Глава 1

      От лица попаданца. Место неизвестно. Время пока непонятно.       Какого черта всё так болит, башка раскалывается, тело ноет и просит пощады, как будто меня отпинала сборная России по футболу или их фанаты. Еще и запах этот бьющий в нос, я что, на заводе уснул? Прям в цеху? Аммиак с нотками серы и куч мусора и сладковатый запах разложения с примесью горелой проводки. Ну точно завод как есть.       Я попытался пошевелиться и не смог. Всё тело пронзила всепоглощающая боль. Странно, что от такой сильной боли я не заорал, теряя сознание. Открыв рот, я попытался позвать на помощь, но все попытки заговорить оканчивались болью в горле и сипением, а попытки открыть глаза и оглядеться также не увенчались успехом. Такое чувство, что мои глаза были чем-то замазаны, в чем-то застывшем, и я, похоже, уже смутно догадываюсь в чем.       Меня что, сбила машина? Или я пострадал на заводе от какого-нибудь взрыва? Ни черта не понимаю. Что происходит, мать вашу? В памяти последними воспоминаниями было то, как я вернулся домой после работы, выполнил вечерние ритуалы серых будней, наполненных рутиной. Посмотрел пару роликов на «Ютубе», поел, попил и лег спать в десять вечера. Помню даже, как долго засыпал, ворочаясь на диване.       И всё, никаких больше воспоминаний, приводящих меня к нынешнему моему состоянию, не вспоминалось. Ну не считать же приснившийся бредовый сон с маленькой девочкой-блондинкой с золотыми глазами, схватившей меня за шею и тащившей меня через разноцветные пятна, а потом кидающей меня об землю.       В том сне я даже не сопротивлялся, так и летел безвольной куклой. Надо будет перестать смотреть всякие анимэшки на ночь, а то снится всякое. Если я вообще еще могу что-то смотреть.       Ладно, это всё лирика, нужно действовать и выбираться из этой странной ситуации. Тем более я начинаю лучше ощущать своё избитое тело, и это говорит о том, что авария произошла недавно. Если я вообще на заводе и случилась авария. Если это так, то мои товарищи должны быть рядом. Не мог же я оказаться здесь один. По крайней мере, надеюсь, что они живы и не пострадали так же, как и я. Правда, настораживает эта гнетущая тишина.       Правая лопатка болит от впившегося в неё чего-то острого, и с каждой секундой боль усиливается, как будто штырь вдавливают всё глубже и глубже. Эх, говорила мне мама быть осторожнее на заводе! А я ползаю везде, где другим нельзя, и вот результат.       Газовый баллон, что ли, взорвался? Тогда где скорая?       Подергав плечами, я стал лучше чувствовать свое тело, в особенности почему-то правую руку. Начав ее немного дергать и шевелить, пытаясь разогнать кровь и улучшить чувствительность, я стиснул зубы от накатывающих в ответ волн боли. У меня создавалось ощущение, что всё мое тело онемело и затекло от лежания в неудобной позе. Надеюсь, что это так и переломов нет.       Левую руку не чувствовал вообще, как, собственно, и ноги. Испугавшись, что их оторвало, стал постепенно подтаскивать постепенно возвращающуюся к жизни правую руку к левому плечу, готовясь с замиранием в сердце узнать, что я теперь инвалид. Нащупав плечо, а за ней и придавленную моим телом руку, немного расслабился, так как понял, что рука на месте, я просто ее отлежал. Видимо, так же, как и правая, просто затекла. Ох, какие же меня ждут незабываемые ощущения, когда она начнет возвращать чувствительность. Вот только с ногами пока непонятка, их-то я отлежать ну никак не мог.       Вдруг я услышал шаги, отвлекшие меня от болезненных ощущений. Шаги были неторопливые, шел явно кто-то большой и тяжёлый. Под ним хрустели осколки стекла и какой-то мусор. Он что-то бормотал, но я не мог разобрать что. Я даже немного обрадовался, думал, вот сейчас меня обнаружат и помогут, вот только когда я разобрал, о чем они говорят, я напрягся.       — Хм… Парень. Ещё не сдох? — спросил неизвестный грубым, хриплым голосом, как будто человек пропил и прокурил всю сознательную жизнь. — Заун никого не щадит, ни детей, ни взрослых. — сказал неизвестный. Заун? Не щадит? Что за бред он несет?       — Помоги несчастному, облегчи боль этому заблудшему ребёнку. — издалека раздался пьяный хриплый голос второго человека, который, по-видимому, не хотел подходить ближе.       Облегчить боль? Ребёнок? Заун? Вопросы проносились в моей голове со скоростью болида, вот только ответов на них не находилось, а те, что появлялись, были ну уж очень бредовые. И спросить не получалось, так как горло спазмировало.       В шуме моего участившегося тяжёлого дыхания я услышал щелчок, словно кто-то взвёл курок. А как же помощь? Или облегчить — это прикончить? Неужели он собирается меня пристрелить? Что это за проявление милосердия? Где скорая помощь и спасатели? Кто этот человек, который подошёл ко мне? Паника захлестнула меня, тело затряслось в попытках отползти, но я не успел. ********       От третьего лица. Один из тупичков Зауна. Время вечер.       Раздался выстрел. В голове ребенка, залитого кровью, образовалось отверстие, тело еще раз конвульсивно дернулось и в итоге расслабилось. Правая рука парня, пытающаяся схватить хоть что-нибудь, медленно расслабилась, высыпая на землю зажатую в руке грязь. Крысы, наблюдающие из темноты своих нор, стали принюхиваться в ожидании скорой мясной трапезы.       Темный силуэт грузного мужчины сплюнул на землю и развернулся, выходя из тупичка. По пути он прихватил своего засыпающего на ходу приятеля и повел его к ближайшему месту, где они смогут выпить за упокой этого мальца. Жизнь которого забрал этот прогнивший город. *********       Где-то во вселенной, точное место неизвестно. Время неопределенно.       — Да быстро же его убили. Даже душа толком не вселилась, а его уже пристрелили. — проговорил седоволосый парень.       — Да ну нет! Я думала, мир не будет так сильно сопротивляться. А вот оно как получается, значит, будет еще интересней, во что это всё выльется. — говорит возбужденно маленькая девочка, не отрывая свой взгляд от мёртвого тела паренька. Её глаза видели намного больше, чем глаза её брата.       — Ну это вряд ли, сейчас его душа развеется, и ничего не изменится. — произнес скептически настроенный парень.       — Не стоит меня недооценивать. Я же тебе уже говорила, что его тело и душа связаны теперь в единое целое, а это значит, что убить его теперь очень сложно. По крайней мере пока. — говорит девочка с хитрой улыбкой.       — Значит, пока у него хватает энергии для восстановления тела? Но ты не забывай, что у него нет ядра, а значит, притока энергии не будет, и пустота в груди со временем будет только расти. Рано или поздно он просто развалится на части, если не начнет поедать души. А так как ты его отправила в самое жуткое место в этом городе, то и жить он будет недолго. — чуть грубо говорит парень.       — Бе-бе-бе. Вечно ты так. Всё настроение испортишь своим скептическим взглядом на жизнь. Не думай, что я этого не знаю или не понимаю. Но это душа из закрытого мира, так что потенциал для восстановления ядра у нее есть. Надо только время и спокойная обстановка. — говорит девочка.       По комнате прокатился громкий звук гонга, прошедший вибрацией по тем, кого вызывали. Девочка скривилась и понурила голову, брат же тоже стал мрачнее тучи.       Отцу сообщили о произошедшем, и девочку ждет выволочка, а его, скорее, поругают за то, что не досмотрел за ней.       — Блин, как не вовремя! Надо понаблюдать за душой, а тут вызов. — грустно стала вставать с пола девочка.       — Я могу остановить время для мира. — проговорил встающий вслед за девочкой парень.       — Не надо, потом посмотрю, что с ним станет. Пусть будет для меня небольшой сюрприз, плохой или хороший — неважно. Тем более не думаю, что меня сильно накажут.       — говорит девочка, ставя хрустальный шар с заточенным в нем миром на полку, рядом с такими же запертыми мирами.       — Ну я бы на снисхождение не рассчитывал. Всё же ты не первый раз нарушаешь правила. — говорит парень, поправляя свою белоснежную пижаму.       — Ой, сострою глупое личико, как всегда, и буду со всем соглашаться. Как будто в первый раз. — говорит девочка, поправляя свою прическу руками, но, не достигнув желаемого, просто махнула рукой. Ей длинные волосы уже порядком надоели, и она мечтает их срезать, но нежелание расстроить свою маму удерживает ее от этого шага.       — Ладно, пойдем, а то отец еще сильнее разозлится из-за долгого ожидания. — говорит парень, подходя к двери, ведущей из комнаты. Взявшись за ручку, он приоткрыл дверь, пропуская свою сестренку в коридор магического замка. На стенах были развешены простые гобелены с гербом Хогвартса, а в нишах стояли живые средневековые доспехи.       Это крыло принадлежало его сестренке, а она была ярым фанатом Гарри Поттера и не раз закидывала в те миры души из закрытых миров. Один из таких миров стоял у нее на полке. Вот и свое крыло она переделала по образу школы магии и волшебства Хогвартса. Парень же любил больше зеленые тона и растения, из-за чего его крыло было больше похоже на эльфийский лес с домами на ветвях огромных деревьев. С лесенками-переходами, кучей цветов и лианами, свисающими с веток.       Но сейчас они направлялись к центральной части пространства, которая принадлежала Отцу. Это было огромное пространство, представленное в виде платформы, по краям которой находились разнообразные двери: массивные и маленькие, деревянные и из монолитного камня, просто каменные блоки с рунами или светящиеся портальные круги. Каждая из этих дверей вела в соответствующее крыло его владений. Платформа находилась в открытом космосе, и дети вышли через простую деревянную замковую дверь, украшенную камнями с желтыми светящимися рунами.       В центре площадки возвышался массивный трон, на котором восседал отец. Никто и никогда не видел его лица, и даже матери признавались, что не помнят, как он выглядит, хотя когда-то даже целовались с ним.       Сегодня он был одет как средневековый воин, весь в латах, а на голове рогатый шлем, закрывающий лицо. Сквозь прорези маски лился белый свет, не давая рассмотреть даже черты лица. Его поза выражала недовольство. Дети, приблизившись к трону, склонили головы в знак почтения.       — Вы всё сами знаете и понимаете, по сто лет местечковыми богами на окраине. Сын, ты будешь темным богом, а ты, дочь, светлым. И не забудьте выполнять просьбы местных обитателей. Израиль, проводи моих детей до мира. — прозвучал громкий голос Отца над площадкой.       Из-за трона вышел человек с темными длинными волосами и бородой, он был одет в белые одежды и босиком. Его тяжелый взгляд темно-карих глаз прошелся по детям, и, видимо, он сделал какой-то вывод, который ему не понравился. Лицо человека чуть скривилось, а тонкие губы поджались и стали еще тоньше. Склонив голову перед Отцом, он повел детей к порталу, который вел на окраину известных Отцу миров, на границу с другими сущностями.       Дети молча негодовали, ведь Отец даже слова сказать не дал, в свое оправдание. Видимо, его сильно разозлила последняя выходка дочери. Пройдя через арку перехода, дети оказались в солнечной системе на окраине обжитых миров. Обычное солнце, желтый карлик. Пяток планет со своими спутниками и основная планетка, где появились люди. Вот к той планетке они и направились. Уровень энергий был низкий, и вряд ли кто-то кроме людей сможет здесь выжить, может, только орки да гоблины. Хотя маны достаточно для появления слабеньких магов или шаманов. Но недостаточно для магических рас, да и архимагов тут никогда не увидеть.       Израиль проводил детей, а затем развернулся и ушёл, оставив их одних. Переглянувшись и тяжело вздохнув, дети начали приближаться к планете. Им нужно было узнать, на каком этапе развития находятся местные жители.       Планета представляла собой огромный кусок скальной породы с небольшими участками воды. Хотя несколько глубоких озёр можно было бы назвать морями, океанов на планете не было. И были только дикие племена людей, которые вызывали лишь тоску. И вот на их молитвы дети должны были отвечать.       А тем временем в детской комнате, среди полок, стоял хрустальный шар, внутри которого вращалась маленькая планетка. Весь фокус магического шара был сосредоточен на большом континенте Валоран, где возвышался величественный город Пилтовер. В тени которого находился его собрат, город Заун, укрытый густым заводским смогом.       На улицах Зауна царила темнота, лишь изредка рассеиваемая тусклыми химическими фонарями. Ночь постепенно вступала в свои права, окутывая мглой неосвещённые участки города. Редкие прохожие, рискуя жизнью, пробирались по темным улочкам, стремясь поскорее выбраться к освещённым районам. В то же время те, кто занимался незаконными делами, наоборот, старались спрятаться поглубже в тени.       Однако ни те, ни другие не замечали небольшой тупичок, где лежало тело маленького мальчика. У тела не было ни пульса, ни дыхания, а в голове виднелось небольшое отверстие, из которого сочилась струйка крови. Но через мгновение это отверстие на глазах у свидетелей, если бы они там были, не считать же крыс за свидетелей, волшебным образом затянулось. И секунду назад еще безжизненное тело вдруг дернулось и застонало.