Глава 1

      У Гермионы Грейнджер был крохотный секрет.       Крохотный, где-то между квоффлом и взрослым нюхлером, смотря, сколько времени прошло с последнего перекуса.       Она была беременна.       На шестом месяце.       От Драко Малфоя.       Не то чтобы ей не хотелось рассказывать Драко. На самом деле какой-то частью измученного гормонами и недосыпом мозга она пыталась. Не единожды. Но каждая беседа каким-то образом приводила к спору о правах гоблинов или, ещё хуже, о правильном произношении заклинания «левиоса».       И, если честно, Гермиона Грейнджер — умнейшая ведьма своего поколения, замечательный логик и единственный человек, который дочитал «Историю Хогвартса»… боялась. Боялась реакции Драко или того, что у него активируется полноценный Режим Паники Чистокровных™ и он на три месяца растворится в винном погребе поместья Малфоев.       Поэтому она поступила как любая разумная, образованная ведьма.       Притворилась, что не беременна.       Вообще.       — Грейнджер, — как-то утром сказал Драко, вздёрнув бровь, когда она, одетая в три мантии, переваливаясь с ноги на ногу, вошла в министерскую столовую, левитируя перед животом стопку книг. — Ты как будто гиппогрифа проглотила.       — Благодарю, Драко, именно такой заряд бодипозитива мне и был сегодня нужен, — фыркнула она, очень-очень медленно опускаясь на стул. Книги аккуратно отплыли в сторону. — Просто… вода.       — Какая? Со всего мирового океана? — хмыкнул Малфой.       Гермиона зло на него зыркнула.       — Некоторые женщины отекают.       — Некоторые женщины ещё и носят подозрительно закрытые мантии в июле и поглощают маринованную лягушачью икру.       — Вообще-то, мне нравится лягушачья икра!       — Никому она не нравится, Грейнджер. Даже лягушкам.       Первым заметил Рон.       — Похоже, кто-то совершил набег на «Сладкое королевство». — Однажды за ужином в Норе он показал странно удлинившейся ложкой на её живот. — Погоди. Оно, что… двигается?       — Это мой пищеварительный тракт, — ляпнула Гермиона, выхватив ложку. — Слышал что-нибудь о газах, Рон?       — О, Мерлин. У газов есть нога!       К седьмому месяцу маскировка стала настолько изощрённой, что служба безопасности Министерства называла Гермиону крайне подозрительной ходячей крепостью. Отдел магической разведки дважды пытался арестовать её мантию.       — Мэм, — сурово прищурился аврор. — Нам необходимо досмотреть эту область.       — Эта «область» сдала три ЖАБА и имеет диплом юриста, большое спасибо.       Драко оставался в неведении. В полном, блаженном, невероятном неведении.       До той самой ночи, когда терпение Гермионы лопнуло.       Она вразвалочку (но с большим достоинством) вошла в его квартиру, посмотрела ему в глаза и произнесла:       — Драко, я беременна.       Он моргнул.       — Чем?       Грейнджер кинула в него подушкой.       — Твоим ребёнком! Чем ещё я могу быть беременна? Соплохвостом?!       Повисла тишина. Довольно долгая. Драко уставился на Гермиону. На округлившийся живот. На банку лягушачьей икры, которую она сжимала, словно плюшевого мишку.       Наконец он сказал:       — Ну, это объясняет, почему твой патронус на прошлой неделе начал давать молоко.       По крайней мере, Малфой не злился.       Пытался собраться с мыслями. Немного паниковал. В какой-то момент он спросил, может ли ребёнок родиться уже «в цветах Гриффиндора», и Гермиона ответила, что если такое произойдёт, то Драко будет прощён.       Он взял её за руки, поцеловал в лоб и выдал самую малфоевскую фразу из возможных:       — Что ж… мы расскажем маме?