V. Смерть.

"Герр Раух, уважаемый. А вы помните свист минометов и разрывы снарядов?"

"Прекрасно помню. Часть нашего полка прикомандировали к 5-ой миномётно-гаубичной батарее."       Мы разгрузили наше имущество, а специальное отделение тягачей помогло пригнать на позиции собственные миномёты. Не успел расчёт разместиться, как уже раздались первые крики бывалых солдат.       — Передаю координаты! Семь, девять, два. Поправка на градусы!       — Расчёт готов!       Солдат взял в руки снаряд и поднёс его к стволу миномёта.       — Готовсь! Огонь!       Боец опускает снаряд и встаёт на колено, заткнув свои уши. Раздаётся мощный хлопок, платформа миномёта слегка подскакивает, в воздухе пролетает слегка заметный свист.       Через время рация у командира расчёта шипит и оттуда раздается голос.       — Барьер, это Око! Фиксирую попадание по вражеским позициям!       Тогда я и осознал, что наша батарея очень сильно мешает продвижению Империи вглубь архипелага. Минометы били по позициям врагов, их колоннам техники и продовольствия. Любая поставленная задача выполнялась в срок. Тогда и встаёт вопрос "Зачем нас вообще сюда прикомандировали?". А потом становится понятно, что за успешными задачами идут потери.       — Нас накрывают! Артиллерия!!       Не успевают позиции свернуться, как нас окружают взрывы. Снаряды разрываются тут и там, раскидывая свои осколки по территории. Солдаты падали и кричали от боли, некоторые успевали спрятаться. Первые потери нашего полка я застал воочию.       Один из экипажа БРЭМвыбрался наружу, чтобы подцепить лафет с гаубицей и отвести его в безопасное место. Но только его нога ступила на землю, как тело подкинуло взрывом. К нам в окоп прилетел его шлемофон и рука. Отдельная от тела рука, к которой прилипала тлеющая форма и из которой сочилась кровь. Как забавно, это была правая рука. Мои рефлексы дали о себе знать и я невольно потянулся к земле, желая выдавить из себя все рвотные позывы. Глаза заслезились. Но сказать честно, через некоторое время всё это меня отпустило. Мы продолжили молча сидеть с товарищами в траншее, ожидая конца этого смертельного артиллерийского оркестра.       Когда всё утихло, общими усилиями солдат собрался маленький добровольческий круг, который помогал в сборе жетонов с трупов. Через мои руки прошло множество имён, которые уже никогда не увидит свои семьи и любимых. Страшно об этом думать, особенно учитывая, как внезапно может настигнуть смерть. И ладно, если ты умрёшь в перестрелке, но обиднее всего тогда, когда тебя лишает жизнь невидимый враг. Бог войны - артиллерия.       После поспешных сборов железяк. Мой расчёт установил пулемёт на предположительном направлении атаки противника. Тут то и осталось малое - ждать. Я аккуратно улёгся в траншее, облокотившись на ствольную коробку GSchMG. Пауль же предпочёл прошерстить местность биноклем.       — Боишься внезапных гостей?       — Да не знаю, нездоровое предчувствие у меня.       — Понимаю, артиллерия знатно напугала и меня. Хрен знает, как далеко стоит их батарея. Может в паре километров, а может и того подальше.       Наступило неловкое молчание. Вебер убрал бинокль в сумку и решил почистить пулемёт, а я в этот момент поймал себя на мысли о том, что очень сильно меня клонит в сон. Остатки расчёта отдыхали. Я посмотрел на наручный хронометр. Как раз подошло время пересменки.       — Я немного передохну. Если что будет, буди всех. Меня буди в первую очередь.       Оставив короб возле пулемёта, я заполз в блиндаж. На кушетках разлеглось трое моих бойцов, которые мирно спали, закрыв свои лица кепками, убрав под стол всю броню. Я медленно расстегнул китель, бросив его на стул и скинул майку. Толкнув в бочину одного из солдат, я лишь частично его разбудил.       — Марк, подъём. Твоя смена на посту. Вебер там один сейчас.       Солдат неспеша поднялся и небрежно накинув каску, выбрался наружу, а я занял его место.       Перед сном я решил написать письмо. К вечеру должен был прийти посыльный, а я с самого ухода не отправил никакой бумажки своей любимой жене. Достаю из сумки блокнот и ручку, думая о том, что написать. Долго размышлять не пришлось и через десять минут письмо было готово. Я отложил его в сторону, принимаясь ко сну.

–––

      "Любимая Элизабет, пишу тебе спустя долгое время, чтобы оповестить о том, что со мной всё хорошо. Попал на Сацуму. В целом, погода тут до ужаса жаркая, но я не жалуюсь. Просто нужно привыкнуть после вечной жизни на Ротфронте. Что я ещё могу описать об этом месте? На самом деле много чего. Винета — венец индустриализации. «Родина» человечества, которая с каждым днём процветала всё больше, обрастая небоскрёбами и удивительной природой. Казалось, что через несколько лет наши предки достигнут пика возможностей и будут жить на идеальной планете и в идеальном обществе. Но революция и последовавшие за ней войны расставили все свои точки в этой истории. Разрушительное оружие, продолжительные битвы и разрушение Луны, привели их дом к тому, что из урбанистических и природных видов, захватывающих дух, осталась лишь морская синева, которая теперь наполняла эту планету. А человечество покинуло свою «Родину», заселяя оставшийся космос. Плакаты Евсанской Нации называют Винету просто — Колыбель человечества. Но, находясь здесь, могу лишь сказать, что слово «кладбище» подошло бы ей больше. Винета — кладбище человеческих душ и мечтаний. Сейчас она представляет собой лишь острова, покрытые окопами, кровью и железом, на которых остались руины бывшего Прогресса. За самые большие части земли Империя и Нация вгрызаются из последних сил, чтобы удержать там свои позиции и усилить влияние на планете. Для Нации все было бы проще, если мы смогли занять Китеж. Но случилось так, что Винета оказалась проще в плане прорыва. Поэтому теперь мы находимся в лапах Империи, окружённые с двух сторон. Сколько длится эта война? Не могу сказать. Никакой солдат не хочет вспоминать эти времена. А сам я тут ещё очень мало побывал.       Пожалуй, это все, что мне было сказать. Жду от вас ответных вестей. Хочется знать, как там жизнь, как Вилли. Я всех целую и очень люблю. Твой герой, Йенс."