"Песчаные тени"

Пустыня колыхалась под палящим солнцем, словно живое существо, изнемогающее от жары. Воздух дрожал, искажая очертания далеких скал, а песок, раскаленный добела, обжигал даже сквозь плотные подошвы сапог. Тигнари прикрыл глаза, щурясь от слепящего света. Его темно-зеленая шерсть, обычно такая мягкая и прохладная в тени деревьев, здесь превратилась в тяжелую, липкую ловушку, впитывающую жар, будто губка. «Черт… почему я вообще согласился на эту экспедицию?» Он вытер лоб тыльной стороной ладони, чувствуя, как пот стекает по вискам. Лесные фенеки давно покинули эти выжженные земли, их мех потемнел, адаптируясь к густой зелени джунглей. Так что здесь, в этом пекле, он чувствовал себя чужим — как будто сама пустыня отвергала его, выталкивая обратно в прохладу деревьев. Тигнари наклонился, разглядывая редкий вид пустынного цветка, едва заметного среди песка. Его пальцы осторожно коснулись хрупких лепестков, но в этот момент до его ушей донесся легкий шорох. Кто-то шел. Он резко выпрямился, уши насторожились, улавливая каждый звук. Шаги были легкими, почти неслышными, но он различал их — кто-то двигался с уверенностью местного, не боясь ни зноя, ни безжизненного простора. И тогда он увидел ее. Девушка с песочно-русыми волосами, такими мягкими, что казалось, будто они сотканы из самого света. Большие уши фенека, куда больше, чем у него самого, трепетали на ветру, улавливая малейшие колебания воздуха. Ее серые глаза были ясными, как утро после дождя, а пушистый хвост, почти такого же размера, как она сама, лениво колыхался за спиной. Тигнари замер. «Кто это?» Он знал всех фенеков в Сумеру — их сообщество было небольшим, тесным, где каждый знал каждого. Но ее он видел впервые. Более того — ее окрас… песочный, как в древних легендах. «Гибрид? Но таких не осталось…» Она шла, не замечая его, с легким раздражением на лице, будто искала кого-то.

Фаи скрестила руки на груди, сердито оглядывая горизонт. «Где же этот идиот?» Кавех снова исчез. Они должны были встретиться у Караван-Рибата, чтобы обсудить детали проекта, но, конечно же, архитектор где-то отвлекся. В прошлый раз он играл с пустынными лисичками, в позапрошлый — напоил их всей водой, оставив себя на грани обезвоживания. «Если он опять устроил пикник с местной фауной, я лично закопаю его в песке…» Но, несмотря на раздражение, в груди теплилось что-то теплое. Кавех был гением, безумным, невыносимым, но ее гением. И если с ним что-то случится… Фаи нахмурилась. Воздух стал тяжелее. Она подняла голову, большие уши дрогнули, улавливая далекий гул. «Буря». Она знала эти признаки. Скоро песок поднимется в небо, и тогда заблудиться здесь будет равносильно смерти. Именно в этот момент она почувствовала на себе чей-то взгляд. Фаи резко обернулась. Среди золотых дюн стоял незнакомец — темно-зеленый фенек, смотрящий на нее с немым изумлением. Их взгляды встретились. Пустыня затаила дыхание Фаи смотрела на незнакомца, как смотрят на бабочку, залетевшую в самое пекло пустыни — с холодным удивлением. Что он здесь делает? Его вид выдавал в нем чужака: темная шерсть, сливающаяся с тенями леса, а не с золотом песка, тяжелое дыхание, покрасневшие от зноя веки. Он выглядел так, будто вот-вот рухнет. «Еще один ученый…» Ее взгляд скользнул по его рюкзаку, переполненному образцами растений, по веткам, торчащим из карманов. Развелось их тут, как скарабеев на навозе. Она не собиралась спасать его. Пустыня не прощала слабости, и если он не рассчитал свои силы — это его проблема. Но… если он видел Кавеха…Фаи мягко спустилась по склону дюны, песок осыпался под ее ногами, шелестя, словно шепча предостережение. — Ты. — Ее голос был резким, но не злым. — Давно здесь бродишь? Тигнари вздрогнул. Он не ожидал, что она заговорит первой. Более того — он не ожидал вообще встретить здесь кого-то, особенно ее. — Не… не слишком. — Он попытался выпрямиться, но голова кружилась. — Пару часов. Фаи прищурилась. — И жив еще. Повезло. Она окинула его оценивающим взглядом, затем резко повернулась. — Если хочешь выжить — иди за мной. Тигнари замер. — Подожди… — Он сделал шаг вперед, но песок под ногами внезапно поплыл, и он едва удержал равновесие. Фаи обернулась, уши насторожились. — Ты серьезно? Он выглядел жалко. Очень жалко. Секунду она боролась с собой. Не моя проблема. Не моя забота. Но что-то — может, древний инстинкт сородича, а может, просто досада — заставило ее резко шагнуть к нему и схватить за руку. — Ладно, хватит. Ты сейчас свалишься, а у меня нет времени тащить тебя на себе. Ее пальцы обхватили его запястье крепко, почти грубо, но в прикосновении была странная осторожность — будто она боялась, что он рассыплется, как песок. Тигнари хотел возразить, но слова застряли в горле. Ее рука была прохладной, несмотря на жару. — Спасибо, но… — Он попытался вырваться, но она лишь сильнее сжала пальцы. — Но что? Ты ищешь смерть? — Фаи фыркнула. — Или тебе просто нравится страдать? Он промолчал. — Вот и я о том же. — Она потянула его за собой. — Двигайся. Тигнари последовал, но мысли путались. Кто она? Почему у нее такой окрас? Почему я никогда о ней не слышал? — Ты… — Он запнулся. — Ты тоже фенек? Фаи бросила на него взгляд, полный немого вопроса «Ты серьезно?» — Нет, я гидро слайм, просто очень пушистый. Тигнари стушевался. — Я просто… никогда не видел таких, как ты. — Потому что таких больше нет. — Ее голос стал резче. — И если тебе дорога жизнь — не задавай глупых вопросов. Он замолчал. Сил на пререкания не было. Они шли молча, только песок хрустел под ногами, а ветер начинал подниматься, предвещая бурю. И вдруг Фаи остановилась. — Ты… — Она повернулась к нему, глаза сузились. — Ты знаешь Кавеха? Тигнари замер. — Кавех? Да, мы… друзья. Фаи закрыла глаза и глубоко вздохнула, будто молясь о терпении. — Вот же невезение. Тигнари нахмурился. — Что? — Ничего. — Она снова схватила его за руку и потащила вперед. — Просто теперь мне точно придется тебя спасать. А где-то вдали, за стеной поднимающегося песка, уже слышался смех Кавеха, беспечный и звонкий, будто он и не подозревал, что пустыня вот-вот проглотит его целиком. Кавех сидел на камне, окруженный тремя пустынными лисичками, и щедро делился с ними водой из своего бурдюка. — Вот видите, — говорил он, будто они могли его понять, — архитектура — это не просто камни и колонны. Это искусство. Как ваши норки, только… больше. И с золотом. Одна из лисичек чихнула. — Да, я знаю, золото — это слишком вычурно, — вздохнул он. — Но клиенты любят вычурность. Ветер внезапно усилился, сбивая с ног. Кавех прикрыл глаза рукой, песок забивался в складки одежды. — О. Кажется, это буря. Лисички мгновенно разбежались. Кавех встал, огляделся. — Хм. Наверное, надо найти укрытие. Он сделал шаг — и тут же споткнулся о камень, который точно не лежал здесь секунду назад. — Ай! Он упал лицом в песок, а когда поднялся, буря уже смыла все ориентиры. — …Ладно. Это плохо. Ветер крепчал с каждой минутой, вздымая над горизонтом рыжую пелену песчаной бури. Песок бил в лицо, цеплялся за шерсть, скрипел на зубах. Фаи шла впереди, ее большие уши прижаты к голове, хвост обернут вокруг бедра, чтобы не мешал. Она не оглядывалась, но время от времени резко дергала Тигнари за руку, если он замедлялся. Она знала – у них оставалось не больше получаса, чтобы найти укрытие. «Какого джинна занесло в пустыню этого лесного недофенька?» — думала она, стиснув зубы.- «И почему, почему он обязательно должен был оказаться другом Кавеха?» Тигнари с трудом поспевал за ней. Ноги предательски подкашивались, а в горле пересохло настолько, что каждый глоток раскаленного воздуха обжигал, как огонь. Но больше всего его мучили вопросы. Кто она? Почему скрывается? И откуда она знает Кавеха? Он хотел спросить, но стоило ему приоткрыть рот, как Фаи резко обернулась. — Если сейчас скажешь что-то кроме «спасибо», я оставлю тебя здесь. Ее серые глаза сверкнули холодным стальным блеском, и Тигнари невольно прикусил язык. Они шли дальше, петляя между скал, пока Фаи не остановилась у узкого прохода между двумя каменными глыбами. — Здесь. За скалой скрывалась небольшая пещера – неглубокая, но достаточная, чтобы переждать бурю. Фаи скользнула внутрь, и Тигнари, едва переступая, последовал за ней. Прохлада пещеры обожгла кожу, как ледяная вода. Он прислонился к стене, закрыв глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. — Ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из огня. Фаи стояла перед ним, скрестив руки, и изучала его с отстраненным любопытством. — Я… не привык к такой жаре, – пробормотал Тигнари, с трудом выпрямляясь. — Очевидно. Она наклонилась, доставая из складок одежды флягу, и протянула ему. — Пей. Медленно. Вода оказалась прохладной, почти холодной – как будто она каким-то чудом уберегла ее от палящего солнца. Тигнари сделал несколько осторожных глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает ему ясность мысли. — Спасибо, – прошептал он, возвращая флягу. Фаи лишь кивнула и отвернулась, прислушиваясь к завыванию бури снаружи. Тигнари наблюдал за ней. В полумраке пещеры ее песочная шерсть казалась мягко светящейся, а пушистый хвост медленно покачивался, будто живой. — Ты все равно хочешь спросить, – вдруг сказала она, не оборачиваясь. Тигнари вздрогнул. — Я… — Давай сразу. Один вопрос. Он заколебался, но любопытство пересилило. — Почему твой окрас… такой? Фаи замерла. На мгновение в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким воем ветра. — Потому что я – ошибка. Ее голос прозвучал тихо, но с такой четкостью, что Тигнари невольно напрягся. — Ошибка? — Да. – Она наконец повернулась к нему, и в ее глазах читалось что-то неуловимое – то ли вызов, то ли усталость. – Я – последняя, кто остался таким. Остальные изменились. Приспособились. А я – нет. Тигнари хотел что-то сказать, но в этот момент снаружи донесся громкий, знакомый голос. — Фаииии! Ты где?! Они оба резко обернулись к выходу. — Кавех… – прошептал Тигнари. Фаи зажмурилась, как будто молясь о терпении. — Вот идиот… И прежде чем Тигнари успел что-либо сказать, она уже выскользнула наружу, растворяясь в клубах песка. Песчаная буря ревела, как разъяренный зверь, хлеща кожу острыми крупицами песка словно иглами. Фаи пригнулась, прикрывая глаза рукой, и шагнула в бурлящую рыжую мглу. Какого архонта он умудрился заблудиться в пяти шагах от пещеры?! Голос Кавеха раздавался то слева, то справа — ветер искажал звук, сбивая с толку. Но Фаи знала эти скалы, знала каждый камень. Она двигалась на ощупь, уши прижаты к голове, хвост обернут вокруг талии, чтобы не мешал. — Кавех! — крикнула она, но ветер тут же унес слова. Тогда она остановилась, закрыла глаза и прислушалась. Шум бури, вой ветра, скрежет песка… и смех. Да, он действительно смеялся. Фаи резко развернулась и, не раздумывая, шагнула в стену песчаного вихря. Кавех стоял посреди бури, как безумный пророк, с восторгом наблюдая, как вихри перекраивают ландшафт. Его белые волосы были перепачканы песком, плащ трепыхался, как крылья раненой птицы, но в глазах горел тот самый огонь, из-за которого Фаи никогда не могла всерьез злиться на него. — Фаи! — он заметил ее и радостно замахал. — Смотри, какая мощь! Это же чистый хаос, чистое вдохновение! Она подошла вплотную и схватила его за ухо. — Ааай! — Ты идиот?! — ее голос перекрыл вой бури. — Ты хочешь умереть?! — Ну, вообще-то, я искал тебя! — Кавех попытался высвободиться, но ее хватка была железной. — Лжешь. Ты играл с лисичками. — Ну… может быть, немного. Фаи зажмурилась, сдерживая желание закопать его здесь и сейчас. — Идем. Она потянула его за собой, а Кавех, не сопротивляясь, зашагал рядом, продолжая улыбаться. — Ты знаешь, эта буря напоминает мне один проект… — Заткнись. Пещера встретила их гулким эхом и тишиной, если не считать завывания ветра снаружи. Тигнари поднял голову, увидел Кавеха — и облегченно выдохнул. — Ты жив. — Тигнари?! — Кавех широко улыбнулся. — Что ты здесь делаешь? — Умираю, в основном. Фаи, стоявшая у входа, резко повернулась. — Значит, вы действительно знакомы. — О, это мой старый друг! — Кавех хлопнул Тигнари по плечу. — Мы вместе учились! Фаи скрестила руки. — Тогда объясни ему, что в пустыню без подготовки соваться — последнее дело. Тигнари вздохнул. — Я собирал образцы для исследования… Думал, справлюсь. — Очевидно, нет. Кавех рассмеялся. — Не переживай, Фаи всегда такая суровая. Но внутри она добрая! — Я тебя брошу в бурю. Тигнари посмотрел на нее, потом на Кавеха. «Как они вообще уживаются?» Но в глубине души он чувствовал — между ними есть что-то большее, какая-то незримая нить, связывающая их вопреки всему. А буря за стенами пещеры ревела, напоминая, что пустыня никого не щадит. Пещера была тесной, но надежной. Кавех, не обращая внимания на гневный взгляд Фаи, тут же устроился на камне, снял сапоги и начал вытряхивать из них песок. — Ненавижу этот песок, — проворчал он, переворачивая один из ботинок вверх дном. — Он везде. В ушах, в волосах, между пальцами… Фаи скрипнула зубами. — Если бы ты не болтался где попало, тебе не пришлось бы сейчас это терпеть. Тигнари молча наблюдал за ними, сидя у дальней стены. Песок набился и в его хвост — густой, мягкий мех, обычно такой аккуратный, теперь был переполнен мельчайшими крупицами, которые раздражали кожу при каждом движении. Он попытался отряхнуться, но это только усугубило ситуацию. Фаи заметила его попытки и фыркнула. — Не поможет. Пока не доберешься до воды — будешь чесаться, как дворовый кот. Тигнари вздохнул. — В лесу такого нет… — Потому что лес — не пустыня, — она бросила на него оценивающий взгляд. — Зачем ты вообще сюда пришел? Тигнари опустил уши. — Исследование адаптации растений к экстремальным условиям. Думал, успею до бури… — Думал, — передразнила она, но без настоящей злости. Кавех, закончив с сапогами, вдруг оживился. — О, это же прекрасно! Ты мог бы изучить, как местная флора выживает в таких условиях, а потом применить это в архитектуре! Представь — здания, которые самоохлаждаются, как эти кактусы! Фаи закрыла глаза, словно молясь о терпении. — Кавех, если ты сейчас начнешь чертить проект в воздухе, я засуну тебе в рот пригоршню песка. Тигнари невольно улыбнулся. — Он всегда такой? — Хуже. Кавех обиженно надулся, но тут же переключился на Тигнари. — А ты знаешь, что Фаи — единственная в своем роде? Настоящий реликт! Тигнари почувствовал, как у него зашевелились уши. — Я… догадался. Фаи резко повернулась к Кавеху. — Заткнись. Но было поздно. Тигнари уже смотрел на нее с неподдельным интересом. — Ты действительно последняя с таким окрасом? Она замерла, хвост нервно дернулся. — Да. — Почему? — Потому что так решил мир. — Ее голос стал резче. — И если тебе дорога жизнь — не копай глубже. Тигнари хотел спросить еще, но в ее глазах вспыхнуло что-то опасное, и он отступил. Кавех, чувствуя напряжение, поспешил перевести тему. — Ладно, ладно! Давайте лучше подумаем, как выбраться отсюда после бури. Фаи вздохнула и отвернулась, прислушиваясь к завыванию ветра. Тигнари же не мог оторвать от нее взгляда. Она была… невероятной. Ее песочная шерсть, несмотря на пыль, все еще казалась мягкой, как солнечный свет. Большие уши, чуткие к малейшему звуку, выдавали в ней настоящую дочь пустыни. Даже ее раздражение, ее резкость — все это было частью чего-то большего, чего-то, что он не мог пока понять. И он хотел понять. Фаи почувствовала его взгляд и нахмурилась. — Чего уставился? Тигнари быстро опустил глаза. — Прости. Просто… ты не похожа ни на кого, кого я встречал. Она замерла, потом тихо рассмеялась — сухо, без радости. — Повезло тебе. Но в ее голосе не было злости. Была усталость. Буря бушевала еще несколько часов, но постепенно ее рёв стих, уступив место тяжёлому, насыщенному песком воздуху. Фаи первой подошла к выходу, осторожно выглянув наружу. — Можно выходить, — бросила она через плечо. — Но если кто-то из вас опять потеряется — ищите себя сами. Кавех тут же вскочил, энергично отряхиваясь. — Отлично! Теперь самое время осмотреть окрестности — после бури ландшафт всегда меняется, это же чистый восторг! Тигнари медленно поднялся, всё ещё ощущая песок в шерсти. Он потянулся, стараясь не обращать внимания на зуд, и украдкой взглянул на Фаи. Она стояла спиной к нему, её пушистый хвост слегка подрагивал, будто от нетерпения. — Спасибо, — тихо сказал он. — Если бы не ты, я бы… — Сдох, — закончила она за него, обернувшись. — Да, знаю. Но в её глазах не было прежней резкости. Было что-то другое — усталое, но не злое. Кавех, не замечая напряжения, уже шагнул наружу и тут же вскрикнул: — О, смотрите! Они вышли из пещеры. Пустыня преобразилась. Дюны, ещё недавно плавные и предсказуемые, теперь изгибались новыми, незнакомыми формами. Камни, прежде скрытые под песком, обнажились, будто древние кости земли. А на горизонте, там, где раньше была лишь бесконечная рыжая пустошь, теперь виднелись очертания разрушенных сооружений — то ли храма, то ли крепости, полузасыпанной временем. — Это же… — Тигнари ахнул. — Руины Аль-Ахмара, — тихо сказала Фаи. — Они редко показываются. Кавех уже ликовал. — Это знак! Нам обязательно нужно туда! Фаи вздохнула. — Нет. — Но это же— — Нет. Она повернулась к ним, и в её глазах горело что-то твёрдое, почти предостерегающее. — Эти руины — не для чужаков. Тигнари нахмурился. — Почему? — Потому что там небезопасно. Кавех замер, но не сдавался. — Но если там есть что-то ценное для исследований— — Там есть смерть, — резко оборвала его Фаи. — И если ты туда пойдёшь, я за тобой не пойду. Тигнари наблюдал за ней. Она не просто сердилась — она боялась. Но не за себя. За них. — Ладно, — неожиданно сказал он. — Мы не пойдём. Кавех, хоть и недовольный, сдался. — Ладно, ладно… Тогда куда нам теперь идти? Фаи посмотрела на Тигнари — долгим, оценивающим взглядом. — Обратно. В город. Кавех хлопнул его по плечу. — Не волнуйся! Мы тебе поможем! Фаи вздохнула. — «Мы»? — Ну конечно! Ты же не бросишь его здесь? Она посмотрела на Тигнари, потом на Кавеха, потом снова на Тигнари. — Ладно. Но только до Караван-Рибата. Тигнари кивнул. — Спасибо. Они двинулись в путь. Пустыня, еще недавно казавшаяся безжизненной, теперь дышала тихим теплом. Кавех шел впереди, что-то увлеченно рассказывая, Фаи — чуть позади, внимательно следя за дорогой. Тигнари шагал рядом с ней, время от времени поглядывая в ее сторону. — Ты часто здесь бываешь? — Да. — И тебе нравится пустыня? Она на секунду задумалась. — Она не спрашивает, нравится ли она мне. Она просто есть. Тигнари улыбнулся. — В лесу так же. Фаи посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Ты вернешься туда? — Да. Но… — Он запнулся. — Может, когда-нибудь я смогу приехать сюда снова. Она ничего не ответила. Но и не отказала. Кавех, обернувшись, крикнул: — Эй, вы там не отставайте! Фаи покачала головой и беззлобно фыркнула. — Вот дурак… А где-то впереди, среди золотых песков, уже виднелись очертания Караван-Рибата. И что-то подсказывало Тигнари, что это — не конец их истории.