Первая неделя

Прошла неделя с тех пор, как Паксли поселился в комнате. Семь дней — не так уж много, но Юджин уже успел понять: он совсем не похож на свою старшую сестру Уэнсдей. Если Уэнсдей — ледяная тень, то Паксли — её живое, солнечное эхо: такой же странный, но яркий, импульсивный, будто несёт в себе лёгкий хаос. С его появлением комната перестала быть просто местом для сна — в неё словно ворвалась жизнь. Сейчас Паксли сидел на своей кровати и наблюдал, как Юджин склонился над столом, внимательно изучая какое-то насекомое в банке и что-то быстро записывая в тетрадь. Минуту-другую младший Аддамс молчал, подбирая слова, а потом, будто решившись на авантюру, нарушил тишину: — Ты всегда так за ними наблюдаешь? Это… правда интересно? Юджин лишь мельком бросил взгляд в его сторону и снова уткнулся в записи. — Если бы не было интересно, — ответил он сухо, — я бы не делал этого последние несколько лет. Паксли вдруг вскочил, подошёл к нему и встал за спиной. Юджин слегка напрягся: от этого парня никогда не знаешь, чего ждать. Но вместо странной выходки Паксли лишь невольно провёл ладонью по его волосам — мягким, пушистым, слегка растрёпанным. Перебрал пальцами несколько кудряшек… и тут же отдернул руку, словно обжёгшись. — Прости, я… — начал он, но Юджин уже встал из-за стола и, не говоря ни слова, направился в душ. Слишком быстро. Слишком резко. Паксли проводил его взглядом и потёр ладонь, будто пытаясь сохранить ощущение. А на губах мелькнула лёгкая улыбка. *** В зеркале Юджин увидел своё смущённое лицо. Он не ожидал, что так отреагирует на прикосновение. Уэнсдей терпеть не могла, когда её трогали. А он, оказывается, — наоборот. «Тактильный», — с досадой подумал он, будто это было что-то постыдное. Через несколько минут он вернулся в комнату в пижаме, стараясь не смотреть на Паксли. Тот, как ни в чём не бывало, лежал на кровати и листал телефон. Юджин забрался на верхний ярус и раскрыл книгу, надеясь, что чтение заглушит странный зуд в груди. *** Было уже около десяти. Из других комнат доносились приглушённые голоса — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то, как и они, не спешил ко сну. В тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц, Юджин пытался сосредоточиться. Но мысли снова и снова возвращались к тому моменту: к лёгкому прикосновению, к теплу ладони, к собственной глупой реакции. Щёки горели. Он машинально перелистывал страницы — не читая, просто чтобы чем-то занять руки. — Ты слишком быстро листаешь, — раздался вдруг голос снизу. — Ты же не читаешь, правда? По спине Юджина пробежал лёгкий холодок. Он замер. Ответ не шёл — слова будто завязывались в узел на языке. — Я просто быстро читаю, — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Паксли хмыкнул — тихо, почти ласково. — Да ладно, я это и так знаю. Просто… «скорочтение» и «скорострел» — разные вещи, — с лёгкой усмешкой добавил он. Юджин не понял шутку — или не захотел. Он резко захлопнул книгу, уткнулся лицом в подушку и подумал, что неплохо бы сейчас исчезнуть. Или хотя бы послать Паксли куда подальше. — Ты же понимаешь, что я не об этом, — тихо сказал Паксли через пару минут. Тишина. В горле стоял ком. Юджин пробормотал что-то вроде «мм», и, к счастью, Паксли не стал настаивать. — Спокойной ночи, — сказал он. — …Мм. *** Позже, когда в комнате воцарилась тишина, и Паксли, скорее всего, уже видел пятый сон, Юджин всё ещё лежал с открытыми глазами. Мысли кружили, как мотыльки вокруг лампы. Новый сосед занимал в них слишком много места — больше, чем должен за семь дней. «Он неплохой, — признавался себе Юджин. — Чудаковатый, да. Но… хороший». И от этого признания стало ещё теплее — и страшнее. Неужели можно так быстро привязаться к человеку?.