Так лучше

Ночь в лагере была тихой — не той тишиной, что пугает, а той, что обнимает. Воздух был прохладным. Юджин лежал на своей кровати, уставившись в потолок. Он не мог уснуть. Не из-за шума — его здесь почти не было. Не из-за страха — он давно научился жить с ним. Просто… внутри всё было слишком тяжёло. Как будто каждая мысль, каждый вздох — это камень, который он не может отпустить. Он перевернулся на бок — и увидел Паксли. Тот спал, свернувшись калачиком, руки под щекой, дыхание ровное, как волна. Юджин смотрел на него — на чёрные волосы, на пирсинг над бровью, на линию плеча, которая казалась ему идеальной. И вдруг… он почувствовал, как сердце сжалось. *Паксли…* Он прошептал имя — едва слышно, почти шёпотом. Паксли не проснулся. Но Юджину стало хуже. *Я разбудил его? Нет… Он спит. Значит, я просто… один.* Он сел, обняв колени. Спать не хотелось. Голова гудела. Тело — как будто выжатое. Он вспомнил, как сегодня днём Паксли показывал ему новый гриб — светящийся, как звезда, — и как они смеялись, когда Бруно чуть не упал в озеро. Но сейчас… сейчас было тяжело. — Паксли… — снова прошептал он, уже громче. На этот раз тот открыл глаза. Медленно. Без паники. Без раздражения. Только сонный взгляд, полный вопроса. — Что случилось? — спросил он, голос хриплый от сна. Юджин замялся. — Прости… что разбудил. Я… не могу уснуть. Паксли молча сел, потёр глаза, потом посмотрел на него — прямо, без масок. — Почему? — Не знаю… — Юджин опустил голову. — Просто… внутри всё болит. И тишина… она громче, чем любой шум. Паксли не стал говорить «всё будет хорошо». Он не стал предлагать чай или музыку. Он просто встал, подошёл к кровати Юджина — и лег рядом, не спрашивая разрешения. — Так лучше? — спросил он, обнимая его за плечи, прижимая к себе. Юджин замер. Потом кивнул — еле заметно. — Угу… — прошептал он, закрывая глаза. Паксли улыбнулся — той самой улыбкой, что не требует слов. Он прижал его ближе, чувствуя, как дыхание Юджина постепенно выравнивается. Как будто само тело поняло: ты не один. Ты в безопасности. — Знаешь, — тихо сказал Паксли, — я тоже иногда не могу уснуть. Когда думаю, что ты где-то далеко. Или когда боюсь, что ты меня не поймёшь. Но… — он поцеловал его в висок, — теперь я знаю, что если ты рядом — даже тишина становится мягкой. Юджин не ответил. Он просто прижался к нему — как будто искал тепло, которое могло бы растопить лёд внутри. И оно растопило. Через несколько минут дыхание Юджина стало глубоким. Руки расслабились. Лицо — спокойным. Паксли ещё долго лежал, не двигаясь, слушая его дыхание. Он знал — это не просто сон. Это доверие. Это то, что он так долго искал: место, где можно быть собой. Даже если ты не можешь уснуть. Даже если ты боишься. Даже если ты просто… нуждаешься. И в этом объятии — без слов, без требований, без ожиданий — они были вместе. Не потому, что должны. А потому, что хотят. И это было лучше, чем любой сон.