Путь продолжался около двадцати, и за это время успели пройти все стадии отчаяния.       Гринготтс сразу бросился в глаза. Он словно подсвечивался тысячью софитов, освещался лучше любого здания поблизости, привлекая к себе прохожих, заманивая посетить и оставить на хранение золото. Не исключено, что именно безмерное количество монет сияло изнутри, тем самым освещая стены банка. Впрочем, это были лишь небольшие фантазии Беллатриссы, когда она, будучи совсем маленькой, первый раз посетила здание, ведь через толщу подземной руды и бесконечных ходов ничего не сможет пробиться наружу. Ни свет, ни звук, ни магия.       Даже в позднее время Гринготтс работал. Гоблины принимали посетителей, которых приходило меньше, чем днём, поэтому Блэк сразу пригласили за высокую стойку. Неприятной наружности существо протянуло худую руку, чтобы в неё положили палочку для идентификации личности. Простая формальность, ведь стоит волшебнику только переступить порог, как всем работникам заведения сразу становилось понятно, из какой семьи приходится волшебник.       Не требовалась даже магия крови для определения. У них существовал собственный метод.       Только сейчас гоблин от чего-то сильно хмурился, вертя в руках палочку, переданную Волдемортом. Не приветствовал, как обычно, с учтивостью и каплей лести, а просто уставился своими глазками, вынуждая руки сжать платье. Белла быстро отдёрнула себя, незаметно пытаясь разгладить образовавшиеся складки. — Чем могу помочь, мисс? — наконец последовал вопрос. Правда, прошло, кажется, больше минуты, прежде чем его задали. — Я хочу посетить своё хранилище, — Блэк гордо вскинула подбородок. Не то чтобы наличие богатства давало ей право вести себя высокомерно, но, глядя на родителей, она переняла их манеру. Сильный имеет власть, богатый — преимущество, а чистокровный — право. Вот только сейчас ни деньги, ни сила, ни кровь не помогут выбраться из затруднительного положения. Как вариант оставался ум, дающий перспективы, но как раз он подсказывал сейчас отдаться воле течения, выстраивая в голове слишком паршивый план. — Позвольте спросить, какое хранилище? — удивил вопросом гоблин. — На вашу фамилию не зарегистрировано ни одно, — а пояснение окончательно вышибло из равновесия. — Не может быть, — скривилась Белла. — Блэк владеют как минимум пятью ячейками, — на смену растерянности пришёл анализ. — Я ведь ещё не заключала брака с Лестрейнджем… Смена фамилии… Какая у меня фамилия? — на смешной и слегка глупый вопрос ответ последовал вполне серьёзный. — Реддл. — Реддл? Что за грязнокровная фамилия?! С чего бы я..! — но договорить она не успела. Волдеморт протянул руку, чтобы вернуть палочку, а потом схватил Блэк за локоть и утянул к ближайшей колонне.       Лопатки достаточно неприятно столкнулись с твёрдой поверхностью, а потом мужские пальцы сомкнулись на подбородке, причиняя боль и даря тепло одновременно. Не успевшая ещё замёрзнуть Беллатриса чувствовала жар и старалась отвернуться, потому что чужая кожа обжигала. Конечно, ей даже пошевелиться не позволили. — Что тебе удалось от меня утаить? — беспристрастное лицо искажал гнев. Если раньше оценить его можно было на твёрдую пятёрку, то теперь открылось число с очень большим количеством нулей. Такое яркое проявление чувства делало стоящего напротив воплощением самой мучительной смерти. — Ничего, — замотала Белла головой, а потом прошипела из-за впившихся в щёки ногтей. — Ничего! — повторила она громче, и благо в помещении находилось не так много людей, чтобы хоть кто-то обратил внимание. Но вот во благо далеко не трепыхающейся в сети жертвы. Вознамерься она сейчас позвать на помощь специально, и от неё не останется мокрого места. Что же тогда делать? Как сохранить себе жизнь? — Не вынуждай меня применять что-то помимо слов, — Волдеморт наклонился чуть ниже. — Что помимо поцелуя чаши ты ещё сделала?       «Представляла себя правителем королевства под названием «Проеби жизнь», — наверное, по её лицу стало понятно, что чего-то серьёзного из уст не последует, поэтому Лорд, прищурившись, намеревался залезть в голову с помощью палочки Блэк. Мысленное перебирание возможных вариантов не привело к достойному ответу. Поиск причины порождал только больше вопросов. Чем продиктован гнев? Что стало триггером? В какой момент?       И догадка очень некстати сорвалась с губ. — Реддл — это ты… — широко раскрытыми глазами она изучала своего повелителя, будто пыталась найти несогласие. Неизвестная фамилия, очевидно, принадлежала не чистокровному роду, потому что список тех Беллатриса зазубрила ещё в школе и знала даже семьи родом из других стран. Как мог ярый противник грязнокровок оказаться сам… грязнокровным? Может, просто ошибка? Почему никто не задавался вопросом о происхождении Реддла? Страх, преданность, безоговорочная вера? — Верно, — не стал отрицать Волдеморт, опуская руку и прекращая давление Легилименцией. Ему ничего не удалось найти даже при полном желании разума показать правду такой, какая она есть.       «Мерлин, я назвала его фамилию грязнокровной…» — ужаснулась Блэк, уставившись в пол пустым взглядом. На перебой первой мысли пришла следующая, явно страшнее грубого оскорбления повелителя: «Он не отрицал, потому что намерен меня убить!» — Нам нужно забрать чашу, — Реддл выглянул из-за колонны, разрабатывая в голове план, а Беллатриса уже не могла ни о чём думать, услышав обнадёживающее слово. — Нам, — повторение теплотой отдавало в душе. Хотелось повторять его снова и снова, чтобы убедиться в собственной безопасности. Смерть, кажется, прошла мимо, и удача всё-таки соизволила появиться.       Только Волдемор быстро разрушил веру. — Нет, Белла, — он обхватил двумя руками щёки, возвращая чувство жжения, а ещё внимание к себе. Только не получалось сфокусироваться на мужчине, ведь кожа по ощущению вот-вот и начнёт плавиться. — Ты не избежишь своей участи. Не скроешься и понесёшь заслуженное наказание. Это вопрос времени, — поглаживание больших пальцев были нежными и диссонировали со взглядом, обещающим мучительную кончину.       Белла высвободилась из рук достаточно легко. Ей это позволили. Она не понимала, чего хотел добиться её повелитель с помощью касаний. Особенно когда раньше прибегал к контакту в исключительных случаях и ради манипулирования. В данной ситуации это не имело никакого смысла. Давить, располагать или даже запугивать будущего мертвеца — пустая трата времени. — Почему вы не хотите попросить помощи Блэков? Моего отца или… — Потому что на один труп станет больше, а я пока не готов лишаться инвесторской поддержки в лице древнего рода. Твою смерть объяснить будет гораздо проще.       «Как мило… Годы преданного служения оказались крупицей в сравнении с деньгами. Чем вообще была примечательна эта чаша? Помимо внезапного родства ничего плохого не произошло!» — эмоции начинало штормить. По странной логике после принятия участи наступили отрицание и гнев. «Ну и метка, подумаешь! Воспоминания легко стереть, тогда зачем меня вообще убивать?!» — Полагаю, моя смерть может наступить раньше, — не скрывая недовольства, пробормотала Беллатриса, а когда заметила вопросительный взгляд повелителя, ядовито улыбнулась. — Сейф охраняет дракон. Вы ведь просили надёжно спрятать, вот я и спрятала, — из-за прикосновений тело горело, и пришлось закатать рукава, чтобы хоть как-то охладиться. Реакция организма становилась всё более и более странной.       Реддл промолчал, только больше погрузившись в себя. Когда план в его голове чётко сформировался, он обхватил запястье в аккурат, где тускнела метка. Боль прострелила руку так сильно, что крик не удалось заглушить стиснутыми зубами. По коже в миг заструились чернила, бьющие ключом из татуировки. Краска контрастировала на фоне бледной кожи. Лорд тут же отдёрнул руку, бросив взгляд на своё кольцо, но ничего говорить или спрашивать не стал.       Беллатриса не обращала внимание на окружение. Даже не поняла, как её вывели на улицу, чтобы ещё больше не привлекать внимания. Для неё мир сузился до метки и агонии.