Узницы Аквилариса (эп.II)

      Бесалиск усадил Лалию куда-то и, придерживая за талию, похлопал по щекам. Она поняла, что пора перестать притворяться спящей, и открыла глаза. Она сидела на кушетке посреди тесного ярко освещённого отсека без окон. Перед ней возвышался бесалиск, за ним дурос копался в ящиках стола. Неймодианец топтался у двери, которую сторожил боевой дроид с трандошанским оглушающим карабином наперевес. Другой дроид, выключенный, стоял в углу и напрягал Лалию гораздо больше. Он был медицинским.              Бесалиск схватил платье узницы всеми четырьмя лапами и с треском разорвал. На кушетку и пол осыпались зелёные лоскуты.              — Вот так шлюшка! Белья не носит! — расхохотался дурос.              — Ношу вообще-то! — обиженно воскликнула Лалия и указала себе между лекку. — Я приличная девушка!              Бесалиск сорвал трусы с её головы, а дурос тем временем достал из ящика сканер и направил на узницу.              — О, это у вас голокамера? Погодите, я приму позу, — одаривая похитителей жемчужной улыбкой, Лалия влезла на кушетку с ногами, встала на колени и закинула руки за голову, демонстрируя свои соблазнительные изгибы во всей красе.              Неймодианец смущённо отвернулся. Бесалиск фыркнул:              — Ты под палочками-погибалочками, что ли?              — Нет. А у вас есть? — встрепенулась Лалия. — Люблю, когда мне кидают палки.              — Ну почему все женщины не могут быть такими, как ты? — ухмыльнулся дурос и просканировал лицо пленницы.              — Потому что тогда бы наш бизнес не процветал, — буркнул бесалиск.              Дурос запустил мед-дроида и подключил к нему сканер. Лалия поёжилась. Похоже, как и предполагалось, преступники продавали женщин в секс-рабство. Но зачем им дроид-хирург? Делает лоботомию для покорности? Лалия не хотела проверять. Она сосредоточила мысли на зловещей машине и что есть мочи напрягла пальцы, представляя, что гнёт ими металл. Из всех отверстий в корпусе дроида повалил дым, плоская голова повисла, большие белые глаза потухли.              — Опять! — всплеснул рукам дурос, отпрянув от дымящего дроида, и погрозил ему дуговым ключом: — Вот я тебе!..              — Ребят, а вы что, не рекрутёры из модельного агентства? — Лалия наивно захлопала ресницами, села на край кушетки, закинув ногу на ногу, и скрестила руки на груди. Бесалиск легко взвалил пленницу на плечо и поволок из отсека. Она колотила его кулачками по спине, болтала ножками и голосила: — Трусы хоть верните! Дайте срам прикрыть!              Дверь вела сразу в другой отсек, прямоугольный, значительно просторней медицинского. На стенах — в стыках между металлическими листами и вокруг заклёпок — бурели потёки ржавчины. Несколько дверей караулила в общей сложности дюжина дроидов с оглушающими карабинами. Пол у дальней от входа стены был застелен циновками, на которых сидел десяток голых девушек: людей, тви’леков, тогрут. Голова каждой была плотно обмотана бинтами; в зазорах между ними виднелись опухшие губы, затравленно блестели глаза. При появлении похитителя узницы забились в угол и прижались друг к дружке. Сердце Лалии заныло от жалости к бедняжкам. Она догадывалась, что им пришлось пережить, и что грозило в будущем. Швырнув новую пленницу к остальным, бесалиск вернулся в медотсек. Из-за открытой двери доносились лязг, скрежет, шипение сварки и ругань, — бандиты чинили дроида.              — Что с вами сделали? — прошептала Лалия, подползя на четвереньках к узницам.              Ответом ей было молчание. Из-под нескольких повязок послышались всхлипы. Наконец, девушка-человек с выбивающимися между бинтов рыжими кудряшками тихо сказала:              — Они перекроили нам лица. Ждут, когда заживут шрамы и сойдут отёки, чтобы продать. А пока… — она осеклась, сгорбилась и обхватила руками колени. Узкие плечи задрожали от бесслёзных рыданий.              Теперь понятно, почему девушек не могли найти нигде в Галактике, — пластические операции сделали идентификацию невозможной. А лица жертв сканируют и загружают в стоп-лист дроида, чтобы он случайным образом не воспроизвёл ни единой черты ранее похищенных на других «пациентках». Чтобы нигде не всплыло ни морщинки пропавших, пусть и на чужих телах. Возможно, от пережитого шока некоторые девушки вовсе забывают себя и, даже столкнувшись нос к носу с поисковиком, неспособны сообщить ему о своей личности.              — Не бойтесь, скоро нас спасут, — утешила Лалия.              — Заткнись! — крикнула желтокожая испещрённая татуировками женщина-тви’лек, не желающая, чтобы её дразнили ложной надеждой.              — Каждая новенькая так говорила, — вздохнула краснокожая тогрута, над чьими бинтами вздымались белые в чёрную полоску рога-монтралы, а на грудь ниже пупка свисали такой же расцветки лекку.              — Простите, — Лалия повесила голову и погрузилась в медитацию, вновь посылая ментальные сигналы падавану. На миг перед её мысленным взором мелькнула толпа в форме сил безопасности Аквилариса. Отлично! Веццо заручился подкреплением. С помощью местных ему будет проще отыскать логово преступников по тем нечётким образам, что Лалия ему посылала.              Из медотсека, вытирая руки тряпицами, вышла троица бандитов. Бесалиск пробасил:              — Мы славно потрудились и заслужили награду. Я объезжу нашу… — он кивнул на Лалию, — лазеромозгóвую. А вы развлекитесь, с кем хотите.              Иногда Лалия в качестве разминки для ума выдумывала гипотетические обстоятельства, в которых её можно изнасиловать. В смысле, условия, при которых ей не понравится половой контакт с кем бы то ни было. В идеале секс — тонко сбалансированный обмен живительной энергией между разумными существами, который идёт на пользу всем участникам процесса. Но агрессивные, не упивающиеся, а опьянённые страстью насильники не следят за балансом. Им кажется, что они овладевают беззащитной жертвой, а на деле сами теряют контроль, бездумно расточают на неё — на Лалию — свою энергию и теряют больше, чем приобретают. Но то Лалия. Она не судила других по себе и понимала, что большинству женщин коитус с нежеланным партнёром грозит физическими и душевными муками.              Вскочив, она заслонила собой сжавшихся в страхе и отвращении узниц, и обворожительно улыбнулась:              — Да ладно вам, мальчики! Неужели вас возбуждают эти замоташки? Всё равно, что мумий трахать, некрофилией попахивает. Давайте я вас троих приласкаю!              Лалия пала на колени перед дуросом и принялась расстёгивать его штаны. Начала с него, потому что бесалиск и сам собирался её трахнуть, а слабовольный неймодианец примкнёт к тому, что затеет большинство. Так внимание трёх бандитов сосредоточится на Лалии, и остальные пленницы останутся в безопасности.              Серый стояк выскочил из ширинки и в ловких фиолетовых пальцах Лалии быстро почернел от прилившей крови. Она обожала горячую упругую пульсацию в своих руках! Оттянув крайнюю плоть, поцеловала головку, напускала на неё слюней, смывая прогорклый запах пота, и направила в рот. Язык заскользил вокруг раздутой солоноватой залупы, губы сомкнулись за ней на стволе, щёки вакуумно ввалились, а кулачок дрочил пенис у основания. Дурос округлил красные глаза и тяжко запыхтел. Не прекращая всасывать, Лалия с громком чпоком вырвала его член изо рта; жаркий мокрый ствол задрыгался в её ладони, требуя продолжения.              — Ну, ребят? Вы присоединитесь? — облизываясь, Лалия подняла глаза к бесалиску и неймодианцу. — Только не перессорьтесь между собой, ладненько? Меня на всех хватит!              Бандиты переглянулись и набросились на Лалию. «Ну вот! Ведь гораздо приятнее трахаться с женщиной, которая сама желает отдаться вам!» — победно подумала она, утопая в их жадных грубых касаниях.              Многие джедаи чурались плотских страстей, опасаясь, что они скуют их с партнёром мирскими узами, чреватыми страхом потери или постановкой объекта вожделения превыше долга. Но для Лалии секс был сродни медитации. Растворение себя в другом, обмен живой энергетикой, духовное и физиологическое ощущение полноты бытия прекрасно очищали разум от сожалений о прошлом и тревог о будущем и учили жить в моменте. В пылких объятиях всевозможных разумных существ восприятие Лалии полностью фокусировалось на настоящем, и она ощущала течение Силы каждой клеточкой своего тела. Будто спокойные, но необоримые волны наполненного жизнью океана баюкали её и одновременно пронизали насквозь, пропитывали, как тонкую ткань. Лалия полагала, что это и есть высшее счастье и главное самоценное искусство джедаев, а способность к фокусам, которыми так восхищаются непосвящённые: телекинезу, телепатии, сверхбыстрым рефлексам, интуиции на грани предвидения, даже метанию молний из распальцовки, — не более, чем побочный эффект от общения с Силой.              Бесалиск сулил объездить Лалию, но в итоге она сама уселась на нём, простёртом на полу, в позе наездницы. Прыгала на толстом члене и одновременно надрачивала стоящему справа дуросу. Свободной левой рукой мусолила набухший клитор, казалось, вибрировавший от возбуждённого зуда.              Верхние лапы бесалиска нещадно наминали содрогающиеся от прыжков сиськи: щипали затвердевшие вставшие торчком лиловые соски, сдавливали всей широкой жёсткой ладонью, и нежный жирок, обтянутый фиолетовой кожей, практически выдавливался между толстых цепких пальцев. Две нижние руки здоровяка с нажимом наглаживали широко раздвинутые ляжки Лалии, заставляя вагину течь всё обильнее.              Неймодианец бегал вокруг тройничка и заглядывал со всех сторон, не понимая, куда ему пристроиться. Лалия сжалилась над ним — подалась вперёд и прогнула спину, оттопыривая попу. Вскоре неймодианец пропал из её поля зрения, и она почувствовала, как его пальцы сперва робко касаются её ягодиц, а затем впиваются и разводят в стороны.              Лалия глубоко вдохнула и выдохнула, расслабляя сфинктер. Как джедайка она прекрасно владела каждой мельчайшей мышцей своего тела, вдобавок имела немало опыта в самом разнообразном сексе, поэтому анал без смазки и подготовки её не страшил. Да и пенисы у неймодианцев маленькие и тонкие.              Лалия ощутила, как он растягивает податливый сфинктер и входит в кишку. Пальцы вонзились в мякоть ягодиц, как черви в перезрелый плод, бёдра забились в бёдра. Приятное давление внутри Лалии удвоилось — члены скользили в ней, массируя глубины естества, постепенно входя в единый ритм, и джедайку распирало от удовольствия. Чудилось, что клубок нервных окончаний в промежности вытягивается в тугие струны, и два члена играют на них песнь экстаза.              Желая заполнить все свои дырки одновременно, Лалия снова направила пенис дуроса в рот. Тот схватил узницу за лекку, как за вожжи, — грубо, неумело, болезненно. Однако Лалия была уже так заведена, что боль и удовольствие сливались для неё воедино. В конце концов, если некоторые мужчины кончают от ударов по яйцам, почему бы женщинам-тви’лекам не кайфовать, когда партнёр неистово терзает их тчин и тчун? Дёргая лекку, дурос насаживал фиолетовую голову на свой член — залупа упруго вминалась в глотку, вымазывая её предэякулятом. Лалия клокотала, захлёбываясь кашлем, собственной слюной и дуросской смазкой, будто глохтала вкуснейший и хмельнейший алкоголь из горла.              Краем глаза она следила за узницами. Те брезгливо кучковались в углу, смотря на новенькую, как на умалишённую. Только одна женщина-человек с тёмно-коричневой, как у мастера Винду, кожей всунула ладонь между плотно сдвинутых ляжек и мастурбировала. «Я настолько горяча, что, глядя на меня, даже эта бедняжка забывает о горе и страхе и позволяет животворной страсти напитать себя», — обрадовалась Лалия и затрепетала в оргазме, закатывая глаза.              Судороги её влагалищных мышц доконали бесалиска, и Лалия ощутила, как внутри неё часто пульсирует член и извергается обжигающая сперма. Следом по кишке разлилось жидкое тепло — это кончил неймодианец. Дурос натянул лекку особенно сильно, и в глотку Лалии хлынула кипучая солёная гуща. Медленно сползая по пищеводу, она не помещалась во рту — белые капли брызнули из ноздрей джедайки, засочились между губ, стекая по подбородку и шее на грудь быстро стынущими липкими струйками.              В сладком изнеможении Лалия упала на бесалиска, плюща сиськи о его широкую грудь, и благодарно обняла, словно не похитителя, насильника и работорговца, а заботливого любовника. Четыре ладони ласково погладили её спину и ягодицы…              А затем мгновение нежного забытья минуло. Бесалиск бесцеремонно спихнул Лалию с себя, кряхтя, поднялся и отпинал её к остальным узницам. За ней на полу оставались кляксы спермы, вытекающей из вагины и ануса. Трое бандитов стали спешно одеваться.              — Как ты? — тогрута осторожно тронула плечо Лалии; та покивала, и пленница спросила: — Не пойму: ты самоотверженная героиня или сумасшедшая нимфоманка?              Лалия, ещё пребывавшая в блаженном единении со Вселенной, пробормотала:              — Я всё.              — В любом случае — спасибо. Ты спасла нас, — сказала девушка с выбивающимися между бинтов рыжими локонами.              — Но только сейчас, — вздохнула жёлтая татуированная тви’лечка. — Даже если, пока ты здесь, эти изверги продолжат трахать тебя одну, нас всё равно скоро разлучат, и наши страдания возобновятся.              В этот миг слуховые конусы-рожки Лалии уловили знакомый звук.              Звук, что веками символизировал для жителей Галактики покой и спасение, защиту и надежду.              Тихий низкий гул.              Из двери в дальней стене отсека высунулся мерцающий голубой луч и описал круг, вырезая замок. Кусок металла с раскалённо-светящейся каймой звонко ударился об пол. В отсек ворвался Веццо.              Дроиды зажужжали, вскидывая карабины. Веццо заметался, ловко уклоняясь от летящих в него с двух сторон цепочек оглушающих колец. Полы бурой робы взмётывались, как крылья крупной птицы, которая случайно залетела в комнату и хаотично порхает в поисках выхода.              Но в движениях падавана не было хаоса. Следя за ним взглядом, Лалия довольно отметила, что ему пошли впрок её уроки по сбалансированной Форме Ниман. Она комбинировала приёмы базовой Шии-Чо, оборонительной идеальной для отражения бластерного огня с нескольких точек, но малоподвижной Соресу и стремительной Атару, плохо подходящей для боя в замкнутом пространстве.              Веццо с наскока рассёк одного дроида наискось, второго — наотмашь — пополам. Двух других стукнул друг о друга с помощью Силы, и те, заискрившись, повалились на пол. У пятого Силой же вырвал и разломал карабин.              «С обезоруживания надо было начинать», — Лалия сделала себе мысленную зарубку потом отчитать падавана. Плазменный клинок отражал выстрелы бластера, потому что у них одинаковый положительный заряд, но оглушающие кольца — другое дело. Сейчас Веццо уклонялся от них, полагаясь лишь на рефлексы и чувствительность антеннопальп на голове, предупреждающих об опасности. А источников огня всё ещё предостаточно, особенно для юного падавана: малейшая неточность в движениях — и он оглушён. «Придётся тогда подбирать его меч и заканчивать самой», — лениво скривилась Лалия.              Сбросив растерянность, трое бандитов выхватили бластеры и начали палить в падавана. Это было их ошибкой — они лишь предоставили ему дополнительную огневую мощь.              Веццо целиком перешёл в Форму Соресу. Скупые движения ног, краткие взмахи гудящего голубого клинка вблизи к телу. Несколько мгновений — и оставшиеся дроиды рухнули, поражённые выстрелами бандитов, которые Веццо метко отбил мечом в их стороны.              Следующий выстрел был отражён в руку неймодианца — бластер в ней взорвался, и бандит заверещал, хватаясь за запястье, с которого свисали кровоточащие ошмётки кисти. «Как нецивилизованно!» — поморщилась Лалия. Как и дóлжно джедаю, ей претило насилие, но если уж выбирать, она предпочитала удар светового меча, который сразу прижигает рану.              Последний выстрел бесалиска Веццо отразил ему же в костяной гребень. Здоровяк с воем схватился за голову и грохнулся навзничь, от чего содрогнулся пол.              — Стой, джедай! — дурос вздёрнул Лалию на ноги, спрятался за ней, обхватив за шею, и приставил бластер к её виску. «Ещё одна оплошность: падаван позволил противнику взять заложника, — подумала она. — Нам предстоит долгий и продуктивный разговор».              Веццо замер и выключил меч; без его гула в комнате воцарилась неуютная тишина. Смущённо потупившись и ковыряя пол носком сапога, падаван улыбнулся:              — Что вы! Ваши слова крайне лестны… но я ещё не джедай, — и повёл бровями, указывая взглядом за спину бандиту: — Она джедай.              — Тебе не нужно оружие, — мягко, но убедительно шепнула Лалия. В подобных обстоятельствах влиять на разум Силой обычно трудновато, но ещё не полностью рассеялась мимолётная эмоциональная связь, возникшая между партнёрами во время коитуса, и это облегчило задачу.              Дурос выронил бластер. Лалия тут же перекинула его через себя, уложила безносой мордой в пол, упёрла в хребет колено и заломала руки.              Бесалиск заворочался, пытаясь встать. Узницы вскочили, окружили его ворочающуюся тушу и принялись бить ногами, изрыгая проклятья на нескольких языках и бессвязные гневные вопли.              — Перестаньте! Пусть с ним разберётся закон! — крикнула им Лалия и посмотрела на Веццо: — Где силы безопасности?              — Часть окружила здание на батискафах, часть рассредоточилась по внутренним помещениям: тут из половины этажа откачана вода, и всё загерметизировано. Вам было так хорошо, что чувствовалось аж через стену, поэтому я и попросил безопасников проверить пока остальные комнаты. А сам ждал за дверью, когда вы закончите, — докладывая, Веццо снял робу, накинул Лалии на плечи и преклонил голое колено напротив неё, сидящей на дуросе. Падаван по-прежнему носил цветастую безрукавку нараспашку и шорты, только сменил шлёпки на удобные сапоги да подпоясался широким ремнём с карманами и креплениями для световых мечей. За правым ухом свисали бирюзовые бусы.              — Умница, — Лалия приложила ладонь к изжелта-серой щеке падавана, слегка тронутой нездоровым на вид румянцем после боя. — Хотя ты и совершил ряд ошибок. Потом обсудим…              — Простите! — выпалил Веццо. — Я допустил, чтобы вас взяли в заложники.              — Не меня, — Лалия строго сдвинула брови: — На моём месте мог оказаться кто угодно, не владеющий Силой. Меня вообще могло здесь не быть. Джедай должен стремиться защитить каждого с таким же рвением, как если бы этот каждый был его… был ему… — она осеклась. — Лучше скажи, ты поужинал? Небось от плохого питания и недочёты! Ты такой малоежка!.. А, Веццо? Заказал себе что-нибудь в номер?              Карие глазки падавана забегали, на тонких губах заблуждала тщетно подавляемая шаловливая улыбка, и он пробормотал:              — С определённой точки зрения.              — Хорошо, — у Лалии отлегло от сердца. Она переживала, чтобы юный Веццо не влюбился в неё. То, что он вызвал проститутку, а не сосредотачивал все помыслы на ней одной, означало, что он не путает свою гормональную похоть с любовью. Любовь — странная штука: опасливое отношение к ней — возможно, единственное, в чём джедаи и ситхи согласны, хоть и по разным причинам. Любовь способна сделать любящего бескорыстным и самоотверженным, а ситхи презирают эти качества, почитая их слабостью. В то же время любовь может толкнуть на Тёмную Сторону, ибо даже самый искренне и беззаветно любящий неизбежно испытывает к объекту любви собственнические чувства, которые в конечном итоге сводятся к жажде власти.              Тут в комнату наконец-то вбежало несколько стражей порядка и с удивлением оглядело картину. Среди груд поверженных дроидов десяток девушек, одетых только в бинты на головах, удерживал здоровенного бесалиска с обугленным рогом, а полуголая джедайка сидела на дуросе и беседовала с коленопреклонённым падаваном, одетым, как пацан на каникулах. А вдоль стены от них червём уползал по полу всеми позабытый неймодианец. При виде наставленных на него бластеров стражей он перевернулся на спину, поднял руки и промямлил:              — Да здравствуйет Рьеспубльиканский суд! Съямый гуманный и справьедльивый суд в Галъяктьике!       

***

      Веццо разбудил писк комлинка. Лалию тоже.              — Возьми, — простонала она и отвернулась на бок, натягивая одеяло на голову.              Коммуникатор наставницы поднялся над тумбочкой с её стороны кровати, перелетел над ней и опустился на грудь падавана. Он нажал кнопку приёма, и перед его носом в воздух спроецировалась прозрачно-голубоватая подрагивающая помехами голограмма — женщина средних лет со строгим пучком волос на голове и в мантии с огромными подплечниками.              — Здравствуйте, губернатор Венгарис. Наставница сейчас не может говорить. Вы передумали и всё-таки хотите, чтобы мы присоединились к рейду?              Вчера арестованные бесалиск, дурос и неймодианец с потрохами выдали своих подельников на других архипелагах. Выяснилось, что серийные похищения девушек с целью секс-траффика организовал один из субподрядчиков, нанятых реконструировать заброшенные города в трассы для подов. Силы безопасности принудили троицу арестантов поддерживать связь с другими ячейками похитителей, притворяясь, что всё в порядке, а сами начали оперативно готовить одновременный рейд на все подводные логова, чтобы у преступников не было времени скрыться, а главное — перевезти или вовсе убить прочих узниц. Лалия предлагала участие, но губернатор ответила, что не смеет злоупотреблять помощью джедаев, и отправила их отсыпаться. Лалия не стала спорить и лишь попросила сообщить ей о состоянии десятка освобождённых девушек. Вот губернатор и сообщала:              — Их доставили на реабилитацию в столичную больницу. К некоторым уже прилетели родственники, к остальным спешат. Состояние их физического здоровья в пределах нормы. А поскольку память медицинского дроида хранит данные каждой из узниц, наши врачи смогут вернуть им их настоящие лица… — губернатор печально вздохнула: — Правда, двое бедняжек впали в буйство, когда услышали об этом. Должно быть, страх перед повторной операцией вызван посттравматическим расстройством… Ничего, со временем они поправятся. Как и те, кого мы освободим в ходе завтрашнего рейда. Завтра же арестуем организатора, и он сдаст своих клиентов — владельцев нелегальных борделей по всей Галактике. Тогда и обнаружение уже проданных девушек станет вопросом времени.              Веццо слушал, машинально кивал, а сам только и мог думать, что о мягкой попе наставницы, трущейся под одеялом о его жилистую ляжку. Сквозь голограмму губернаторши было видно, как тонкое покрывало поднялось палаткой от стояка. Лалия громко зевнула, переворачиваясь на спину:              — А ещё у вас в ресторане «Рыбный день» подают недожаренного даггерта. Кто-то может травануться.              — Возьму на контроль, — сдержанно улыбнулась губернатор Венрагис и отключилась.              Веццо переложил комлинк на тумбочку у своего изголовья. Стояк, вздымающий одеяло, был лишь проявлением телесной природы, а в душе падаван совестился: где-то до сих пор страдают узницы, силы безопасности готовятся к их освобождению, а они с Лалией нежатся в постели. Разве не должны джедаи биться со злом в первых рядах? Разве могут оставаться в стороне, когда кому-то плохо? Веццо спросил:              — Наставница, почему вы не настояли на нашем участии в рейдах? Мы бы стали большим подспорьем…              — Не подвергай сомнению профессионализм сил безопасности Аквилариса. У них возникли трудности только с поиском преступников, а уж скоординированно взять штурмом несколько их маленьких баз они сумеют. Я знаю, что тобой движут благие побуждения, но считать, что «обычные» существа не справятся без джедаев, — это проявление гордыни: «Мы же такие мудрые и могущественные, нам лучше знать, как жить нечувствительным к Силе слабакам», — передразнила гипотетических гордецов Лалия и серьёзно заключила: — Нет, юный падаван, предложенная нами помощь была отвергнута губернатором планеты, и мы не вправе перечить. От навязывания кому бы то ни было своей опеки до стремления к тотальному контролю рукой подать: сам не заметишь, как поработишь тех, кого старался сберечь.              Веццо посмотрел на Лалию со смирением и восхищением. Как глубоко она копнула! Он и не подозревал, что за его желанием сделать доброе дело кроется искус Тёмной Стороны. Впрочем, наставница так и учила: всё под солнцем отбрасывает тени. Порой Веццо подозревал, что у неё раздвоение личности: как иначе в одном теле уживаются развязная ветреница и мудрая джедайка? Может, это какой-то ментальный трюк? Может, она сама разделила своё сознание надвое, чтобы изолировать в «шалавной» части всю похоть и страсти, а «джедайская» половина оставалась незапятнанной?              — Чего? — Лалия захлопала ресницами под долгим неотрывным взглядом Веццо и умилительно, словно взаправду смутившись, натянула одеяло на нос.              — Наставница… — выдохнул он, не находя слов, чтобы описать своё к ней отношение, — вы просто космос.              — Пустая и холодная? — её лицо не в шутку омрачилось.              — Красивая. И в вас… в вас столько всего…              — Ну, сейчас-то во мне особо ничего нет, — сладко потянувшись, Лалия откинула одеяло с себя и Веццо и оседлала бёдра падавана. — А хочется, чтобы было.              Пальцы обеих её рук прижали бледный стояк к атласному фиолетовому лобку и гладили от основания кверху. А крайняя плоть, наоборот, сползла вниз, оголяя головку, которая уже блестела от предэякулята и походила на пузырец. Веццо почувствовал, как на мошонку сочится смазка из вагины Лалии, и рефлекторно подался бёдрами вверх, отираясь натянутой уздечкой о горячий лобок. Прижал зад к постели и предпринял последнюю жалкую попытку быть примерным учеником:              — Наставница, разве вы не собирались посвятить утро анализу моих вчерашних ошибок?              — Сперва помедитируем, — усмехнулась Лалия и, приподнявшись на коленях, насадилась на его член.