II. Ржавый вкус

Ноябрьский вечер опустился на библиотеку Хогвартса с той особенной, почти торжественной тишиной, когда воздух кажется плотным, а любой звук — дерзким нарушением векового покоя. Даже шорох переворачиваемых страниц звучал так, словно кто-то осмелился чихнуть на похоронах уважаемого архимага. Я двигалась между стеллажами осторожно, как опытный вор — не из-за страха, а из врождённого уважения к месту, где книги могли быть опаснее заклинаний. Свечи горели редкими островками света, вытягивая из полумрака названия фолиантов, написанные шрифтами, от одного взгляда на которые начинала болеть голова. Большинство студентов благоразумно сбежали по гостиным, спасаясь от сырости, которая в ноябре проникала в замок без приглашения, как особо наглый полтергейст. Я скользнула мимо стола мадам Пинс и понизила голос до почти интимного шёпота: — Мадам Пинс… вы сегодня просто великолепны. Это новая причёска или библиотечное освещение наконец подчёркнуло вашу внутреннюю строгость? Она подняла на меня взгляд, от которого обычно хотелось немедленно признаться во всех грехах — включая те, что ещё не совершила. Пауза затянулась ровно на секунду дольше нормы. И всё же я уловила едва заметное движение губ. — Мисс Уизли, — сухо произнесла она, — вы помните правило о тишине? — Разумеется, — я прижала ладонь к груди. — Я буду вести себя тише, чем мысль профессора Биннса о выходных. Это, конечно, было на грани — но я выжила. Углубляясь в библиотеку, туда, где пахло старой магией, пылью и чужими тайнами, я позволила мыслям вернуться к событиям последних недель. Кошка Филча, надписи, паника, шёпоты в коридорах. И Джинни. Особенно Джинни — слишком молчаливая, слишком рассеянная, словно часть её внимания постоянно находилась где-то ещё. В дальнем углу, почти слившись с мебелью, обнаружились Гарри и Гермиона. Они склонились над таким огромным томом, что его можно было использовать в качестве оружия при самозащите. В мерцании свечей оба выглядели уставшими и непривычно взрослыми — как люди, которым рано пришлось понять, что мир не ограничивается домашними заданиями. Я опустилась на стул напротив так тихо, что они всё равно подпрыгнули. — Расслабьтесь, — прошептала я. — Я всего лишь ваш дружелюбный ночной кошмар. Если вы хотели слиться с обстановкой, зря выбрали библиотеку. Для полной конспирации рекомендую подземелья или гардероб Снейпа. Там даже мысли не задерживаются. — Ракель! — Гермиона машинально накрыла страницу рукой, но название я всё равно успела прочесть. — «Величайшие магические происшествия XX века», — протянула я. — Очаровательно. То есть это либо паника, либо вы решили развлечься перед сном. Скажите честно, Биннс вас шантажирует? Гарри устало провёл рукой по лицу. — Это не так смешно, как тебе кажется. — А жаль, — вздохнула я. — Смех сейчас был бы очень кстати. Я наклонилась ближе, понизив голос: — Послушайте. Вся эта история с Наследником… она трещит по швам. Если древнее зло проснулось, чтобы очистить школу, начинать с кошки — странный стратегический ход. Что дальше? Нападение на декоративные доспехи? Психологическое давление на портреты? Гарри невольно усмехнулся. Гермиона фыркнула, тут же сделав вид, что подавилась воздухом. — Но вы что-то знаете, — продолжила я уже без шутливой интонации. — И мне не нравится, что вы это скрываете. Так что говорите. Я обещаю быть… почти серьёзной. Они переглянулись — быстро, слаженно, как люди, которые слишком часто делили опасные тайны. Я терпеливо ждала, крутя перо между пальцами и прикидывая, насколько уместно будет наложить Муффлиато. Близнецы уверяли, что заклинание абсолютно безвредно. В большинстве случаев. — Я слышу голос, — наконец сказал Гарри. — Прекрасно, — кивнула я. — Значит, ты тоже дошёл до этого этапа. Обычно он наступает после недели без сна. — Ракель, — Гермиона посмотрела на меня предупреждающе. — Ладно, молчу… почти. — Это голос, — продолжил Гарри, — которого больше никто не слышит. Юмор испарился. Не резко — медленно, как тепло из плохо заколдованной комнаты. — И о чём он? — спросила я осторожно. — О крови. Об убийстве. Я выдохнула, стараясь, чтобы это не прозвучало как признание в капитуляции. — Итак, — подвела итог я, — у нас есть загадочный голос с манией величия, окаменевшая кошка, надписи на стенах и школа, которая делает вид, что всё под контролем. Замечательно. Просто мечта любого студента. Осталось только раздать значки и открыть кружок. Я слабо улыбнулась: — «Клуб переживших очередную катастрофу Хогвартса». Вступительный взнос — крепкие нервы и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Гарри посмотрел на меня благодарно. Я это заметила. И в тот момент шутки были не способом отвлечься — а единственным способом не испугаться по-настоящему. Гарри вдруг застыл посреди движения, будто кто-то нажал невидимую кнопку «пауза». Его зелёные глаза расширились, взгляд стал острым и сосредоточенным, а всё тело напряглось с пугающей, почти звериной точностью — так замирают охотничьи псы за секунду до броска. — Вот! — он резко выпрямился, едва не опрокинув стул. — Прямо сейчас. Вы… вы не слышите? — Если не считать характерного треска моего рассудка, покидающего эту беседу, — пробормотала я, — то нет. Шутка вышла кривой и повисла в воздухе без поддержки. Гарри выглядел не просто взволнованным — он был по-настоящему напуган. Лоб блестел от пота, дыхание сбилось, зрачки расширились так сильно, что радужка почти исчезла, превращая взгляд в тёмную бездну. — Он движется… — прошептал он, медленно поднимаясь. — Куда-то вверх… сквозь стены… — Сквозь стены? — Гермиона нахмурилась, и я почти слышала, как в её голове со щелчком запускается логическая машина. — Но тогда это означает… — …что наш невидимый приятель либо призрак с нездоровыми фантазиями, либо нечто, способное игнорировать физику, — подхватила я. — Прекрасно. А я-то надеялась, что это просто Пивз решил сменить жанр и уйти в психологический триллер. — Это не Пивз, — Гарри отрицательно мотнул головой, не отрывая взгляда от пустоты перед собой. — Этот голос… он хочет крови. Не фигурально. По-настоящему. — Отлично, — я кивнула с видом человека, делающего важную пометку. Достала пергамент и начала демонстративно писать. — Значит, вычёркиваем Пивза. Кто остаётся? Злобный призрак? Невидимый вампир? Филч после особенно тяжёлой недели без выходных? — Ракель, — Гермиона бросила на меня строгий взгляд, — может, сейчас не лучшее время? — Прости, — я убрала перо. — У меня это рефлекс. Когда ситуация выходит из-под контроля, мой сарказм берёт управление на себя. Спроси Перси — он даже хотел составить каталог. Рабочее название: «Фразы, после которых в меня хочется бросить книгу». Гарри вдруг вздрогнул и медленно опустился обратно на стул, словно силы разом его покинули. — Он исчез… — выдохнул он. — Но он был здесь. Я уверен. Клянусь всем, что для меня важно. Его руки слегка дрожали, и это было куда страшнее любых слов. — Ладно, — я придвинулась ближе и понизила голос. — Нам нужен план. Настоящий. А не стратегия уровня «сидим тихо и надеемся, что голос выберет другую жертву». — И что ты предлагаешь? — Гермиона нервно накручивала прядь волос на палец. — Пойти к профессорам? — О да, блестящая идея, — я закатила глаза. — «Профессор Макгонагалл, добрый вечер. Небольшое уточнение: Гарри слышит кровожадные голоса в стенах. Нет, это не стресс и не последствия полёта на метле. Просто замок решил немного поэкспериментировать». — Они решат, что я сумасшедший, — мрачно сказал Гарри. — Или что ты как-то замешан в истории с миссис Норрис, — добавила я. — Хотя, будем честны: если бы ты строил карьеру злодея, ты бы начал эффектнее. Например, с массового заколдовывания мантий Снейпа. Розовый цвет. Блёстки. Полный драматизм. На этот раз оба не выдержали. Улыбки были слабыми, натянутыми, но настоящими. Напряжение чуть ослабло, словно кто-то приоткрыл клапан. Иногда смех не решает проблему. Но он даёт возможность перевести дыхание — прежде чем станет по-настоящему страшно. — Кстати о странностях, — я понизила голос и невольно оглянулась на тёмные проходы между стеллажами, где тени жили своей собственной, явно подозрительной жизнью. — Вы за Джинни в последнее время ничего… эдакого не замечали? Они снова переглянулись. Не быстро, не неловко — слишком осознанно. У меня внутри неприятно кольнуло. — Вообще-то… — Гермиона начала осторожно, подбирая слова так, будто шла по тонкому льду, — я давно хотела с тобой об этом поговорить. Она ведёт себя… непривычно. — Непривычно — это как? — я подалась вперёд. Сердце ускорилось, будто решило обогнать поезд Хогвартс-Экспресс. — Как тень в гостиной, — Гермиона нахмурилась. — Может часами сидеть в углу, не двигаясь. Почти не разговаривает с другими первокурсниками. А когда к ней обращаются… будто возвращается откуда-то издалека. Смотрит так, словно внезапно забыла, где находится и кто перед ней. — И она всё время что-то пишет, — добавил Гарри. — В чёрном дневнике. — В дневнике? — я резко выпрямилась, едва не зацепив локтем стол. — Особые приметы? — Самый обычный, — пожал плечами он. — Небольшой, тёмная обложка. Ничего особенного. А что? — Не знаю… — я медленно покачала головой. — Просто это на неё не похоже. Джинни никогда не была из тех, кто изливает душу пергаменту. Она предпочитала действовать. Желательно громко и с последствиями. — Как и все Уизли, — Гермиона слабо улыбнулась. — Эй! — я возмущённо фыркнула. — Мы не хаотичные. Мы динамичные. С выраженной склонностью к инициативе. Особенно если эта инициатива нарушает минимум три школьных правила. Я замолчала. Мысли складывались в узор, который мне совсем не нравился. — А знаете, что настораживает больше всего? — прошептала я. — У меня ощущение, что это не отдельные странности. Голос, который слышит Гарри. История с миссис Норрис. Состояние Джинни. Будто кто-то разложил перед нами одну и ту же загадку, просто по частям. — Причём половину деталей потеряли, — мрачно заметила Гермиона, — а оставшиеся от разных наборов. — И инструкция к сборке на русалочьем, — добавила я, — в темноте. Под водой. И с пометкой «удачи не желаем». — Тогда что нам делать? — спросил Гарри, машинально проведя пальцами по шраму, словно проверяя, на месте ли он. — Для начала, — я выпрямилась, — собираем максимум информации. Гермиона, не говори, что ты ещё не начала вести список подозрительных происшествий, временные графики и, возможно, карту странных звуков в трубах. Гермиона покраснела и, не глядя на нас, вытащила из сумки аккуратно исписанный пергамент. — Вообще-то… я действительно начала делать записи. — Вот! — я довольно кивнула Гарри. — Поэтому у нас всё ещё есть шанс. Гермиона — мозг операции, я — сомнительный моральный компас и официальный поставщик сарказма, а ты — ходячий магнит для катастроф. — А ещё я составила примерный график дежурств, — продолжила Гермиона, полностью проигнорировав мою классификацию. — Мы можем по очереди наблюдать за… Грохот, раздавшийся где-то в глубине библиотеки, оборвал её на полуслове. Мы все подскочили одновременно, а я, к своему глубочайшему стыду, издала звук, подозрительно напоминающий сдавленный писк. — Всего лишь упавшие книги, — прошептала Гермиона, но при этом её пальцы так сжимали палочку, будто она собиралась в любой момент вызывать кого-нибудь на дуэль. Желательно сразу весь раздел «Опасные заклинания». — Или, — добавила я драматическим шёпотом, наклоняясь ближе, — это дух библиотеки, окончательно доведённый студентами, которые загибают уголки страниц. Представляете заголовки в «Ежедневном пророке»? «УЖАС В ХОГВАРТСЕ: призрак-библиофил мстит за помятые фолианты. Закладки объявлены вне закона». — Тише! — шикнула Гермиона, оглянувшись. — Кстати о призраках, — неожиданно оживился Гарри. — Может, стоит поговорить с Почти Безголовым Ником? Он живёт в замке веками, наверняка знает что-нибудь о Тайной комнате. — Отличная мысль! — я радостно хлопнула в ладоши и тут же получила испепеляющий взгляд мадам Пинс. — Только, пожалуйста, давайте без Кровавого Барона. У него и так явные проблемы с управлением гневом, а мне хотелось бы дожить хотя бы до каникул в слизеринских подземельях. — А Плакса Миртл? — предложила Гермиона. — Её туалет рядом с местом нападения. — О, прекрасно, — я всплеснула руками. — Поговорим с самым эмоционально нестабильным призраком в истории Хогвартса. Спросим о голосах, крови и древних тайнах. Что может пойти не так? Максимум — затопление этажа и коллективная истерика. — У тебя есть вариант получше? — раздражённо спросила Гермиона. — Вообще-то, да, — я наклонилась ближе. — Мы можем… Договорить я не успела. Шаги. Чёткие, уверенные, совершенно лишённые шанса на удачный побег. Из-за стеллажей появилась высокая фигура в чёрной мантии. — Мистер Поттер. Мисс Грейнджер. Мисс… Уизли, — протянул Снейп, оглядывая нас с таким выражением, будто только что обнаружил плесень в любимом зелье. — Какое… любопытное собрание. — Добрый вечер, профессор! — я мгновенно расплылась в самой невинной улыбке. — Мы обсуждали домашнее задание по Зельям. Ваши лекции о свойствах лунного камня, знаете ли, невероятно вдохновляют. Особенно момент, где… эм… камень и луна… взаимодействуют. Взгляд Снейпа стал тяжелее свинца. — Удивительно, мисс Уизли, — холодно произнёс он. — Особенно если учесть, что лунный камень мы ещё не проходили. — Правда? — я округлила глаза. — Значит, я забежала вперёд. Люблю опережать программу. Профессиональная деформация любознательной личности. Кстати, профессор, эта мантия вам очень идёт. Чёрный — определённо ваш цвет. Подчёркивает… строгость характера. Снейп выглядел так, будто проглотил лимон, настоянный на желчи. — Минус десять баллов со Слизерина за неуместную фамильярность, мисс Уизли. И всем троим — немедленно вернуться в гостиные. — Конечно, профессор! — я вскочила и тут же «случайно» рассыпала пергаменты Гермионы. — Ой, какая неловкость! Сейчас-сейчас… Пока я с показной суетой собирала бумаги, список подозрительных происшествий аккуратно исчез в моём рукаве. Снейп наблюдал за этим спектаклем с выражением человека, который отчаянно жалеет, что не может варить яды прямо на месте. — Вон, — процедил он. — Уже уходим! — бодро отозвалась я. — Хотя, строго говоря, мы не уходим, а дисциплинированно покидаем помещение. Кстати, профессор, вы не задумывались о тёмно-синем? Или, скажем, о пурпурном? Очень благородно смотрелось бы… — ВОН! Мы вылетели из библиотеки под возмущённое шиканье мадам Пинс и взгляд Снейпа, способный прожигать стены. Лишь оказавшись в коридоре, я позволила себе перевести дух. — Ракель, — простонала Гермиона, — ты вообще умеешь молчать? — Зачем? — я пожала плечами. — Это мой фирменный стиль. Ну, после способности доводить Перси до нервного тика за три реплики. — Но это был Снейп! — Гарри покачал головой. — Он и так меня терпеть не может… — Расслабься, — я вытащила из рукава пергамент. — Пока он мысленно перекрашивал свою мантию по моему совету, я спасла наши записи. Кстати, можно анонимно отправить ему каталог магической моды… — У тебя явно шило в одном месте, — вздохнула Гермиона, хотя в голосе прозвучала улыбка. — Знаю, — подмигнула я. — А теперь найдём место поспокойнее. У меня есть план, и он вам не понравится. — Почему? — насторожился Гарри. — Потому что он включает нарушение примерно дюжины правил, риск отработок и шанс быть проклятыми. Зато мы узнаем кое-что важное. — Нет… — простонала Гермиона. — Только не говори, что ты собираешься… — Именно, — кивнула я. — Мы проникнем в кабинет Филча. — Что?! — хором выдохнули они. — Подумайте сами, — прошептала я. — Он здесь дольше всех. У него наверняка есть записи о старых происшествиях. Может, даже о прошлых открытиях Тайной комнаты. — Это безумие, — покачала головой Гермиона. — Абсолютное, — согласилась я. — Но если у вас есть идея лучше — я вся внимание. Они переглянулись. Гермиона выглядела как человек, у которого разум дерётся с совестью, а Гарри — как тот, кто давно смирился, что «нормально» ему не светит. — И как ты предлагаешь это провернуть? — наконец спросила Гермиона. Я улыбнулась самым невинным образом: — Нам понадобятся специалисты по хаосу. К счастью, я выросла с двумя такими. — Только не близнецы… — простонала Гермиона. — Именно они, — мечтательно протянула я. — Особенно сейчас, когда Филч слегка… эмоционально нестабилен после истории с миссис Норрис. Мы оккупировали пустой класс на четвёртом этаже — из тех, куда обычно заходят либо по ошибке, либо когда очень не хочется жить спокойно. Я сразу наложила на дверь Муффлиато. — Исключительно в образовательных целях, профессор Дамблдор, — прошептала я в пространство, на всякий случай. Замок — он такой, любит доносить. После этого я принялась расхаживать перед Гарри и Гермионой с видом полководца, готовящего вторжение в особо охраняемую крепость. — Итак, — я выудила из сумки потрёпанный пергамент. — План кабинета Филча. Любезно предоставлен Фредом и Джорджем. Не спрашивайте, откуда он у них. В нашей семье есть вопросы, на которые безопаснее не знать ответов. Я уже собиралась продолжить, но внезапно остановилась, нахмурившись. — Кстати, вы заметили, что Филч стал ещё более… экспрессивным после того, как его кошка превратилась в декоративную инсталляцию? Вчера он орал на первокурсника за грязные следы в коридоре ровно пятнадцать минут. Я засекала. Новый рекорд. — Ракель, — укоризненно сказала Гермиона. — Это не смешно. Он правда переживает. — Я знаю, — я подняла руки. — Просто пытаюсь снизить уровень всеобщего нервного тика. И всё-таки… есть в этом некоторая ирония. Из всех существ в Хогвартсе первой пострадала именно миссис Норрис. Как будто у вселенной очень узкий, но меткий юмор. — Что именно мы ищем? — вмешался Гарри, спасая нас от философских размышлений. — Всё, что связано с Тайной комнатой, — я постучала пальцем по пергаменту. — Старые отчёты, странные случаи, любые записи. Филч документирует нарушения так, будто готовит многотомную автобиографию под названием «Как ненавидеть детей и не сойти с ума». Архивы у него точно есть. Особенно сейчас — он наверняка перерыл всё в поисках ответа, что случилось с его кошкой. — А если нас поймают? — Гермиона нервно закрутила прядь волос. — Тогда, — я выдержала паузу, — вступает в действие план «Б». — Какой? — хором спросили они. — Я начну рассказывать Филчу свою новую теорию о причинах окаменения миссис Норрис. С классификацией магических существ, подробными примерами и обязательным отступлением про троллей с особо выразительным взглядом. Гарри с трудом сдержал смех. — А если он выдержит? — Тогда перейду ко второй части исследования: влияние лунных фаз на поведение кошек-привидений. К этому моменту он либо нас выгонит, либо добровольно сдастся целителям. Ладно, — я снова уткнулась в пергамент. — По плану близнецы устраивают отвлекающий манёвр на пятом этаже. Что-то с самовоспламеняющимися портретами и поющими доспехами. Подробности я не уточняла — из соображений психической безопасности. — И ради моего значка старосты, — тихо добавила Гермиона. — Ещё три года, Герм! — я сияюще улыбнулась. — Зато ты уже осваиваешь искусство стратегического игнорирования. Вдруг в коридоре послышались шаги. Мы замерли. Шаги приближались. — Быстро, — прошептала я, сгребая пергаменты. — План «Б»! К тому моменту, как дверь открылась, мы уже сидели чинно и благородно, а перед нами лежали учебники по Трансфигурации. — И тогда я сказала Снейпу, — громко продолжала я, — что фиолетовый мог бы выгодно подчеркнуть цвет его глаз… В проёме появилась профессор Макгонагалл. Её брови медленно поползли вверх, изучая нашу компанию. — Мисс Уизли, — произнесла она тем самым тоном, который в нашей семье считался официальным предупреждением, — могу я узнать, чем вы занимаетесь? — Учёбой, профессор! — я одарила её самой безупречной улыбкой. — Помогаю Гарри и Гермионе с… теорией цветовых изменений в Трансфигурации. — Вот как? — её взгляд задержался на подозрительно пустых пергаментах. — Абсолютно! Тема захватывающая. Например, вы знали, что при трансфигурации жабы в чашку сложнее всего добиться правильного оттенка зелёного? Я даже начала разрабатывать теорию… — Не стоит, мисс Уизли, — поспешно перебила меня Макгонагалл. — Просто… постарайтесь не превратить занятие в очередной эксперимент в стиле ваших братьев. — Я? — я изобразила искреннее изумление. — Никогда. Ну, разве что самую малость. Профессор покачала головой и ушла, бормоча что-то, очень похожее на: — Мерлин, помоги Хогвартсу с этими Уизли… — Это было близко, — выдохнул Гарри, когда шаги в коридоре окончательно растворились в тишине. — Слишком близко, — кивнула Гермиона, всё ещё настороженно прислушиваясь. — Может, нам стоит… отложить это? — Даже не думай, — я снова развернула пергамент с планом, расправив его на парте так решительно, словно собиралась объявить войну. — Отступать поздно. Теперь слушайте внимательно. Я ткнула пальцем в схему. — Филч делает обход третьего этажа сразу после ужина. Всегда. Значит, у нас будет примерно двадцать минут чистого времени, прежде чем он вернётся с выражением лица «я ненавижу всех и особенно вас». — Откуда ты знаешь его расписание? — подозрительно прищурилась Гермиона. Я невинно улыбнулась. — Скажем так… некоторые таланты передаются в семье. Как рыжие волосы. Или врождённая способность доводить Перси до нервного тика за тридцать секунд. — Итак, — я понизила голос, хотя заклинание по-прежнему надёжно глушило звуки, — ровно в восемь близнецы запускают свой… э-э… творческий проект на пятом этаже. Судя по формулировке в письме, это будет нечто настолько грандиозное, что отвлечёт не только Филча, но и, возможно, духов Хогвартса. — А мы? — Гарри наклонился ближе, явно втянувшись. — А мы в это время проскользнём в его кабинет через тайный ход, — я указала на едва заметную линию на плане. — Он начинается за гобеленом с танцующими троллями и выходит прямо за шкафом в кабинете Филча. — Звучит… подозрительно просто, — нахмурилась Гермиона. — О, не переживай, — отмахнулась я. — Простота закончится, как только мы окажемся внутри. Самое ценное Филч хранит в сундуке с тремя замками. Близнецы годами пытались его вскрыть. — И как успехи? — осторожно поинтересовался Гарри. — Неделя в больничном крыле и щупальца вместо рук, — пожала я плечами. — В целом — поучительный опыт. Поэтому мы пойдём другим путём. — Мне уже страшно, — пробормотала Гермиона. — Помнишь заклинание обнаружения магической активности? — я посмотрела на неё с победной улыбкой. — То, которое показывает, к чему недавно прикасались с помощью магии? Её глаза расширились. — Подожди… если Филч искал информацию о Тайной комнате… — То заклинание укажет на нужные документы, — торжественно закончила я. — Видишь? Иногда я бываю почти такой же умной, как ты. Почти. — А защитные чары? — спросил Гарри. — С этим вообще песня, — я хмыкнула. — Филч, скажем так, не доверяет магии. Его защита — это замки, цепи и… прочие механические радости. — Прочие? — насторожился Гарри. — Противоугонные сирены, — призналась я. — Не спрашивай. Особенно не спрашивай, почему однажды они запели оперу. Это был тяжёлый день для всех. Гермиона медленно вдохнула. — Значит… мы просто пробираемся, находим нужное и уходим? — Именно! — я широко улыбнулась. — Всё быстро, чисто и почти законно. — Что может пойти не так? — с сомнением спросил Гарри. — Всё, — радостно ответила я. — Абсолютно всё. Я свернула план и спрятала его в сумку. — Но признайтесь, — добавила я, — если бы всё шло гладко, это была бы не наша история.