II. Между строк

К восьми вечера мы уже заняли позиции возле гобелена с танцующими троллями — тех самых, которые вот уже несколько столетий плясали с одинаково идиотским выражением лиц, словно им вечно играли одну и ту же мелодию. Я присела на корточки, нервно постукивая палочкой по колену и прислушиваясь к дыханию замка — Хогвартс в такие моменты всегда будто замирал, накапливая в стенах будущие неприятности. — Может, они передумали? — прошептала Гермиона, сжимая ремень сумки так, словно собиралась в случае чего отбиваться ею от судьбы. Я повернулась к ней с видом человека, который только что услышал самую нелепую гипотезу века. — Близнецы? Передумали устроить хаос? — я тихо фыркнула. — Скорее Снейп начнёт носить розовое, называть нас «солнышками» и раздавать карамельки за правильные ответы. Словно сам Хогвартс решил поддержать мою репутацию пророка, где-то этажами выше грянул оглушительный грохот. За ним последовала настоящая симфония катастрофы: лязг доспехов, истеричные вопли портретов, звук падающего чего-то тяжёлого… и, да, йодль. Самый настоящий. — Это что, «Одинокий пастух» в исполнении хора доспехов? — недоверчиво прошептала Гермиона, уставившись в потолок. Я прищурилась, прислушиваясь, словно знаток музыкальных тонкостей. — Не-а, — уверенно сказала я. — Это «Богемская рапсодия». Причём версия с художественным надругательством. Фред всегда питал слабость к классике. Наверху послышался топот, грохот усилился, а затем мимо нас пронёсся Филч — растрёпанный, красный, бормочущий что-то такое, от чего средневековые палачи наверняка делали бы заметки. — Пошли! — шепнула я и резко дёрнула гобелен. Мы нырнули за ткань, и тайный ход тут же сомкнулся вокруг нас узким, пыльным коридором. Очень пыльным. Настолько, что я начала подозревать, что домовые эльфы объявили этому месту персональный бойкот лет этак триста назад. — Кто-нибудь… апчхи!.. чихнул на меня паутиной? — прошептала я, продвигаясь вперёд на ощупь. — Тише! — прошипела Гермиона так, будто сама стала частью стены. — Извини, — буркнула я, — но у меня аллергия на… о, Мерлин, что это за запах? — Судя по всему, — деловито отозвалась Гермиона, — здесь давно умерла какая-то мелкая живность. — Спасибо за уточнение, — простонала я. — Теперь мне психологически гораздо комфортнее. Спустя вечность (на самом деле — минуты три, но в таких местах время течёт из вредности) мы уткнулись в деревянную панель. — Теперь что? — тихо спросил Гарри. — Теперь… — я нащупала нужный участок и осторожно надавила, — мы молимся, чтобы близнецы ничего не перепутали. Потому что если да, то следующий пункт нашей экскурсии — кабинет Снейпа. И я морально к этому не готова. Панель беззвучно отъехала в сторону. Мы оказались за шкафом в тёмном кабинете Филча. — Люмос, — прошептала Гермиона. В тусклом свете палочки помещение выглядело ещё мрачнее обычного. Папки с делами нарушителей громоздились повсюду, словно памятники человеческой глупости, на стенах висели ржавые кандалы (я очень надеялась, что это исключительно дизайнерское решение), а в углу зловеще поблёскивал тот самый сундук. — Так, — я потёрла руки, — настало время покопаться в чужом грязном белье. В переносном смысле, конечно. Хотя… зная Филча, я бы не стала исключать и буквальный вариант. — Ракель! — шикнул Гарри. — Гермиона, — прошептала я, — давай заклинание. Она взмахнула палочкой, и по комнате разлилось голубоватое свечение, медленно стягиваясь к нескольким папкам на столе… и, разумеется, к сундуку. — Ну конечно, — вздохнула я. — Было бы слишком просто, если бы нужное лежало сверху с подписью «секреты Тайной комнаты, не трогать». — А что с замками? — Гарри подошёл ближе. — Сейчас узнаем… — я наклонилась к первому. — Ага. Обычный маггловский. Близнецы научили меня открывать такие ещё в восемь лет. Правда, тогда объектом был шкафчик Перси со сладостями. Я усмехнулась, доставая из кармана тонкую шпильку. — Во имя науки, справедливости и семейных традиций, — прошептала я и принялась за работу. Пока я возилась с замками, из коридора донеслись новые звуки — доспехи, судя по всему, перешли от хаотичного концерта к полноценному музыкальному безумию. Теперь это было попурри. Причём не абы какое, а с душой. И с надрывом. — Они что, серьёзно добавили «Котёл, полный горячей любви»? — пробормотала я, ковыряясь во втором замке. — У близнецов абсолютно отсутствует музыкальный вкус. Это даже не субъективно. Это медицинский факт. — Ракель! — прошипела Гермиона, сжимая палочку так, будто была готова применить её ко мне, а не к врагам. — Сосредоточься! — Я многозадачная, — обиделась я шёпотом. — Могу одновременно вскрывать замки, критиковать репертуар и морально осуждать родственников. Кстати… — щёлк. — …готово! Последний замок поддался с таким удовлетворённым щелчком, будто сам был рад наконец-то закончить свою службу Филчу. Крышка сундука скрипнула, словно старый сустав, и перед нами открылось его нутро: стопки пергаментов, пыль веков, и — я прищурилась — нечто подозрительно похожее на кошачью шерсть. — Фу, — искренне сказала я. — Он что, архивы с миссис Норрис вместе хранит? — Быстрее, — Гермиона уже направляла палочку. — Ревелио Ресенс! По кабинету пробежало мягкое голубоватое свечение, словно магия сама взяла фонарик и сказала: «Так, где тут что-нибудь интересное…» Несколько папок на столе засветились, а затем — разумеется — внутренний отсек сундука. — Ну конечно, — вздохнула я. — Куда же без сундука. Всё самое вкусное всегда в самом неудобном месте. Я сгребла светящиеся папки, прижимая их к груди, как особенно компрометирующие письма. — Вот эти. Недавно просмотренные. Тёпленькие. Почти как булочки, только с историей и потенциальной смертью. И именно в этот момент Хогвартс решил напомнить нам, что счастье — понятие мимолётное. Где-то совсем рядом раздался грохот. Потом ещё один. А затем — отборный, сочный, пропитанный ненавистью к миру мат Филча. — О нет, — побледнела Гермиона. — Он возвращается! — Хватай всё, что светится! — скомандовала я, не теряя присутствия духа. — Быстро, за шкаф! Если что — делаем вид, что мы мебель! Мы нырнули в тайный ход ровно за секунду до того, как дверь кабинета распахнулась с таким звуком, будто её вышибли ногой. Я успела закрыть панель, и мы замерли, прижавшись к стене. Сквозь узкую щель я видела, как Филч влетел в кабинет — растрёпанный, красный, с лицом человека, который вот-вот вспомнит, что у него есть цепи. — Рыжие демоны… — бормотал он. — Средневековые методы… кандалы… разрешение от директора… — Не дышать, — одними губами прошептала я. Филч подошёл к сундуку. Моё сердце решило, что это идеальный момент, чтобы попытаться вырваться из груди и сбежать первым. Гермиона рядом со мной превратилась в статую — вторую за эту ночь, если честно. Завхоз наклонился… порылся… и вытащил из верхнего отделения бутылку. — Успокоительное… — пробормотал он. — Для нервов… Он хлопнул крышкой, развернулся и снова вылетел из кабинета, унося с собой запах злости, старых коридоров и подавленных мечтаний о тишине. Мы не двигались ещё секунд десять. На всякий случай. — Я чуть не… — начал Гарри. — Потом обсудим! — прошипела я. — Уходим, пока судьба не передумала! Мы мчались по тайному ходу обратно, прижимая папки к бокам, как контрабанду. Пыль снова лезла в нос, паутина цеплялась за волосы, но сейчас мне было всё равно — я была слишком занята тем, чтобы выжить. Наконец мы вывалились из-за гобелена в пустой коридор. — В восточное крыло! — прошептала я. — Там… — СТУДЕНТЫ В КОРИДОРЕ! — раздался противный, визгливый голос. — Пивз, — простонала Гермиона. — Бежим! — заорала я, хватая их за руки. Мы понеслись, как будто за нами гнался сам Снейп с сочинением на тему «Почему Поттер виноват» наперевес. За спиной слышался злорадный хохот Пивза и чьи-то приближающиеся шаги. — Сюда! — я дёрнула их за гобелен с русалками, играющими в шахматы. — Да, сейчас не время обсуждать стратегию! За гобеленом оказалась узкая ниша. Мы втиснулись туда, затаив дыхание. Мимо прошёл кто-то из преподавателей. По характерному бормотанию про «невыносимых Уизли» и быстрые шаги я безошибочно опознала профессора Флитвика. — Кажется, пронесло, — выдохнула я. — Ракель, — Гермиона посмотрела на меня очень внимательно, — откуда ты знаешь про эту нишу? — Скажем так, — я ухмыльнулась, — в прошлом году у меня была… насыщенная социальная жизнь. — Я не хочу знать, — простонала она. — И правильно! — я уже разворачивала папки. — Потому что у нас есть кое-что куда интереснее. Я развернула первый пергамент. Бумага была плотной, пожелтевшей от времени и пахла так, будто последние полвека пролежала в компании сырости, секретов и очень нехороших решений. Мы склонились над текстом, подсвечивая строки палочками, словно археологи, которым внезапно выдали доступ к школьному архиву катастроф. «Инцидент в Хогвартсе, 1943 год. Серия нападений на магглорождённых студентов… все жертвы найдены в тяжёлом эмоциональном состоянии… единственная окаменевшая жертва — Миртл Уоррен…» — Миртл? — Гарри нахмурился. — Плакса Миртл? — Та самая, — я кивнула. — Судя по всему, у неё был крайне неудачный школьный год. И финал, прямо скажем, тоже так себе. — Подожди, — Гермиона резко выхватила у меня пергамент, пробегая глазами строки. — Здесь прямо сказано: Тайная комната уже открывалась. Пятьдесят лет назад! — Прекрасно, — пробормотала я. — Значит, у нас не уникальный кошмар, а хорошо забытый старый. Обожаю традиции. Я взяла следующий документ, аккуратно расправляя края. «Особая награда за заслуги перед школой присуждена старосте Слизерина Тому Реддлу за раскрытие личности преступника и предотвращение дальнейших нападений…» — Староста Слизерина, герой школы, — протянула я. — Уже звучит подозрительно. Обычно на этом этапе выясняется, что он либо манипулятор, либо будущий тёмный маг. Или и то и другое. — А вот и вишенка на торте, — Гарри развернул третий пергамент. «Студент третьего курса Рубеус Хагрид исключён из школы за содержание опасного существа, повлекшее смерть ученицы». Мы одновременно подняли головы и уставились друг на друга. — Хагрид?.. — тихо произнесла я. — Наш Хагрид? Который извиняется перед пауками и называет драконов «лапочками»? — Это ошибка, — твёрдо сказала Гермиона. — Хагрид бы никогда не причинил вред ученикам. Он может случайно создать новую форму жизни, но злонамеренно — ни за что. — Смотрите дальше, — Гарри перевёл палочку ниже. — Его палочку сломали… но Дамблдор настоял, чтобы оставить его в школе. Лесником. — То есть, — медленно начала я, — не выгнали, не отправили в Азкабан, а просто сказали: «Ну ладно, будешь жить рядом с детьми и опасными существами». Очень логично. — Получается, — задумался Гарри, — Том Реддл обвинил Хагрида в открытии Тайной комнаты. — И получил за это награду, — кивнула я. — Я видела этот трофей в зале. Блестящий, ухоженный. Прямо как его репутация. — Но это же нелепо! — Гермиона почти зашептала. — Хагрид любит странных существ, да, но он никогда бы не… — Тс-с, — я быстро закрыла ей рот ладонью. По коридору снова прошли шаги. Мы замерли, прижав папки к груди, будто это были последние улики нашей невиновности. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже Пивзу. Шаги приблизились… задержались… и ушли дальше. Мы не двигались ещё добрую минуту. — Нам пора, — наконец прошептала Гермиона. — Скоро отбой. — Секунду, — я вытащила последний пергамент. — Тут ещё кое-что. Протокол допроса. «Реддл утверждает, что обнаружил существо в подземельях замка… Хагрид отрицает причастность… Существо не найдено…» — Какое существо? — нахмурился Гарри. — Не уточняется, — я перелистнула страницу. — Только расплывчатые формулировки. «Чудовище Слизерина». Очень информативно. Прямо вижу, как следственная комиссия пожимает плечами и говорит: «Ну, чудовище так чудовище». — Нужно поговорить с Хагридом, — решительно сказал Гарри. — Конечно, — кивнула я, начиная аккуратно складывать документы. — Подойдём и между делом спросим: «Хагрид, а ты случайно полвека назад не открыл Тайную комнату и не выпустил древнего монстра?» Непринуждённо, без давления. — А у тебя есть вариант получше? — огрызнулся он. — Есть, — вмешалась Гермиона. — Нужно выяснить, кем стал этот Реддл. Почему именно он выдвинул обвинение. И почему ему так легко поверили. — И главное, — добавила я, — почему всё повторяется сейчас. Если Хагрида исключили, а существо так и не нашли, то кто… Договорить я не успела. Где-то в коридоре раздался грохот и крайне выразительные ругательства. — Похоже, близнецы решили выйти на бис, — усмехнулась я. — Пойдём, пока весь замок не собрался на их концерт. Мы выбрались из-за гобелена и двинулись дальше. Сверху доносился многоголосый хор доспехов, уверенно отбивающий ритм «We Will Rock You». — Ладно, — признала я, — возможно, музыкальный вкус у них всё-таки есть. — Ракель! — шикнула Гермиона. — Сейчас не время. — Я просто готовлюсь морально, — пожала я плечами. — Потому что завтра нас ждёт очень неловкий разговор с Хагридом. И у меня плохое предчувствие, что он будет сопровождаться чаем, печеньем и тяжёлым взглядом разочарования.