Узницы Аквилариса (эп.I)

      Смежив веки, Веццо откинулся назад, упёрся ладонями в покрывало, застилающее мягкий песок, и подставлял лицо и поджарый торс солнцу. Он надеялся хоть немного загореть, а то его бледная изжелта-серая кожа выглядела болезненной в глазах большинства человекоподобных видов. От ясных лучей под веками становилось горячо и красно. Горьковато-солёный бриз доносил до ушей звуки курорта: шум прибоя и плеск купальщиков, поскрипывание и шелест пальм, возгласы детворы и обрывки взрослых бесед, басовитые зазывания лоточника, напевные и монотонные, как мантра:              — Джоган, пузырец, вафельные трубочки! Джоган, пузырец, вафельные трубочки!              Веццо приоткрыл веки и сощурился. Ослепительно-голубое небо исполосовали белёсые следы звездолётов, что постоянно выходили на орбиту и заходили на посадку. Над прибрежной зоной парили рукастые дроны-спасатели, готовые в любой момент вытащить из воды утопающих.              Туристы всех форм, цветов и размеров возлежали на шезлонгах и пледах, играли в мяч и догонялки. Между них валко прохаживался торговец-бесалиск; лоток сластей крепился ремнями к его плечам и упирался в здоровенное пузо. Насквозь пропитавшись пóтом, его майка стала прозрачной и облепила массивный коричневый торс. Правой верхней рукой он поминутно смахивал капельки пота с усов над широкими губищами и щетины на дряблом жирном подбородке, закрывающем всю шею. «Бедняга!» — посочувствовал Веццо: бесалискам, эволюционно приспособленным к холодам их родного мира, приходилось тяжко в жарком климате. Сочувствие сочувствием, но Веццо не мог не поморщиться, заметив, что стряхнутые капли пота летят прямо на сладости в лотке, а левая нижняя рука торговца периодически поправляет сзади портки, которые норовят свалиться, открывая впадину между ягодиц. Антенны, торчащие из густых чёрных волос Веццо, брезгливо втянулись, как глаза улитки.              Проводив антисанитарного бесалиска взглядом, он посмотрел на океан и среди множества разноцветных голов сразу заметил фиолетовые лекку наставницы. Она плескалась на мелководье: садилась на дно и позволяла накатывающим на берег небольшим волнам подбросить себя. Почувствовав внимание ученика, Лалия встала и направилась к нему, на ходу поправляя груди в чашечках лифчика.              Она была довольно высокой (впрочем, немудрено быть выше Веццо), а весь подкожный жир скапливался в бюсте и ягодицах, оставляя талию тонкой, а живот плоским, — синергия генетики и регулярных тренировок. Маленький белый купальник Лалии, казалось, светился на фоне её фиолетовой кожи, гладкой, мокро искрящейся под солнцем. Крутые бёдра выписывали восьмёрки, соблазнительно подрагивали ляжки и наливные груди, которые она по собственному признанию иногда поддерживала Силой, чтобы поменьше нагружали плечи и позвоночник и покрасивее подпрыгивали.              Когда Лалия приблизилась, Веццо поднял к ней руку с полотенцем. Она мотнула головой, перекидывая лекку из-за спины на грудь, и аккуратно их промокнула. Нагнулась, бултыхая сиськами перед лицом Веццо и стягивая плавки, демонстрируя всем, кто находился позади, атласные половые губы. Заскребла аметистовыми коготками ластовицу плавок — очищала её от песка, нанесённого водой, пока она сидела на дне.              — Не люблю песок, — сообщила Лалия с жемчужной усмешкой. — Он жёсткий и грубый. И забивается во все щели.              — Это уж слишком, наставница. Я понимаю, что ваша задача — привлечь к себе побольше похотливых взоров, но сейчас вы перестарались, — укорил Веццо, пытаясь не глазеть на её вожделенный пах, и льстиво добавил: — Вы и с прикрытой пилоткой роскошны.              Рыцарь-джедай Лигм’алабья ГрокЛитóри-лиа и её падаван Веццо Вежлик прибыли на Аквиларис отнюдь не в отпуск. На курортных архипелагах, разбросанных по покрытой сплошным океаном планете, стали пропадать женщины, преимущественно тви’леки, хотя и других видов тоже. Туристки, эскортницы, торговки, экскурсоводши, под-гонщицы. Все они были красавицами, поэтому стражи порядка предположили, что похитители продали их в незаконное сексуальное рабство, и разослали по всей Галактике ориентировки. Но ни в самых злачных заведениях нижних ярусов Корусанта, ни в преступных притонах Нар-Шаддаа, ни в беззаконной вотчине хаттов на Татуине, — нигде в Галактике не обнаружилось ни одной пропавшей. Попытки поймать злоумышленников с поличным тоже не увенчались успехом. Тогда губернатор Аквилариса обратилась за помощью в Храм Джедаев, и Совет поручил миссию Лалии (она предпочитала это сокращённое имя) и Веццо. Лалия разработала план: она будет излучать сексуальность, чтобы привлечь внимание преступников, а когда те похитят её и доставят в своё логово, Веццо выследит их за счёт прочной ментальной связи учителя-джедая с падаваном и прикроет лавочку. Положившись на обострённую у чувствительных к Силе интуицию, наставница и ученик выбрали один из архипелагов Аквилариса, и вот они здесь.              Лалия встряхнула плавками — на щёку Веццо полетели тёплые солёные капельки, — отжала, легонько протёрла ими промежность от последних прилипших песчинок, надела и уселась на покрывало слева от падавана. Достала из своей сумочки белую ажурную шапочку и нацепила её, продев лекку в большие дырки.              — Сдаётся мне, та продавщица обманула вас, — хмыкнул Веццо. — Это не летняя тви’лекская шапочка, а кружевные стринги.              — Но красиво же! И на бёдра они мне всё равно не налезли, — беззаботно пожала плечами Лалия.              — Джоган, пузырец, вафельные трубочки! — в поле зрения вновь появился бесалиск-лоточник, бредущий в обратном направлении.              — У тебя наличка осталась? — не дожидаясь ответа, Лалия запустила руку в рюкзак Веццо и достала кошелёк с кредитными чипами.              Встала (на покрывале осталась парная круглая вмятина) и быстро пошагала вслед бесалиску, соблазнительно перекатывая объёмистыми полупопиями под облегающей белой тканью плавок. Она нагнала лоточника, о чём-то пощебетала с ним с лучезарной улыбкой, купила один пузырец и пошла обратно, предоставляя бесалиску обзор на аппетитную виляющую попу. Плюхнулась на прежнее место и протянула падавану пузырец на палочке.              — Спасибо, наставница, — Веццо машинально принял конфету. Щедрость джедайки радовала… даже при том, что угощение было куплено на его деньги. С другой стороны, все товары бесалиска были забрызганы пóтом и захватаны лапой, которой он поправлял спадающие с задницы портки. Веццо спросил: — А вы не хотите?              — А я у тебя пососу, — Лалия нагнулась и, глядя в глаза падавана, принялась шлифовать прозрачный розовый шарик длинным чуть заострённым языком. Вдруг её пурпурные глаза сузились, и она шепнула: — Заметил, как у него постоянно сваливаются штаны? Их оттягивает бластер в кармане.              За время совместных странствий Веццо усвоил, что внешняя ветреность гармонирует в наставнице с мудростью и профессионализмом многоопытного рыцаря-джедая. Вот и сейчас нарочито эротичное поведение, призванное спровоцировать похитителей, не умалило её наблюдательности. Чего не скажешь о падаване. Казалось бы, чего он там у Лалии ещё не видел? А всё равно отвлёкся на её прелести вместо того, чтобы смотреть по сторонам и подмечать детали!              — Только, что сваливаются, заметил, — антенны на голове Веццо стыдливо поникли. — Простите, наставница, я был недостаточно восприимчив: получил информацию, но не проанализировал… Вы думаете, это один из похитителей? Кто будет ходить по курорту с оружием, кроме сил безопасности и преступников?              — Сложно сказать, — прочмокала Лалия, продолжая облизывать пузырец в руке падавана.              — Может, задержим его прямо сейчас? Заставим выложить, кто он такой, и где его подельники…              — Не суетись. Придерживаемся плана.              — Но вы учили, что следует подстраивать планы в соответствии с течением Силы, а ригидно цепляться за изначальный замысел, когда обстоятельства изменились, чревато…              — А что изменилось? — Лалия недоумённо захлопала ресницами и заглотила пузырец.              «И впрямь, — задумался Веццо, разглядывая фиолетовый бугорок, вырастающий то на одной, то на другой щеке наставницы. — Во-первых, не факт, что этот бесалиск — наш клиент. Во-вторых, даже если так, нам нужен не один преступник, а всё их логово, где они прячут девушек. Мы не знаем, как устроена их организация, сколько у них глаз и ушей повсюду. Если они прознают, что их сообщника допрашивали, то плакала наша маскировка. Они заметут все следы раньше, чем мы отыщем их по показаниям бесалиска. Чего доброго, и похищенных девушек убьют, чтобы не оставлять свидетелей».              — Ничего. Вы правы, наставница, — признал Веццо. — Жаждой деятельности и немедленного успеха я неосознанно хотел избавиться от досады, что сам не заметил у лоточника бластер. Благодаря вашему наводящему вопросу я это понял.              — Умница. Джедаю дóлжно бдительно следить не только за миром вокруг себя, но и за собственными мыслями, — похвалила Лалия, выплюнув пузырец; с изрядно уменьшившегося шарика на пальцы Веццо закапала липкая слюна.              Падаван поцеловал конфету, ссасывая с неё сладкую слюну, а наставница продолжила вылизывать со своей стороны. Иногда их языки и губы встречались.       

***

      Нынешний экономический подъём Аквилариса был заслугой губернатора Нэйв Венгарис, сделавшей ставку на туризм. В частности, она всячески способствовала популяризации гонок на подах: по её указу многие затопленные города, годами пребывавшие в запустении, были переоборудованы в трассы. На одну из таких Веццо с Лалией и отправились с пляжа.              Многоместный пассажирский спидер нёсся по репульсорному мосту, по обе стороны которого раскинулась беспредельная океанская гладь. Мощный и влажный солёный ветер ласкал лица и приятно ерошил волосы (тем, у кого они росли). Из воды, поднимая рои радужных брызг, выпрыгивали завезённые с Набу айвы, парили на размашистых плавниках-крыльях и ныряли обратно. Впереди воздвиглись величественные руины — хаотично торчащие над водой накренённые каменные башни поросли разноцветными кораллами, нержавеющие металлические шпили сияли под солнцем. Из окон выпархивали квадутки, свивавшие гнёзда в покинутых разумными зданиях. Таково неостановимое и благое течение Силы: на место ушедшей жизни всегда является новая, но и ушедшая не исчезает бесследно, а преобразуется, подчас самым нежданным и чудесным образом.              «Всё сущее создано Силой, а значит, любоваться наставницей так же незазорно, как природой», — рассудил Веццо и покосился на Лалию. У неё были выразительные точёные брови и длинные пушистые ресницы (единственная растительность на телах тви’леков, призванная защищать глаза от пылевых бурь их родного Рилота), прямой нос, чувственные лиловые губы и маленький острый подбородок. На её голове по-прежнему красовались кружевные стринги, выдающаяся грудь выпирала под обтягивающим белым топиком, а бёдра едва прикрывали синие шортики с белой бахромой, мало не трещащие по швам под напором манящей мягкой плоти. Веццо сглотнул и отвернулся к океану, а то скоро уже выходить, и будет неловко подниматься с натянувшим шорты стояком.              В числе прочих болельщиков Веццо и Лалия прибыли на стадион и заняли места на плавучих трибунах. Всевозможные лоточники протискивались между рядов, предлагали еду, напитки и атрибутику. Вокруг царило радостное предвкушение, коего Веццо совершенно не разделял. Он не понимал, как можно не умереть со скуки, наблюдая, как куча драндулетов носится по кругу. Тем более, что чаще всего смотреть гонку приходилось даже не своими глазами, а на огромных мониторах, закреплённых на руинах напротив трибун.              Веццо достал из рюкзака датапад, проверил, есть ли тут сигнал Голонета, и загрузил свежие новости. Передовица гласила: «Скандал в Сенате!» Не то, чтобы его так увлекали дрязги политиканов, но если уж выбирать между ними и гонками…              Веццо проглядел статью по диагонали. Один из сенаторов позволил себе нелестное высказывание о губернаторе Венгарис: дескать она не уделяет должного внимания расследованию серийных похищений, потому что ей самой не грозит стать жертвой. (О тайной миссии джедаев, призванных губернатором, никто не знал). Другой сенатор возмутился: «Вы намекаете, что она недостаточно молода и красива, чтобы стать целью похитителей?» Первый возразил: «Я лишь имел в виду, что у неё надёжная охрана. А вот вы переходите на личности». Младший представитель от Набу генерал Бинкс вступился за губернатора Венгарис против обоих склочников, а те хором обозвали его идиотом. Канцлер Палпатин призвал всех к порядку.              — Политикой интересуешься? — наставница неодобрительно вздёрнула бровь. — Мастера из Совета горазды осуждать мои методы как недостаточно благочестивые, а сами вместо того, чтобы служить Силе, всё глубже погрязают в обслуживании власти.              — Тут про Аквиларис, — оправдался Веццо и показал Лалии датапад.              Мазнув по экрану пурпурным взглядом, она безразлично пожала плечами и вновь уставилась на трассу. Все поды уже рычали моторами на старте в ожидании сигнала.              — Вперёд! Вперёд! — азартно закричала Лалия, вскочила, задрала топик и запрыгала, тряся буферами с обширными лиловыми ареолами и толстыми сосками.              Грянул выстрел, и гонщики сорвались с места. Большелобый серокожий дурос так таращил на сиськи Лалии свои красные глазищи, что забыл следить за дорогой, и его под врезался в ограждение, едва стартовав. Повалил дым, к месту аварии слетелись дроиды-пожарные и медики.              Соседи зашикали на наставницу. Та уселась, натянула топик обратно и принялась насвистывать, невинно возведя очи горе. Веццо покачал головой и снова уткнулся в датапад.       

***

      Одетый в распахнутую цветастую рубашку с коротким рукавом и шорты, Веццо лежал на кровати и смотрел в потолок их с Лалией маленького номера. Левую руку он заложил за голову, правой перебирал ниточку бирюзовых бус, которую вплетал в волосы вместо падаванской косички, когда одевался по форме. Они с наставницей часто работали под прикрытием, поэтому носить традиционную причёску ученика-джедая было бы слишком палевно.              Лалия вышла из душа нагишом и раскрыла шкаф, где среди яркой курортной одежды висели две бурых робы. Веццо созерцал её изящную фиолетовую спину и приятно-округлые пухлые ягодицы, в который уж раз за день чувствуя наступление эрекции. Первым делом Лалия нацепила на голову… теперь уже совершенно точно трусы — свои собственные, жёлтенькие с кружевной каймой. Учитывая, что головные отростки тви’леков — тоже эрогенная зона, носить на них трусы, в принципе, логично.              — Что мне больше идёт? — Лалия повернулась к ученику, попеременно прикладывая к торсу вешалки с зелёным и прозрачно-синим безрукавными платьицами; у первого подол был коротким и плиссированным, у второго — ниже колен, зато косым, оставляющим обнажённой почти всю правую ногу и добрую половину ягодицы.              — Вам больше всего идёт быть голой, — честно ответил Веццо, шаря бесстыдным взглядом по груди, животу и паху с аккуратной узкой щёлочкой между половых губ.              Пурпурные глаза Лалии опустились к шевелению в шортах ученика. Она игриво улыбнулась и скрючила палец — шорты вместе с трусами сдёрнулись до колен, освобождённый член вздыбился и плюхнулся о напряжённый рельефный пресс, мошонка от возбуждения сжалась упругим шариком.              — Раз уж мы полагаемся на нашу связь в Силе, надо немножко её укрепить, — подмигнула наставница и озорно закусила нижнюю губу.              У Веццо глаза на лоб полезли и удивлённо встопорщились антенны, когда его член нацелился вертикально в потолок, а кожа целиком сползла с головки. А потом поднялась обратно. И снова спустилась. Хер дрочился сам!              Рассматривая секс как форму медитации, Лалия риторически вопрошала: «Как эффективнее всего общаться с Живой Силой, если не через процесс, служащий порождению жизни?» Они с Веццо «медитировали» и раньше, но сейчас она впервые применяла при этом Силу настолько явно — двигала в воздухе несжатым кулачком и хитро щурилась на стояк падавана, увитый вздутыми венами и, казалось, гудящий, как рукоять включённого меча.              Следуя примеру наставницы, Веццо поднял руку и попытался мысленно погладить тыльную сторону её ладони. Лалия учила, что ласкать мужчину стоит начинать сразу с гениталий, в которых сосредоточена вся живительная энергия, а затем постепенно распределять её по телу. Женская же энергия, наоборот, рассеяна по всему организму, поэтому прелюдию следует начинать с участков, наиболее удалённых от паха: рук, ног, головы, шеи, спины, груди… — и плавно направлять энергетические потоки к лону.              — Щекотно, — хихикнула Лалия. — Умница, трогай меня ещё!              Она повертелась, подставляя себя касаниям Веццо. Вытянув к ней обе ладони, он мысленно нежно почёсывал её слуховые конусы, похожие на приплюснутые рожки на месте ушей, гладил плечи и между лопаток, лодыжки и под коленками, массировал шею и лекку, сжимал груди. Увы, сам он прикосновений к шикарному телу наставницы не чувствовал — во всяком случае не физически; тактильные ощущения подсказывала разве что память о прошлых совместных «медитациях».              Зато Лалия, похоже, чувствовала всё, потому что начала томно постанывать. И продолжала бесконтактно ласкать ученика. Кожа ползала по изнывающему члену вверх-вниз, животе закручивалось тягучее волнение. Веццо перешёл на размеренное глубокое диафрагмальное дыхание, чтобы отсрочить оргазм. Наставница учила, что нужно не суетливо нестись к конечной цели, а сфокусироваться на настоящем, чтобы прочувствовать течение Силы в моменте каждой клеточкой тела, и тогда наслаждение процессом может даже превысить мимолётный кайф от кульминации.              — Смеркается, мне пора, — Лалия с сожалением посмотрела за окно. — Так какое выберешь?              — Зелёное, — выдохнул Веццо и кончил. Член конвульсивно задёргался, будто рычаг, накачивающий тело Силой, однако эякуляции не произошло. При сухом оргазме взбудораженная энергия не выплёскивается из организма, а равномерно разливается по нему, бодря и питая. (Пока Лалия учила Веццо этой технике, случались конфузы, когда, наоборот, сперма извергалась (и немало), но ни удовольствия, ни прилива сил он не чувствовал).              Лалия влезла в платьице, оправила подол и нагнулась, застёгивая босоножки, стоя к Веццо задом. Он заметил:              — Вы трусы забыли надеть.              — Так вот же, — выпрямившись, наставница проказливо накренила голову на бок, высунула кончик языка из уголка рта и постучала себя костяшками по лбу. Склонилась к падавану, так и лежащему с обмякающим членом наголо, нежно поцеловала в губы и с улыбкой трунькнула пальцем по носу: — Отдохни хорошенько, тебе меня ещё сегодня спасать.       

***

      Отужинав в ресторане филе даггерта, Лалия вышла на улицу и притворно-пьяной походкой пофланировала по тротуару. Городские огни разгоняли ночь. Справа мигали разноцветные голографические вывески баров, борделей, казино и клубов, слева — за стройным рядом пальм — по проезжей части сновали спидеры.              Левый желудок кольнуло. Похоже, повар плохо приготовил даггерта, и в нём остался яд. К счастью, яд даггертов был слабым, а тви’леки, чей родной мир не отличался плодородием, эволюционно приспособились переваривать практически любую пищу. Потому Лалия и не почуяла опасности, когда ей подали недоделанное блюдо. Но жалобу всё-таки стоит подать во избежание повторения подобных инцидентов, ведь не всем биологическим видам, посещающим Аквиларис, так повезло с физиологией. «Ой, а Веццо-то покушал? — спохватилась Лалия. — Ладно, не маленький, догадается заказать себе что-нибудь в номер».              Тёплый ветерок задувал под подол и оглаживал голую промежность. Несколько неуклюжие, но старательные Силовые ласки падавана успели лишь раздразнить Лалию. От предвкушения, что с ней сделают, если план подставиться похитителям увенчается успехом, у неё сосало под ложечкой, а вагина увлажнялась. Несколько раз к ней подходили познакомиться, но она не чувствовала в мужчинах злых замыслов, а одну только похоть, поэтому подавляла в себе искушение и отказывалась.              И уходила всё дальше от центральных туристических районов, пока не осталась совсем одна. Теперь справа от неё росли ряды пальм, перемежающихся горящими через раз фонарями, а слева по шоссе проносились редкие спидеры, в основном, грузовые, — в многочисленные заведения острова заводили свежие продукты для завтрашних дорогих гостей.              Впереди под одной из пальм шевельнулась тень — рослая фигура в чёрном плаще с капюшоном, прячущаяся за стволом. «Не по мою ли это душу?» — насторожилась Лалия, как вдруг сзади раздался голос со скользким неймодианским акцентом:              — Извиньитье, вьи нье подскажьитье, скьолько сьейчьяс градъюсов вышье абсольютного нулья?              Обернувшись, Лалия увидела безносую тускло-зелёную харю с бегающими красными глазками и трясущимися загнутыми книзу губами. Не успела она ничего сказать, как сзади её обхватили три мощных руки: поперёк груди, живота и таза. Четвёртая рука прижала к носу и рту респиратор. Лалия смекнула, что её собираются вырубить газом. Задержала дыхание, для вида квёло посопротивлялась, а затем расслабила мышцы и обмякла в четырёх лапах похитителя. Её ноги оторвались от земли. Украдкой приоткрывая веко, она увидела сквозь штриховку ресниц, что её кладут на заднее сиденье спидера, за рулём которого лобастый серокожий дурос. Неймодианец сел к нему вперёд, а здоровяк грохнулся рядом с Лалией и накрыл её мешком. Раздался знакомый бас бесалиска:              — Странно. Сколько девок раньше хватал, у всех сердце дико колотилось, пока не вырубались, а у этой будто изначально не билось вообще.              «Ага, вот эти ребята», — окончательно убедившись, что её сцапали искомые похитители, Лалия послала ментальный зов падавану: «Веццо!» А заодно попеняла себе, что забыла участить сердечный ритм для имитации ужаса беззащитной девицы перед тремя мужиками. Курортная атмосфера её расхлябала.              — Давайте, на всьякий случай, положьим ейё гдье-ньибудь на скамьейечке, — предложил пугливый неймодианец.              — Да просто сиськи у неё толстенные, вот сердце через жир до тебя и не достучалось, — беспечно отмахнулся дурос.              Спидер тронулся.              Лалия сфокусировалась на звуках ночного городка, то приближающемся, то отдаляющемся запахе океана и покачивании спидера на поворотах. Она рисовала в мыслях картину пути похитителей и периодически взывала к Веццо сквозь Силу, передавая свои ощущения и видения.              Промчавшись околицами, спидер добрался до восточного берега и влетел в пустой по ночному времени подводный тоннель. За стенами из транспаристила освещение тоннеля выхватывало окутанные тиной балки, вьющиеся водоросли и вёрткие косяки фаа. Поодаль, куда свет не достигал, клубилась зловещая мутно-зелёная тьма, в которой вальяжно ворочались огромные шестилапые тени убийц-опи и ещё кого-то, кого Лалия не смогла с ходу опознать.              В поросших кораллами скалах стали угадываться рукотворные формы: прямые углы, чёрные провалы окон в бахроме водорослей, покосившиеся ржавые каркасы. Сверившись с запомненной наизусть картой архипелага, Лалия заключила, что логово похитителей скрыто под гоночной трассой к северо-востоку от центрального острова, на нижних этажах затопленных древних руин. Она вновь мысленно воззвала: «Веццо!»

***

      Холодный душ не помог. Веццо по-прежнему не мог выкинуть из головы взгляд наставницы на его эрегированный член, поддерживаемый вертикально Силой. В её пурпурном взоре, одновременно снисходительно-насмешливом и заботливом, была спокойная зрелая самоуверенность и непосредственная игривость. От навязчивых мыслей о глазах Лалии — а вовсе не о сиськах и заднице — член опять стоял колом и истекал предъякулятом.              Дрочка Силой только раззадорила юного падавана. Один оргазм — это ничтожно мало после того, как Лалия целый день вертелась перед ним не в мешковатой робе, а в сексуальных нарядах, да ещё и заголялась постоянно! Энергия кипела в Веццо и требовала выхода. Но одинокая мастурбация — это расточительство. Лучше поделиться с кем-нибудь.              Веццо подошёл к двери номера и снял со стены трубку внутриотельной связи. Из динамика донеслось дребезжание дроида-консьержа:              — Добрый вечер, госпожа Алабья! Чем могу помочь?              — А… это её спутник.              — Ох! Господин Вежлик! Простите! — закудахтал дроид. — Чем могу помочь?              — А у вас… как бы… досуг, да? — Веццо было неловко, но не из-за темы как таковой. Выросший в Храме, а затем взятый в падаваны лишённой комплексов Лалией, он не вполне улавливал, как использовать принятые у мирян иносказания, и сейчас будто пытался общаться на языке, который едва начал учить; боялся, что его не поймут или посмеются над неправильной фразой. Вот ведь странно: даже у тех, кого не ограничивают законы и обычаи джедаев, связанных с сексом табу всё равно пруд пруди. Плюнув на экивоки, Веццо спросил: — Короче, можно у вас проститутку в номер заказать?              — Да, разумеется. Ради удовольствия гостей Аквилариса на планете разрешена проституция. Все труженики и труженицы этой сферы работают добровольно, получают стабильную зарплату (и чаевые от клиентов) и регулярно проходят медосмотры. Какую ценовую категорию вы предпочитаете?              — Низшую, — Веццо не жалел казённых средств, выделенных губернатором на операцию, но памятовал, что джедаю надлежит быть скромну.              — Пол?              — Женский.              — Биологический вид?              Веццо решил не рисковать:              — Гуманоида, пожалуйста.              Вскоре пришла девушка по вызову — тощая долговязая лесная никто, одетая в белый топик, чёрную мини-юбку и сапоги… и русый парик-каре с прямой чёлкой. На бровях и под круглыми чёрными глазками росли костяные рожки, отдалённо похожие на макияж. Лицо, покрытое изумрудной чешуёй, почти не имело мимической мускулатуры, поэтому казалось надменным и безразличным. Впрочем, таким оно, скорее всего, и было у повидавшей жизнь проститутки. Она смерила Веццо усталым холодным взглядом сверху вниз, явно не ожидая, что работа доставит ей удовольствие.              Экология Балосара, родной планеты Веццо, была настолько загрязнена промышленностью, что за множество поколений аборигены прибрели внешность — на взгляд других человекоподобных видов — болезненную и измождённую. Бледная изжелта-серая кожа и малый рост создали балосарам репутацию заморышей и скверных любовников, у которых слабая дыхалка, а в семени больше микропластика, чем сперматозоидов.              — Привет, я Веццо, — падаван улыбнулся, предвкушая, как разрушит стереотипы.              — Кадасса, — хмуро бросила никто. — Погибалки хоть есть?              Похоже, в самый дешёвый пакет услуг не входила вежливость с клиентом. Кадасса бесцеремонно ссылалась на ещё один общеизвестный факт: все балосары — наркоторговцы, сами плотно сидящие на своём товаре — палочках-погибалочках. Организм балосаров, эволюционно приспособленный к выживанию в токсичной атмосфере, не подвергался их разрушительному воздействию, чего не скажешь о психике — зависимость возникала сильнейшая.              Веццо подавил порыв похабно скаламбурить, что припас для гостьи другую палочку. Он старался соблюдать приличия, поэтому то, что позволил бы себе в обществе наставницы, отфильтровывал в беседе с незнакомой проституткой.              — Я за ЗОЖ, — хмыкнул он и попросил: — Сними парик, пожалуйста.              — А обычно мужикам нравится, — Кадасса пожала узкими острыми плечами и стащила парик, обнажая чешуйчатую лысину.              — Люблю естественность. Если бы я хотел обязательно девушку с волосами, такую бы и вызвал, — сказал Веццо. — Располагайся.              Кадасса села на край кровати и сняла сапоги. Взялась за топик, но тут Веццо, следуя урокам наставницы, опустился на пол, взял её тощую лодыжку и поцеловал грубую чешую на ступне. Затем принялся обсасывать пальцы и лизать между них. Кадасса брезгливо дёрнулась:              — Не строй из себя рыцаря, а? Если правда хочешь сделать мне приятное, трахни меня побыстрее, и я пойду.              — Я не рыцарь, — глядя на неё исподлобья снизу вверх, Веццо зловеще облизнулся и продолжил лобзать и массировать ногу.              Икра, под коленом, внутренняя сторона бедра, — он постепенно поднимался выше, а затем повторил процедуру с другой ножкой, покрывая поцелуями жёсткие изумрудные чешуйки, радуясь ощущению живой плоти в своих ладонях. Кадасса притихла и изредка тихо шипела.              Веццо встал коленом на постель между её раздвинутых ляжек (под задравшейся мини-юбкой показались серые трусики), стал стаскивать топик, попутно полизывая и чмокая подмышки и поднятые руки: плечи, локти, запястья, ладони, когтистые пальцы.              Повалив Кадассу навзничь, уперся ладонями в постель по обе стороны от неё и присосался к шее. С нажимом провёл языком между двумя маленькими шипами на подбородке. Поднялся к едва намеченным жёстким губам, с которых срывалось давленное сипение. Они приоткрылись, и навстречу языку Веццо высунулся длинный и тонкий раздвоенный язык Кадассы. Веццо немного поиграл с ним своим и опустился к плоской груди, а затем — к животу без пупка.              Снова сползши на пол, потянул за собой юбку и обнаружил, что на серой ткани трусиков расплылось тёмное мокрое пятно. Потянул их кромку вниз. Между больших чешуйчатых половых губ далеко торчали кожистые малые, дряблые и морщинистые, блестящие от смазки, будто глазурованные. Кадасса приподняла бёдра, давая Веццо снять с себя трусы, и раскинула ноги рогаткой, ухватившись за щиколотки.              — Ссскорее зассссади мне! — прошипела она, срываясь на рептильный акцент.              Но Веццо не торопился. Как и учила наставница, он наслаждался моментом, и томительная тяжесть эрекции в его штанах, в одиночестве дискомфортная, сейчас была приятной. Он и Кадисса были связаны общим желанием, оба были готовы и способны утолить жажду друг друга, и это было прекрасно. Он остро чувствовал течение Живой Силы, что прошивала них нитью и связывала воедино.              — Дай мне ссссвой пениссс, — взмолилась Кадасса.              — Как пожелаешь, — подмигнул Веццо.              Скинув безрукавку и шорты с бельём, он залез на кровать и раскорячился над Кадассой так, чтобы его гениталии были над её ртом, а её — под его. Припал губами к перевёрнутой вульве, целуя, вылизывая и засасывая мясистые лепестки половых губ и легонько описывая круги кончиком языка вокруг маленького твёрдого клитора, лакал щедро сочащуюся вязковатую смазку. Кадасса оплела его член змееподобным языком, как спиралью, ритмично усиливала и ослабляла сжатие, подводя к оргазму, а её пальцы нежно массировали мошонку. Изумрудные чресла вздымались, вдавливались Веццо в лицо. Она уже не могла терпеть! Что ж, не всем же обладать джедайской выдержкой. Напоследок поцеловав лобок Кадассы, Веццо слез с неё, взял под колени и закинул ноги себе на плечи.              — Сссссуй! Всссстафь! — сипела она в полубеспамятстве; чёрные глазки заволокли белёсые мембраны.              И Веццо вставил. Осклизлые стенки влагалища туго обхватили распираемый кровью член. Веццо заработал бёдрами, прислушиваясь к дыханию Кадассы, входя в наиболее приятный ей темп.              Кадасса забилась под ним и истошно зашипела, мотая головой, от чего её вываленный язык взвивался хлыстом. Вагина так крепко сжали член, что Веццо тоже кончил, — сперма залила рептильное лоно до краёв и брызнула на простыню, пробившись между половыми губами и постепенно расслабляющимся пенисом. Веццо лёг ухом на плоскую изумрудную грудь и вслушался в счастливое частое сердцебиение. Кадасса обняла его и прошептала:              — Сссспасссибо…              Так они и уснули в объятиях друг друга.              Сквозь грёзы чётко, словно наяву, падаван услышал мелодичный голос наставницы: «Веццо!» Какой-то миг ему чудилось, что Лалия вернулась ни с чем и действительно нашёптывает ему в ухо, склонившись над постелью. Затем он сообразил, что план сработал.