"Священный Призыв Семерых: Ночь Безумия"

В таверне «Лунный Камень» было шумно даже по меркам портового города. За дальним столом, уставленным пустыми кружками и разбросанными картами, собралась компания, которая уже успела напугать двух официантов и заставить бармена трижды пересчитывать ущерб. Фаи сидела, скрестив руки, наблюдая, как Кавех уже на третьей кружке вина пытается построить из карт «Священного Призыва» башню, которая, по его мнению, «должна символизировать хрупкость человеческих амбиций перед лицом вечности». Башня рухнула ровно в тот момент, когда Аль-Хайтам, не отрываясь от книги, протянул руку и вытащил из колоды свою пятую подряд «Буревестницу», разгромив Сайно в третий раз за вечер. — Это невезение, — сухо заметил генерал Махаматра, перетасовывая свою колоду с выражением человека, готового объявить дознание. — Ты жульничаешь. — Статистически improbable, но не impossible, — Аль-Хайтам перевернул страницу, даже не глядя на поле боя. — Он жульничает, — подтвердила Фаи, тыкая пальцем в его рукав. — У него там спрятаны карты. — Клевета, — Аль-Хайтам наконец поднял глаза. — Но если ты так уверена… проверь сама. Фаи фыркнула и потянулась к его рукаву, но Тигнари, уже предчувствуя катастрофу, перехватил ее запястье: — Давайте… просто сыграем еще одну партию. Без обвинений. — Да! — Кавех вдруг оживился, швырнув на стол свою колоду, собранную, судя по всему, по принципу «какие карты самые блестящие». — Но с условием! Проигравший… идет за следующим раундом вина! — Ты уже не можешь идти, — заметил Сайно, глядя, как архитектор покачивается на стуле. — Тем более!

***

— Я играю «Озорного Фея Венти» с эффектом «Пьяный Вихрь»! — Кавех, уже явно перебравший, с торжеством шлепнул карту на стол. — Опять эта чертова карта! — застонал Тигнари, потирая переносицу. Его уши нервно подрагивали — он уже трезвел, а значит, начинал осознавать, во что ввязался. — Ха! — Фаи, напротив, выглядела довольной. Она с хлопком выложила свою карту. — «Песчаная Буря» — твой Фея теперь засыпан на два хода. — ЧТО?! — Кавех вскочил, чуть не перевернув стол. — Правила есть правила, — невозмутимо заметил Аль-Хайтам, разглядывая свои карты. — Ты вообще не играешь, ты просто сидишь и смотришь, как мы страдаем! — обвинил его Кавех. — Стратегия. — Я тебя ненавижу. — Это взаимно. Тут в игру вмешался Сайно, до этого молча наблюдавший за хаосом. Он спокойно выложил карту: — «Генерал Махаматра» — эффект «Беспощадный Суд». Все ваши пьяные дебаффы аннулируются. — ЭТО НЕЧЕСТНО! — взревел Кавех. — Это правила, — повторил Аль-Хайтам. — А я играю «Дилюк: Полуночный Коктейль»! — вдруг объявила Фаи, сбрасывая последнюю карту. — Все, кто выпил больше трех кружек, получают дебафф «Похмелье». — Ты… ты… — Кавех тыкал в нее пальцем, но его мозг уже отказывался формулировать мысли. — Он падает, — констатировал Аль-Хайтам. — Падаю, — согласился Кавех и рухнул лицом в стол. Тигнари вздохнул и потянулся за ним, чтобы помочь сесть. — Он выживет, — заключил Сайно, разбирая колоду. Аль-Хайтам поднял свою нетронутую кружку воды: — Следующий раунд? Раунд 1: Аль-Хайтам vs. Сайно — Я вызываю «Занджир из Кхенрии» с бонусом «Проклятие Черного Клинка», — Сайно положил карту с убийственной точностью. Аль-Хайтам, не отрываясь от книги, выложил «Венти, спящего под деревом». — Это… нулевая атака, — нахмурился Сайно. — Зато если в следующем ходу у меня выпадет «Яблоко», он просыпается и получает +5 к морали. — Это вообще не прописано в правилах! — House rules. Фаи схватилась за голову. К потерянному-по-счету раунду Кавех уже сидел под столом, убежденный, что его колода «превратилась в змей», Аль-Хайтам по-прежнему выигрывал, несмотря на то, что половину времени даже не смотрел на игру, а Сайно начал записывать каждый ход в блокнот — вероятно, для будущего расследования. Фаи, проиграв три раза подряд из-за «сомнительных интерпретаций правил», наконец встала, хлопнула ладонью по столу и объявила: — Все. Я больше в это не играю. — О, вот и признание поражения! — Аль-Хайтам наконец закрыл книгу с легкой ухмылкой. — Нет. Признание того, что игра для идиотов. — Тогда почему ты только что потратила два часа, пытаясь обыграть нас? Фаи посмотрела на Тигнари, который уже подхватил под руку едва живого Кавеха, на Сайно, методично записывающего «нарушения», и на Аль-Хайтама, который, черт побери, все еще выглядел безупречно. — Потому что вы все — мои друзья, и я вас ненавижу. Тигнари рассмеялся, Кавех что-то пробормотал про «карточную революцию», а Сайно просто протянул ей следующую колоду. — Реванш? Фаи вздохнула и взяла карты. Тигнари закрыл глаза и молился, чтобы к утру Кавех ничего не помнил. (А он помнил. И потребовал реванша.)