Глава 2. Драитон

Мы увидели Драитон с первыми лучами солнца. Город раскинулся перед нами огромный, шумный, живой — даже издалека он казался исполинским, словно вырезанным из самой мечты. Башни вздымались к небу, увенчанные шпилями и флагами. Мостовые блестели от росы, а улицы уже наполнялись людьми. Никто не устал от скачки — ни кони, ни маги. Наверное, поэтому магистр вручил мне ту кровь... а остальные... скорее всего, были под каким-то заклятием на выносливость. Город Мы въехали в город — и он оказался еще больше, чем казался. Я впервые увидел машины. Они напоминали кареты без лошадей — квадратные, угловатые, громыхающие на колесах. Некоторые были огромными, загруженными товаром, другие — маленькими, простенькими, но странно блестящими. Людей было много. Нет — целые толпы. Они сновали туда-сюда, заходили в магазины, кричали, торговались, смеялись. Вывески пестрели названиями: • Цирюльни ("Стрижка и бритье за 2 медяка!") • Книжные лавки ("Редкие фолианты! Магические трактаты!") • Строительные магазины ("Лучшие кирпичи для вашего дома!") • Врачебные услуги ("Извлечение зубов без боли! (почти)") • Продуктовые лавки ("Свежий хлеб! Фрукты с юга!") И еще сотни других. Но мои глаза зацепились за одну вывеску: "Рунный магазин". Он сверкал разноцветными огнями, мерцая как живой. Символы на витрине переливались, словно призывая зайти. Я не мог оторвать взгляд — пока мы не свернули за угол. И тогда передо мной предстал огромный каменный трактир. Мы спешились, и слуги тут же приняли наших лошадей. Видно было, что за городом машины — редкость: дороги не позволяли. Нас провели в просторный обеденный зал, где каждому вручили номерки на комнаты и билеты на завтрашний поезд. — Завтрак подадут скоро, — объявил один из слуг. Старейшины начали рассаживать учеников, но магистр Карго жестом подозвал меня к своему столу. Перед ним уже стояли две тарелки с едой и кувшины с вином. — Ну как тебе город, малец? — спросил он, отхлебывая вина. — Полдня пути — и совсем иная жизнь, да? Я огляделся. Трактир был огромным, шумным, полным жизни. Красивые девушки ловко проносились между столами с подносами пива. Группы мужчин азартно играли в карты, смеялись, спорили. Народу было столько, что я даже представить не мог, что в одном месте может собраться столько людей. — Я никогда не видел ничего подобного, — честно признался я. — Конечно, — усмехнулся магистр. — Это тебе не за коровами по лесу бегать. Он достал кожаный мешочек и положил его передо мной. — Возьми. Там три серебряных и пара золотых. Купи себе одежду, обувь и прочее. Я кивнул, но он уже встал. — Мне надо уходить . Тут мы не случайно , глава города хочет меня видеть , пока не знаю зачем , но от этого хрена , не отвяжешься . Он хлопнул меня по плечу. — И, малец... не делай глупостей. Я быстро доел свою порцию – второкурсникам только начали подавать еду, когда я уже вставал из-за стола. Подойдя к старейшине, я склонил голову: — Учитель Такот, можно я отлучусь осмотреть город? Магистр Карго велел мне приобрести одежду и привести себя в порядок. Такот, расставлявший учеников по местам, поднял на меня ледяные глаза. — Ты еще не ученик. Делай что хочешь. Но завтра в четыре утра ты должен быть на перроне. И запомни – в магическом университете нет "господ", – его голос скрипел, как ржавые шестерни. – Только "учителя". Я кивнул и вышел на улицу. И замер. Город обрушился на меня – шумом, запахами, движением. Зрачки расширились, впитывая огромные здания, выстроившиеся в каменные каньоны. Гул голосов, скрип колес, крики торговцев – все слилось в оглушительную симфонию. Люди в белоснежных рубашках, в штанах с вышивкой аймандских мастеров (я узнал эти узоры – они стоили целое состояние), в шляпах с перьями экзотических птиц проносились мимо. Я стоял, ошеломленный, не меньше пятнадцати минут, пока какой-то торопливый прохожий не толкнул меня плечом: — Не загораживай дорогу, деревенщина! Очнувшись, я зашагал по мостовой, разыскивая улицу с магазинами. Где-то здесь должны были продавать одежду... Я шел по оживленной улице, тонущей в гуле голосов, смехе, музыке. Запах свежей выпечки из ближайшей булочной смешивался с ароматом жареных каштанов. Уличные музыканты – трое парней с скрипкой, лютней и барабаном – играли бодрый мотив, а вокруг них, смеясь, кружились девушки в ярких платьях. Улица казалась бесконечной – лавки, мастерские, кафе тянулись вдаль, сливаясь в пеструю ленту. И вот – снова та самая вывеска: "Рунный магазин". Она мерцала голубоватым светом, будто призывая. Я так и не спросил магистра, зачем они нужны ... но любопытство перевесило. Рванул через дорогу – – Эй, осторожно, ублюдок! Грузовик пронесся в сантиметре от меня, Водитель высунулся в окно, осыпая меня матом. – Ну, с кем не бывает, – пробормотал я, отыскивая пешеходный переход. Через минуту я уже стоял перед дверью магазина. Медная ручка была холодной. Я толкнул дверь –Магазин сиял. Не просто блестел – он жил своим собственным светом. С потолка свисали светящиеся шары, мягко пульсирующие, будто дышащие голубым, зеленым, лиловым сиянием. Они не просто висели – медленно вращались, перемещаясь по невидимым орбитам, освещая полки с мерцающими артефактами. Но самое удивительное – названия товаров. Они не были написаны на табличках. Буквы парили в воздухе, сложенные из золотистой пыли, каждое – рядом со своим товаром, медленно поворачиваясь, словно приглашая прочесть: "Руна Огня – 3 серебряных" "Руна Солнца – 5 золотых" "Пустышка – 12 серебряных" Я замер, впитывая это чудо. Магазин был небольшим, но в этом не было нужды – руны и камни, которыми он торговал, помещались на ладони. Но цены... Мой взгляд упал на маленький зеленый камешек, лежащий на бархатной подушечке. 1 золотой. Я поперхнулся. Как можно просить целый золотой за камень размером с ноготь? Из задней комнаты выскочил гном – коренастый, не выше полутора метров, с бородой, заплетенной в сложные косы, украшенные медными бусинами. Его глаза – черные, острые, как шило, – мгновенно оценили меня. — Слышишь, бездельник, – проскрипел он, – нечего тебе тут делать. И воровать даже не смей – ударит током так, что мама не горюй. Его настроение было скверным, а взгляд ясно говорил, что он уже записал меня в воришки. Я быстро достал из кармана билет на поезд и ребристый ключ от комнаты в трактире, подавая их гному. — Извините... Я просто поступаю в университет. Я из провинции... Глубокой провинции. И совсем не знаю, для чего нужны эти камни. Гном нахмурился, взял билет, развернул, посмотрел на печать, потом на меня – и вдруг его борода дрогнула в подобии улыбки. — Университет? Ты? Ха! Ну ладно... Раз так – подходи, деревенщина, я тебе объясню. Только руками ничего не трогай, а то отдернешь культяпки. Гном провел меня к кассовой стойке – массивному дубовому столу, покрытому тончайшими серебряными узорами, которые переливались при свете волшебных шаров. Он достал из-под прилавка небольшую книгу в кожаном переплете, страницы которой перелистывались сами, едва он к ним прикоснулся. — Слушай сюда, — проскрипел он, выкладывая передо мной увесистый красноватый камень размером с куриное яйцо. — Я очень надеюсь, что после рассказанного ты купишь хоть что-то. Я молча кивнул, не отрывая глаз от мерцающего артефакта. — Вот и договорились. Он щелкнул пальцами, и книга сама раскрылась на нужной странице. — Руны – это мана, запечатанная в камнях. Чем дороже камень, тем больше в нем маны. На цену влияют три вещи: количество маны, размер и свойства. Гном ткнул коротким пальцем в иллюстрацию, где был изображен человек, выпускающий из рук пламя. — Свойства – это то, что дает тебе новую способность или усиливает уже имеющуюся. Например, руна огня позволяет выпускать пламя, а огненная руна усиливает твое собственное огненное заклинание, экономя ману. Я снова кивнул, хотя половина терминов пролетела мимо моих ушей. — Теперь смотри. Он сунул мне в руку маленький голубоватый камешек. — Сожми его и попробуй сконцентрироваться. Совсем чуть-чуть. Я сжал камень в кулаке, чувствуя, как его неровные грани впиваются в ладонь. Сначала ничего не происходило. Прошла минута, другая... — Расслабься, деревенщина, — фыркнул гном. — Ты же не воду из камня выдавливаешь. Я глубоко вдохнул – и вдруг из моей ладони вырвался крошечный огонек, осветивший прилавок мягким голубым светом. — Это «Светлячок». Базовый камень. Стоит копейки, — усмехнулся гном, забирая его обратно. Я задумался. Если в университете мне действительно не понадобятся деньги... — А у вас есть камни на маскировку? Гном фыркнул: — Ахах, конечно нет! Все, что связано с маскировкой, государство держит под замком. Да и за всю жизнь я таких камней не встречал. Мое разочарование, должно быть, было написано на лице, потому что он добавил: — Ладно, убедил. Дайте мне просто камней на ману. Я положил на стол две золотые монеты. Гном замер, его брови поползли вверх. — Две золотых? — Он медленно покачал головой. — Ну что ж... Он развернулся, достал из-под прилавка небольшой бархатный мешочек и начал наполнять его камнями, бормоча себе под нос: — Вот тебе «Роса утра» – восстанавливает ману медленно, но верно... А это «Глоток ветра» – если вдруг задохнешься... Когда мешочек наполнился, он протянул его мне. — Смотри не перепутай. «Росу» – в рот, «Ветер» – в нос, а «Искру» – под язык. Я осторожно взял мешочек, ощущая, как камни перекатываются внутри, словно живые. — Спасибо, — пробормотал я. Гном хмыкнул: — Только смотри, не вздумай пробовать все сразу. А то рванет так, что от тебя мокрого места не останется. Я сунул мешочек в карман, чувствуя, как тяжесть золотых монет сменилась новой, куда более странной тяжестью – грузом возможностей, которые теперь лежали у меня в руках. Гном провел меня к кассовой стойке – массивному дубовому столу, покрытому тончайшими серебряными узорами, которые переливались при свете волшебных шаров. Он достал из-под прилавка небольшую книгу в кожаном переплете, страницы которой перелистывались сами, едва он к ним прикоснулся. — Слушай сюда, — проскрипел он, выкладывая передо мной увесистый красноватый камень размером с куриное яйцо. — Я очень надеюсь, что после рассказанного ты купишь хоть что-то. Я молча кивнул, не отрывая глаз от мерцающего артефакта. — Вот и договорились. Он щелкнул пальцами, и книга сама раскрылась на нужной странице. — Руны – это мана, запечатанная в камнях. Чем дороже камень, тем больше в нем маны. На цену влияют три вещи: количество маны, размер и свойства. Гном ткнул коротким пальцем в иллюстрацию, где был изображен человек, выпускающий из рук пламя. — Свойства – это то, что дает тебе новую способность или усиливает уже имеющуюся. Например, руна огня позволяет выпускать пламя, а огненная руна усиливает твое собственное огненное заклинание, экономя ману. Я снова кивнул, хотя половина терминов пролетела мимо моих ушей. — Теперь смотри. Он сунул мне в руку маленький голубоватый камешек. — Сожми его и попробуй сконцентрироваться. Совсем чуть-чуть. Я сжал камень в кулаке, чувствуя, как его неровные грани впиваются в ладонь. Сначала ничего не происходило. Прошла минута, другая... — Расслабься, деревенщина, — фыркнул гном. — Ты же не воду из камня выдавливаешь. Я глубоко вдохнул – и вдруг из моей ладони вырвался крошечный огонек, осветивший прилавок мягким голубым светом. — Это «Светлячок». Базовый камень. Стоит копейки, — усмехнулся гном, забирая его обратно. Я задумался. Если в университете мне действительно не понадобятся деньги... — А у вас есть камни на маскировку? Гном фыркнул: — Ахах, конечно нет! Все, что связано с маскировкой, государство держит под замком. Да и за всю жизнь я таких камней не встречал. — Ладно, убедил. Дайте мне просто камней на ману и еще что-нибудь для университета. Я положил на стол две золотые монеты. Гном замер, его брови поползли вверх. — Две золотых? — Он медленно покачал головой. — Ну что ж... Он развернулся, достал из-под прилавка небольшой бархатный мешочек и начал наполнять его камнями, бормоча себе под нос: — Вот тебе «Роса утра» – восстанавливает ману медленно, но верно... А это «Глоток ветра» – если вдруг задохнешься... Когда мешочек наполнился, он протянул его мне. — Смотри не перепутай. «Росу» – в рот, «Ветер» – в нос, а «Искру» – под язык. Я осторожно взял мешочек, ощущая, как камни перекатываются внутри, словно живые. — Спасибо, — пробормотал я. Гном хмыкнул: — Только смотри, не вздумай пробовать все сразу. А то рванет так, что от тебя мокрого места не останется. Я сунул мешочек в карман, чувствуя, как тяжесть золотых монет сменилась новой, куда более странной тяжестью – грузом возможностей, которые теперь лежали у меня в руках. Я выскочил из магазинчика, упоенный своей покупкой, и только тогда заметил, что уже глубокая ночь. Улицы опустели, фонари мерцали тусклым желтым светом, отбрасывая длинные тени. — Который час? — спросил я у проходившей мимо девушки в легком платье. Она вздрогнула, оглядела меня с ног до головы и торопливо ответила: — Два... два часа ночи. Поезд отправлялся через два часа. Я еще не успел осознать это, как в меня врезался крупный мужчина в потрепанном кожаном доспехе. Его друг ловко выхватил у меня мешочек с камнями и двумя серебряными монетами. — Эй! — крикнул я, но они уже рванули в темноту. Паучье чутье включилось мгновенно — мир замедлился, звуки стали четче, запахи резче. Я рванул за ними, обгоняя собственную тень. Столбы, лавочки, спящие бродяги — все мелькало как в тумане. Первый переулок, второй, третий... и вот они — загнали себя в тупик. Я поймал одного за воротник, но тут же получил кулаком в челюсть. — Думал, самый умный, а? — огрызнулся бандит, оскаливая желтые зубы. Из-за угла вышли еще трое — с тесаками, ржавыми, но острыми. — Чтож, тебе не повезло, — прошипел первый, приближаясь. — Вот неприятностей себе заработал. Я задышал чаще, представляя нити — много нитей. Темный переулок сверху уже начал затягиваться невидимой паутиной... Но внезапно — удар в голову. Боль. Темнота. Я упал на колени, а они начали бить — кулаками, ногами, рукоятками тесаков. Один миг — и все. Нити со свистом взмыли в воздух, рассекая плоть, кости, металл. Оружие упало на землю с глухим лязгом. Тела развалились на части, кровь хлынула ручьями, заливая асфальт, меня, все вокруг. Я учуял ее аромат — сладкий, густой, манящий. Клыки обнажились сами собой. Я пил. Пил, как будто это был последний глоток в моей жизни. Голод, стресс, ярость — все ушло, оставив только удовлетворение. Я поднял голову, оглядываясь. Моя одежда была изорвана, залита кровью. В луже передо мной отражалось мое лицо — вернее, то, чем оно стало. Шесть рук. Восемь глаз. Клыки, торчащие изо рта. Все в крови. Черт. Как теперь попасть на поезд? Я глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Крови, впитанной из бандитов, хватит надолго – тело насыщено, силы вернулись. Но теперь нужно было избавиться от улик. Один за другим я подхватывал высохшие тела, легкие, как пергамент, и складывал их в ржавый мусорный бак у глухой стены. Кости хрустели под пальцами, кожа крошилась, словно старая бумага. У одного из мертвецов штаны были почти чистыми – лишь несколько бурых пятен у пояса. Без раздумий я стянул их с окоченевших ног, швырнув самого бандита в бак поверх его друзей. Штаны оказались на два размера больше, сползали с бедер, но ремень из обрывков веревки кое-как удержал их. Уже лучше. Но я весь был в крови – руки, грудь, даже волосы склеились от запекшейся алости. Нужно было скрыться. Темные переулки в этой части города были пустынны – лишь изредка попадались пьяницы, спящие в грязных подворотнях, да крысы, шныряющие между мусорных куч. Я прижался к стене, услышав впереди громкий смех – группа ночных гуляк шаталась по мостовой, распивая дешевое вино. Пришлось обойти, проползя через разбитую ограду и двор, заваленный битым кирпичом. На одной из мусорных куч висел старый балахон – черный, прожженный в нескольких местах, но целый. Пахло плесенью и дешевым табаком, но он скрывал все – кровь, рваную рубаху, дрожь в пальцах. Я натянул капюшон на голову, затянул веревки – теперь я был просто еще одним странным ночным путником. Главные улицы оживали – торговцы раскладывали первые лотки, стражники начинали обход, из трактиров доносились утренние разговоры. Я шел, прижимаясь к стенам, стараясь не попадаться на глаза. Часы на ратуше показывали 3:40. Станция была недалеко, но каждый шаг давался с трудом – страх опоздать сжимал горло. И тогда я побежал. Бежал, не обращая внимания на крики уличных торговцев, на оклики стражников, на собственное бешеное сердцебиение. Окраина города – здесь уже не было фонарей, лишь тусклый свет предрассветного неба. Фонарные часы у платформы показывали 3:55. Станция оказалась просто серой бетонной плитой, тянущейся вдоль путей. Ни вокзала, ни скамеек, ни людей – лишь длинный черный поезд, стоящий в тишине. Окна вагонов светились тусклым желтым светом, но внутри казалось пусто. Я рванул к последнему вагону, шестому, едва не поскользнувшись на мокрых камнях. У двери стоял контролер – высокий, худой, в синей форме, с фонарем в руке. Я появился перед ним, запыхавшийся, с капюшоном, натянутым на лицо. — Здравствуйте, — выдохнул я, стараясь не хрипеть. — Я до Дресона. В университет. Показал билет. Он провел пальцем по печати, посмотрел на меня сквозь полутьму и кивнул. — Да. Ваш вагон — третье купе слева. Проходите. Я вошел в поезд. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Я ввалился в купе, едва волоча ноги. Глаза слипались, руки дрожали – слишком много крови, слишком много убийств за одну ночь. С трудом отыскал свою дверь, распахнул ее – И тут же услышал пронзительный визг: — А-А-А-А! Девчонка. Лет шестнадцати. Сидит на нижней койке, глаза – как блюдца, рот – полный крик. Я мгновенно пришел в себя, рванулся к ней и зажал ладонью ее рот. — Че орешь? – прошипел я. Голос хриплый, усталый, без тени любезности. Она закивала, глаза полные ужаса. — Вот и славно. Не кричи. Я отнял руку, схватил балахон и стянул его с себя. Затем – окровавленную рубаху, штаны. Остался голый. Стройный. Легкий пресс. Шрамы на плечах. Не идеал, но уж что-то. Девушка снова визгнула, увидев мое "достоинство", и закрыла лицо ладонями. — Т-ты же весь в крови! – пробормотала она, глядя сквозь пальцы. — Завтра поговорим. Я спать. Я плюхнулся на кровать, не обращая внимания на ее возмущенный вздох. Через пару минут я провалился в царство Морфея.