Вступление. «Просто юг, просто жара»

Джей Джей Мэйбанк Южная Каролина похожа на Северную, если щуриться. Та же зелень, та же жара, те же комары, которых не остановит ни один репеллент, разве что проклятие. Только здесь я не дома. Здесь я «студент». Я всё ещё не могу выговорить это без внутреннего хихиканья. Джей Джей Мэйбанк - студент колледжа. Хотелось бы видеть лицо моего старика, если бы он узнал. Хотя нет - лучше бы не видел. Я учусь в колледже Чарльстона. Да, я, парень, который половину подростковой жизни проводил на борту лодки с пивом и едва не взорвал сарай из-за неправильной дозировки бензина. Учу, мать его, экономику. Не хочется даже думать, зачем. Мне просто захотелось выбрать что-то сложное. Что-то, чего не ожидали. Киара иногда пишет мне. У неё всё по-прежнему - идеалы, спасение планеты, ветер в волосах. Джон Би с Сарой где-то на пути к очередному «перевороту всей жизни». Поуп... Поуп гений. Думаю, он скоро изобретёт антигравитацию. И забудет, как включать тостер. А я? Я в общаге, где мой сосед курит больше, чем говорит. Я работаю по вечерам на лодочной станции у залива. На выходных езжу на Отмели - рыбачу, думаю, смотрю, как всё меняется. Но что-то гложет. Будто я вырвался, но не полностью. Как будто я забрался по лестнице, а за спиной всё ещё держит верёвка. Может, это привычка быть на грани. А может - просто я, Джей Джей, тот самый, который всё ещё ищет, куда ему приткнуться. В городе люди совсем другие. Они улыбаются не потому, что рады, а потому что так надо. Я-то знаю, когда улыбка настоящая. Я их коллекционировал, как марки. Настоящие, тёплые. А тут - всё глянцевое, чистое, неподходящее. Иногда я сижу на пристани и смотрю, как чайки дерутся за кусок хлеба, будто этот хлеб - последняя валюта в их мире. Меня это забавляет. Мир, в котором дерутся за крошки. Знакомо. Я жил в таком. Только там дрались не клювами, а кулаками. И ставки были не в хлебе, а в том, чтобы не стать следующей мишенью. Кажется, я скучаю по Отмелям, даже когда там нахожусь. Скучаю по тем, кем мы были. По себе, который был проще. Жил по понятным законам: поймал рыбу - ешь, друг в беде - бейся, девушка улыбается - значит, всё в порядке. А здесь - в кампусе - всё с подстрочником. С подписями. С контекстом, который ты не всегда считываешь, если у тебя нет диплома о приличном детстве. Мне не хватает шума. Не того, от которого уши закладывает, а того, который внутри - когда ты знаешь, что рядом свои. Когда можешь сказать любую тупость и тебя всё равно не осудят. Здесь тишина другая. Холодная. Вежливая. Никому до тебя нет дела, и в этом - особый шик: ты свободен, но чертовски одинок. Иногда мне кажется, что я пришёл сюда не учиться, а спрятаться. От чего - пока не знаю. Может, от воспоминаний. От прошлого, в котором всё слишком остро. Иногда я даже рад, что Сара и Джон Би куда-то свалили - с ними я был бы вечно вторым планом. Ки вечно бы спорила, Поуп бы всё рационализировал, а я... Я просто плавал бы рядом. Здесь у меня нет их. И это, в каком-то смысле, впервые делает меня главным героем своей собственной истории. Только вот сюжет пока не задался. Работа на лодочной станции - скука смертная, но я люблю запах бензина. Он напоминает мне о доме, об океане, о свободе. К тому же, лодки не задают вопросов. Им не нужно нравиться. Они просто есть. Как я. Вчера одна из них отказалась заводиться. Новый парень из смены начал психовать, швырнул ключи в воду. Я достал их. Потому что умею нырять, и потому что не люблю, когда вещи уходят просто так. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. А я просто улыбнулся. Лучше быть сумасшедшим, чем мёртвым внутри, да? У меня есть привычка - каждый вечер, уходя с работы, я покупаю кофе в кафе у пристани. Не потому что люблю кофе - он тут, скажем прямо, пародия на напиток. А потому что мне нравится, как девушка за стойкой говорит «спасибо» - будто по-настоящему благодарна. Это почти интимно - услышать искреннее «спасибо». Почти как прикосновение. Но сегодня её не было. Вместо неё - новая. Странная. Высокая, тонкая, как берёзка, только с глазами, в которых не лес, а... пожар. Такие глаза у тех, кто бежит. Я знаю. У меня когда-то были такие. Она не смотрела в глаза. Не флиртовала. Просто делала заказ, ставила стакан и говорила сумму. Не то чтобы грубо. Просто как будто... будто не верила, что вообще может быть интересна. Именно поэтому я остался. Присел за стол у окна, где солнце било в лицо, и делал вид, что читаю. Хотя книжка была вверх ногами. Смеяться не обязательно - я и сам это понял минут через десять. Но уходить не хотелось. Хотелось понять, кто она. Почему смотрит в пол. Почему, когда слышит голос мужчины, её плечи чуть сжимаются, будто готовятся к удару. Я не сразу понял, что смотрю слишком пристально. Она тоже это заметила. Не сказала ничего - просто подняла глаза. На секунду. Чисто чтобы удостовериться, что да, я уставился. И в этих глазах была усталость такая, что мне самому стало неловко за своё любопытство. Я отвернулся. Сделал вид, что зачитался. Хотя внутри всё крутилось. Это не было «вот она - любовь с первого взгляда». Я не идиот. Но всё же - что-то зацепило. Не внешность, хотя она и была красивая, по-своему, без косметики, без игривых взглядов, без всего того, что девушки обычно надевают, когда хотят, чтобы их заметили. Она как раз наоборот - будто делала всё, чтобы исчезнуть. Но её взгляд - тёмный, тревожный, с этой дикой осторожностью - пронзил меня. И, чёрт побери, она явно была старше. На сколько - не скажу. Может, на три-четыре года. Может, больше. Я никогда раньше не замечал в этом чего-то привлекательного. Наоборот - всегда казалось, что старшие девушки живут в другой реальности: у них ипотека, терапевт, бывшие с бородами и машиной. А я - парень с Отмелей, который до недавнего времени считал верхом взросления покупку моторного масла самостоятельно. Но в ней не было ничего от «взрослой жизни». В ней была боль. И какой-то странный покой, будто она прошла через всё и теперь просто жила - без лишних слов. Это притягивало. Меня, который всю жизнь пытался быть заметным, это цепляло особенно сильно. Она не пыталась понравиться - и потому была неотвратима. Я долго не мог понять, что меня тянет к ней. Может, дело было даже не в ней, а во мне. В том, кем я стал за последние месяцы. Кто-то вроде Киары сказал бы: «Ты наконец взрослеешь». Но я не был уверен, что это рост. Скорее - адаптация. К городу, к рутине, к одиночеству. Я больше не жил, как раньше. Теперь я учился. И да - это всё ещё звучало дико. Я, Джей Джей Мэйбанк, учился. В колледже. Экономика. Черт знает почему. Может, просто захотелось выбрать что-то, что казалось невозможным. Что-то, чего никто бы от меня не ожидал. Включая меня самого. Учёба не давалась легко. Слишком много терминов, схем, логики - а я привык решать задачи кулаками, инстинктом, скоростью реакции. Здесь же нужно было думать, строить таблицы, рассчитывать проценты. Иногда я сидел до ночи, разбирая сраные формулы, и думал: зачем? А потом вспоминал, что выбора особо нет. Либо я буду тем самым «парнем с Отмелей», который так и не вылез из лодки, либо... кем-то другим. Не обязательно лучше. Но другим, не таким, как отец, не таким, с которым меня сравнивали..