Лагерь при луне

Прошло полгода. Лето наконец-то расправило крылья — жаркое, ленивое, наполненное запахом скошенной травы и мёда. За это время многое изменилось. У Паксли появился серебряный пирсинг над левой бровью, который подчёркивал его взгляд — теперь чуть более дерзкий, но всё так же мягкий, когда он смотрел на Юджина. А Юджин… Юджин стал увереннее: его голос звучал твёрже, спина — прямее, а в глазах — меньше страха и больше света. Их отношения крепли, как старый дуб: сначала — хрупкие побеги, потом — прочные ветви. Да, были ссоры — но ни одна не переживала заката. Аддамсы уже знали: их сын влюблён. Мортиша просто кивнула, когда Юджин остался на ночь у Аддамсов, а Гомес лишь прошептал Паксли: «Береги его. Он — как редкий жук в янтаре. Хрупкий, но бесценный». А вот родители Юджина до сих пор думали, что он — «просто друг». «Ну любит их сын парня, подумаешь, — говорила мать, — это же так мило!» В последний день школы объявили о лагере «Невермор: Звёздное небо» — месте, где старшеклассники проводили несколько недель вдали от цивилизации, но с доступом к лесу, озеру и… общим комнатам на четверых. — Поедем? — спросил Юджин, когда они стояли у школьных ворот, держа чемоданы. — Почему бы и нет? — усмехнулся Паксли. — Всё равно дома скучно без тебя. В автобусе пчеловод уснул на плече Паксли, прижавшись ухом к его шее, а наушники — один на каждого — играли что-то тихое, шёпотом напоминающее дождь. Аддамс не спал. Он просто смотрел в окно, чувствуя, как сердце стучит спокойно. Когда объявили, что в комнате будет четверо, Паксли на миг нахмурился. Но тут же маска вежливости легла на лицо, сменившись лёгкой улыбкой. *Новые знакомства — это шанс. Но без прикосновений, без шёпота на ухо… выдержу ли?* Автобус остановился у ворот лагеря. Воздух пах соснами, дымом и чем-то древним — как будто лес знал, что здесь начнутся новые истории. — Юджи… просыпайся, приехали, — прошептал Паксли почти на ухо, поглаживая его по руке. — Не хочу… — пробормотал Юджин, всё ещё в полусне. — Пойдём, или поцелую прямо здесь, — сказал Паксли, чуть приподняв бровь с пирсингом. *Тут? При всех?.. А он ведь реально так может.* Юджин вскочил, краснея до корней кудрей: — Пошли скорее! На линейке открытия они узнали, кто с кем живёт. Их соседями по комнате стали… Аякс и Бруно. Непростое дуо: один — с глазами хищника и ухмылкой хулигана, другой — спокойный, но с тенью боли в голосе. Оба — старше, оба — с историей. И оба, как оказалось, не прочь «немного развлечься». Комната оказалась уютной: деревянные стены, запах лаванды и свежести, четыре кровати. Аякс и Бруно куда-то исчезли — «учителя зовут», — оставив парней наедине хоть на полчаса. Юджин плюхнулся на одну из кроватей — показывая, «это мое место». — Предатель, — проворчал Паксли, глядя на два чемодана — чёрный и жёлтый. — Кто вещи распаковывать будет? Я, что ли? — Было бы неплохо… — отшутился Юджин, закидывая руки за голову. Паксли подошёл и лег над Юджином взяв его руки в свои . Потом прижался ближе, закрывая глаза. В этот момент за стенами не существовало ни лагеря, ни завтрашнего дня — только они, тишина и тепло друг друга. Аддамс снял очки (Паксли всегда это делал первым — «чтобы ты был моим, а не миром за стёклами»), и вдруг… — БАМ! Дверь распахнулась. Ворвались Аякс и Бруно. — Эй, смотрите, что у нас есть! — Аякс держал бутылку, гордо подняв её, как трофей. Юджин резко отстранился — из-за этого Паксли потерял равновесие, грохнулся с кровати на пол. Юджин улыбнулся, помогая ему встать: — Ты как всегда… такой неуклюжий. — Я… эээ… — Паксли спрятал опустил голову спрятав смущение. Бруно бросил взгляд на Аякса: *«Ну?»* Аякс уже расставлял стаканчики. — Ну, я принёс нам немного выпить, — сказал он, как будто это было абсолютно нормально. — Ты серьёзно? — Юджин нахмурился. — В первый же день? Нас же могут выгнать! — Да ладно, — отмахнулся Аякс, — это же лёгкое вино. Полу-сладкое. Не для подростков, конечно… но мы-то взрослые, верно? Паксли молчал. Он сел на край кровати, скрестив руки. — Юджин не будет пить. Я тоже. Аякс пожал плечами и налил себе и Бруно. Через час Бруно уже рассказывал нелепую историю про «пчелиного короля» Юджину, а Аякс, слегка покачиваясь, улыбался, глядя в пол. Паксли наблюдал. И вдруг заметил: Юджин… смотрит на Бруно. Долго. Слишком долго. В груди что-то сжалось. Пальцы побелели от напряжения. *Он же любит меня, да?…* Но сказать что-то? Здесь? Сейчас? Смешно. Глупо. — Ладно, хватит, — резко встал Паксли. — Завтра голова болеть будет если не ляжем сейчас. Я в душ. Он ушёл, не сказав «спокойной ночи». А ведь всегда говорил. Юджин заволновался. *Что-то не так. Очень не так.* Ближе к трём часам ночи он услышал, как Паксли встал. Юджин притворился спящим. Тот подошёл, наклонился — и чмокнул его в губы. Легко. Нежно. Потом быстро вышел. Юджин последовал за ним. Паксли шёл к озеру. * Зачем он туда идёт* Оттингер остановился — что-то блеснуло в лунном свете. Юджин поднял с травы брошку: старинную, в виде пчелы с рубиновыми глазами. *Чья-то?* Он спрятал её в карман и пошёл дальше. На берегу Паксли сидел, глядя в небо, где горели звёзды — мириады огней, как в улье, полном жизни. — Привет, — шепнул Юджин, садясь рядом. — Ты же спал? — удивился Паксли. — Без тебя не могу, — прошептал Юджин и поцеловал парня в щёку. — Я тебя разбудил? — Нет… Я просто… не мог уснуть.— шепотом сказал Юджин — Что случилось? Я вижу. Ты весь вечер был… закрыт. Паксли глубоко вздохнул. — Ты так смотрел на Бруно… Будто ждал чего-то. А я…я перестал для тебя существовать. Юджин замер. Прошло несколько минут после чего он обнял Паксли, обвив руками его шею и сел ему на ноги подогнув свои . — Запомни. Ты — мой мир. Без тебя я — как улей без матки. Пустой. Мёртвый. Я люблю *тебя*. Только тебя. Аякс, Бруно… им нет места в моём сердце. Оно занято. Тобой. И в следующую секунду он поцеловал Паксли — в губы. Впервые. Настоящий поцелуй: нежный, тёплый, без спешки. Пять секунд. Но этого хватило, чтобы всю ревность, страх и боль смыла волна тишины. Паксли ответил — не сразу, но с такой глубиной, что казалось, он целует не губы, а душу. Они просидели до рассвета. Говорили о детстве, о пчёлах, о странных грибах и коллекциях, о том, как боялись быть отвергнутыми… и как нашли друг друга. — В следующем месяце, — сказал Юджин, глядя на розовеющее небо, — я познакомлю тебя с родителями… как со своим парнем. Паксли улыбнулся — той самой улыбкой, что оставалась только для него. — Я согласен. И в этот момент, под шепот сосен и крики сов, они поняли: их любовь — не шумный фейерверк. Она — как улей в тишине. Как тихий сговор между двумя сердцами, которые наконец-то нашли дом.