Глава 4. Между строк.

      Утро застало Мэллори в обнимку с тёмно-коричневым кожаным дневником, с золотым тиснением имени “Том Марволо Реддл”. Пробуждение было не таким мрачным, как обычно. Словно ночной кошмар отступил, оставив после себя лишь лёгкую дымку.       Тонкие пальцы почесали глаза. Мэллори привстала на локтях на просторной кровати, украшенной балдахином в цветах Когтеврана. Её взгляд скользнул по комнате. Просторная, с высокими окнами, выходящими на озеро и запретный лес, комната для девочек Когтеврана была её личным убежищем, хоть и несколько неуютным из-за её одиночества.       Взгляд зацепился за беспорядок на письменном столе. Книги, пергаменты, чернильницы - всё лежало в хаотичном порядке. Вчерашний сбор был прерван внезапной находкой дневника в Косом переулке. Воспоминания о том дне всплыли в памяти: хаотичный книжный магазин, назойливая Таисия, таинственная находка…       Странно, но о самом дневнике, о содержании их разговора, в памяти остался лишь туман. Вроде бы, они говорили… Но о чем именно? Слова ускользали, как песок сквозь пальцы.       Однако, несмотря на потерю деталей, в душе Мэллори остался приятный осадок. Нечто похожее на…удовлетворение? Или, может быть, просто любопытство? Чувство было новым и необычным, несравнимым с тем, что она обычно испытывала. Обычно, утро начиналось с ощущения пустоты и предчувствия неприятностей.       Дневник. Том Марволо Реддл. Что-то в этом имени отзывалось в её душе, словно эхо далёкой, забытой мелодии. Надо было узнать больше.       Сбросив с себя одеяло, Мэллори встала с кровати. На этот раз утреннее пробуждение не казалось началом очередного бессмысленного дня. Впереди ждала тайна, которую хотелось разгадать. И, как ни странно, эта перспектива не пугала её, а, скорее, интриговала.       Лёгкая разминка плеч и шеи разбудила Мэллори. Она подошла к столу, расположенному напротив высокого окна, из которого открывался вид на озеро и запретный лес. Вид был завораживающим, особенно в солнечные дни, но сейчас её внимание было сосредоточено на хаосе, царящем на столе.       Стопки книг громоздились друг на друга, пергаменты с записями, сделанными её каллиграфическим почерком, валялись вперемешку с перьями и чернильными пятнами. Вид был удручающим, но Мэллори не привыкла тратить время на ручную уборку. У неё был более эффективный способ.       Её рука скользнула и тонкие пальцы сжали гладкую поверхность волшебной палочки. Палочка, сделанная из чёрного дерева и сердцевиной из сердечной жилы дракона, повиновалась ей беспрекословно.       Мэллори взмахнула палочкой, произнося короткое заклинание. Книги послушно взлетели в воздух и аккуратно встали на свои места на полках, выстроившись по размеру и тематике. Следующим взмахом она собрала разбросанные пергаменты и сложила их в ровную стопку. Чернильные пятна исчезли, как будто их и не было, а пыль с поверхности стола была смахнута невидимой метлой.       Она действовала быстро и эффективно, не тратя лишних усилий. Магия была для неё не просто инструментом, а продолжением её самой. С её помощью она могла решать любые проблемы, в том числе и эту банальную уборку.       Мэллори никогда не понимала людей, которые предпочитали ручной труд вместо магии. Ей казалось это бессмысленным и нерациональным. Зачем тратить время и силы на то, что можно сделать одним взмахом волшебной палочки?       Уборка была закончена за считанные минуты. Стол сиял чистотой, словно только что был отполирован. Мэллори удовлетворённо осмотрела свою работу. Теперь можно было приступать к более важным делам.       Она взяла дневник со столика возле кровати и села на подоконник, подставив лицо утреннему солнцу. Ей нужно было выяснить, что это за вещь и почему она вызвала у нее такое любопытство.       В задумчивости она ощутила холодную гладкость волшебной палочки в своей руке. Инстинкт, отточенный годами обучения, подсказал ей использовать магию, чтобы облегчить задачу.       — Акцио, — произнесла она чётко, выговаривая каждую букву. Взмахнув палочкой, она направила её на письменный стол.       Перо, исписанное засохшими чернилами, и чернильница, полная густой синевы, взмыли в воздух и послушно прилетели к ней, зависнув над раскрытым дневником. Отпустив палочку, Мэллори положила её рядом и, вдохнув, окунула кончик пера в чернильницу.       Она склонилась над дневником, намереваясь написать первое слово, поделиться своей первой мыслью. Но едва кончик пера коснулся пожелтевшей бумаги, как произошло нечто странное.       Красивый, изящный почерк, словно сотканный из серебряных нитей, начал проявляться прямо на страницах. Буквы выстраивались в слова, слова в предложение, словно кто-то невидимый писал вместо неё.       “Мэллори, я ждал тебя.”       Мэллори сощурила глаза, рассматривая появившуюся надпись.       Страх? Нет, страха она не испытывала. Скорее, любопытство и настороженность. Она не привыкла к подобным сюрпризам. Магия, вышедшая из-под контроля, - это одно. Но разумный дневник, пишущий сам по себе? Это было что-то совершенно новое.       В этот раз она решила не медлить. Окунув перо в чернильницу, она начертила короткий, но важный вопрос:       “Почему я не помню наш разговор?”       Она откинулась назад, ожидая ответа. Не прошло и нескольких секунд, как на странице, словно по волшебству, начали появляться знакомые изящные буквы.       “Память — штука обманчивая, особенно когда дело касается магии. Возможно, твоё сознание было не готово принять всю информацию сразу. Или, быть может, кто-то намеренно стёр воспоминания о нашем разговоре. Но не волнуйся, Мэллори, всё, что тебе нужно знать, будет раскрыто в своё время. Главное — ты здесь, и мы можем продолжить наше общение.”       Быстро, словно обрывая неприятный разговор, она вывела на странице короткую фразу, полную сомнения и сдержанного протеста:       “Я не в настроении для твоих игр разума. Либо говори прямо, либо не пиши вообще. И не думай, что я буду плясать под твою дудку.”       Закончив писать, она резко захлопнула дневник, заглушив едва проявившиеся слова ответа. Кожаный переплет глухо хлопнул, словно захлопывая дверь в тайну, которую она только что приоткрыла.       Мэллори нахмурилась. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Голова и так шла кругом от предстоящего учебного года, от сложных заклинаний и коварных зелий. А тут ещё и этот говорящий дневник, с его загадочными посланиями и намёками на стёртые воспоминания.       Она встала с подоконника, положив дневник на стол. Не хотелось ей морочить себе голову с утра пораньше. Разбираться с загадками прошлого - это не то, чем ей хотелось заниматься в ближайшее время. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на настоящем, на учёбе, на выживании в этом мире, где её имя было проклятием.       Может быть, позже, когда у неё будет больше времени и желания, она вернётся к этому дневнику. Но пока что она решила оставить его в покое.       Она направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к новому дню. В зеркале на неё смотрела девушка с тёмными глазами и бледным лицом. Мэллори сщурилась и поскорее умылась водой.       Выйдя из ванной комнаты, освежённая и более собранная, Мэллори преобразилась в образцовую ученицу Хогвартса. Школьная форма Когтеврана сидела на ней безупречно, подчёркивая её стройную фигуру и аристократическую осанку.       Чёрная юбка, едва достигающая колен, открывала вид на стройные ноги в длинных чёрных чулках. Белая рубашка, заправленная внутрь, была выглажена до блеска, словно отражая её безупречный вкус. Галстук с синими и серебристыми полосами, символизирующий факультет Когтевран, был аккуратно завязан. Мантия с длинными, развевающимися рукавами скрывала под собой волшебную палочку, готовую в любой момент прийти на помощь. Чёрные туфли на небольшом каблуке добавляли ей роста и уверенности.       Но самым заметным и, пожалуй, самым важным элементом её наряда был значок старосты Когтеврана, прикреплённый к мантии. Этот значок был не просто украшением, а символом её ответственности, её власти.       Мэллори бросила равнодушный взгляд в зеркало, оценивая свой внешний вид. Она не стремилась к красоте, к признанию. Ей было важно лишь соответствовать требованиям, выполнять свои обязанности.       Закончив с формальностями, Мэллори направилась к выходу из своей комнаты. Сейчас её ждали первокурсники, растерянные и испуганные в этом огромном замке. Она должна была помочь им, направить их, показать дорогу в Большой зал для завтрака.       Она знала, что её имя вызывает у них недоверие. Но она надеялась, что её действия, её помощь, смогут изменить их мнение. Она хотела показать им, что она не такая, как её родители, что она не заслуживает их презрения.       Встречая робких первокурсников, Мэллори натянула подобие улыбки. Она знала, что её лицо не располагает к себе, но она старалась, изо всех сил стараясь изобразить приветливость.       — Доброе утро, — произнесла она ровным голосом, стараясь придать ему мягкость. — Следуйте за мной, я покажу вам дорогу в Большой зал.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась по коридору, уверенно ступая на каблуках. Первокурсники, словно цыплята за наседкой, послушно последовали за ней, оглядываясь по сторонам с любопытством разглядывая коридоры.       Мэллори молча вела их по запутанным коридорам Хогвартса, рассказывая о расположении важных мест: библиотеки, кабинетов профессоров, учебных классов. Она знала, что они едва ли запомнят всё с первого раза, но она старалась дать им общее представление о школе.       Последние дни лета, ей пришло письмо — где Мэллори сообщили, что она теперь Староста — профессор Флитвик, декан факультета Когтеврана, подробно ознакомил Мэллори с её обязанностями старосты. Она помнила каждый пункт, словно высеченный в её памяти:       1. Следить за дисциплиной, снимая баллы за нарушения, касаясь значка.       2. Изымать запрещённые волшебные предметы.       3. Контролировать соблюдение отбоя и посещение обязательных мероприятий.       4. Ознакомить первокурсников с территорией и правилами школы.       5. Принимать меры при нарушениях со стороны учеников других факультетов.       6. Оказывать помощь своим сокурсникам и факультету.       7. Отвечать за работу курса и факультета, их занятость и общественные обязанности.       8. Быть связующим звеном между учениками и преподавателями.       Этот список был словно тяжёлый груз, который она несла на своих плечах. Но она понимала, что это её долг, её обязанность. И она должна была выполнять его, несмотря ни на что.       Доведя первокурсников до Большого зала, Мэллори указала им на свободные места в начале стола Когтеврана, поближе к профессорам. Она хотела, чтобы они чувствовали себя в безопасности, чтобы знали, что всегда могут обратиться за помощью.       Затем она села на своё место, рядом с другими старшекурсниками Когтеврана. Оглядев зал, она почувствовала некоторое удовлетворение. Она выполнила свою задачу. Она помогла первокурсникам освоиться в новой обстановке.       Мэллори была спокойна. Она была уверена в себе и своих силах. Она знала, что она справится со всеми трудностями, которые её ждут. Она была старостой Когтеврана, и она не собиралась подводить свой факультет.       Закончив завтрак, который Мэллори проигнорировала, она получила от профессора Флитвика стопку расписаний уроков и принялась их раздавать ученикам Когтеврана. Это была рутинная обязанность, но она выполняла её с той же педантичностью, что и все остальные.       Изучив своё собственное расписание, Мэллори удовлетворённо улыбнулась. Первым уроком у неё была трансфигурация. Этот предмет всегда давался ей легко, а занятия у профессора МакГонагалл доставляли истинное удовольствие.       С профессором МакГонагалл у Мэллори сложились особые отношения. Она была одним из немногих людей, которые не осуждали её за равнодушие и отстранённость. Профессор, напротив, видела в ней потенциал и старалась помочь ей раскрыть свои способности. Именно МакГонагалл, заметив в Мэллори талант к трансфигурации, предложила ей стать анимагом.       Мэллори с благодарностью вспоминала долгие часы тренировок, проведённые в кабинете профессора, и её терпеливое руководство. Она знала, что стать анимагом — это сложно и опасно, но она была полна решимости доказать, что она способна на это. И она доказала.       Её анимагической формой стала чёрная кошка, грациозная и независимая, как и она сама. Эта форма позволяла ей лучше понимать себя и мир вокруг, давала возможность наблюдать за людьми и событиями, оставаясь незамеченной.       Урок трансфигурации был для Мэллори не просто обязательным предметом, а возможностью отдохнуть душой, погрузиться в мир магии и знаний. Она с нетерпением ждала встречи с профессором МакГонагалл и возможности продемонстрировать свои умения.       Лестрейндж уверенно шагнула в кабинет профессора МакГонагалл. Дверь, казалось, сама распахнулась перед ней, приглашая войти в это уютное, хоть и строгое пространство.       Кабинет был обставлен просто, но со вкусом. Книжные полки, заполненные томами по трансфигурации и другим предметам, занимали большую часть стен. У письменного стола из тёмного дерева стоял удобный кожаный стул. Рядом с окном, выходящим на квиддичное поле, стоял небольшой столик, за которым профессор МакГонагалл обычно пила чай.       В воздухе витал аромат старых книг, свежих чернил и чего-то ещё, что напоминало о магии. Этот запах всегда успокаивал Мэллори, помогая сосредоточиться и настроиться на нужный лад.       Профессор МакГонагалл уже была в кабинете, стоя у стола и что-то записывая в свой ежедневник. Она подняла голову, когда услышала шаги. Её строгий, но доброжелательный взгляд смягчился, увидев Мэллори.       — Мисс Лестрейндж, рада вас видеть, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Как поживает наша староста? Готова к новому учебному году?       — Всё в порядке, профессор, — ответила Мэллори, слегка кивнув. — Готова.       Она подошла к столу, чувствуя себя в этом кабинете как дома. МакГонагалл всегда относилась к ней с пониманием и уважением, что было редкостью для Мэллори.       — Как у вас дела? — спросила профессор, откладывая перо. — Я заметила, что вы сегодня рано пришли. Какие-то вопросы?       — Нет, профессор, — ответила Мэллори. — Просто хотела пораньше подготовиться к уроку.       Она подошла к одному из книжных шкафов и начала искать нужные учебники. Она знала, что профессор МакГонагалл всегда рада помочь ей, но ей не хотелось быть обузой. Она предпочитала справляться со всем сама.       Мэллори чувствовала себя спокойно и уверенно в присутствии профессора. Она знала, что ей всегда помогут, если она обратится. Но в тоже время, она понимала, что нужно учиться полагаться на себя.       Глядя на нее, Макгонагалл слегка улыбнулась, она знала, что Мэллори сможет добиться многого.       Присутствие профессора МакГонагалл всегда вызывало в Мэллори странное, непривычное тепло. Внутри нее шевелилось что-то смутное, похожее на тоску по чему-то, чего у нее никогда не было. Она никогда не знала материнской любви, не чувствовала тепла семейного очага. Её мать, Беллатриса Лестрейндж, была лишь тенью в её памяти, тенью жестокости и безумия.       Но в глазах профессора МакГонагалл Мэллори видела что-то иное. За строгим взглядом скрывалась забота и понимание. Она чувствовала, что профессор искренне хочет ей помочь, направить на правильный путь.       Не осознавая этого в полной мере, Мэллори видела в МакГонагалл родительскую фигуру, которой ей так не хватало. Она ценила её советы, её поддержку, её строгость. В её присутствии Мэллори чувствовала себя в безопасности, как будто её защищали от всего мира.       Она знала, что профессор МакГонагалл не заменит ей мать, но она давала ей то, чего у неё никогда не было — веру в себя, надежду на будущее. Эта вера была дороже золота, она помогала Мэллори двигаться вперёд, несмотря на все трудности.       Мэллори никогда не говорила об этом вслух, не позволяла себе проявлять свои чувства. Она боялась показать свою слабость, боялась, что её отвергнут. Но в глубине души она была благодарна профессору МакГонагалл за всё, что она для неё делала. Она надеялась, что когда-нибудь сможет отплатить ей тем же.       После урока трансфигурации, который, как и ожидалось, прошел безупречно, Мэллори направилась в оранжерею для урока травологии. Ей нравилось работать с растениями, ощущать их энергию, узнавать их тайны. Однако, больше всего она ценила в травологии уединение, возможность побыть наедине с собой, отвлечься от суеты и проблем.       После травологии ее ждал урок астрономии. Звезды завораживали её своей загадочностью и величием. Они напоминали ей о чём-то далёком и недостижимом, о чём-то, что лежало за пределами её понимания. Но, несмотря на интерес к этому предмету, она не могла сказать, что любила астрономию так же, как трансфигурацию.       Когда уроки закончились, Мэллори облегчённо выдохнула. Учебный день, казалось, пролетел незаметно. Но вместе с облегчением её посетило любопытство, которое не давало ей покоя.       Дело в том, что она начала задумываться о своем анимагическом облике. Всё прошло прекрасно, но кое-что её смущало.       “Можно ли как-то совершенствовать анимагическую форму? Может ли она меняться со временем? И что, если я захочу принять другую форму, как это сделать?” — эти вопросы крутились в её голове.       После долгой борьбы с собой, Мэллори решила, что необходимо спросить об этом у профессора МакГонагалл. Она направилась в её кабинет, надеясь получить ответы на свои вопросы. Ведь, как никто другой, МакГонагалл знала всё об анимагии и всегда готова была поделиться своими знаниями.       Она знала коридоры Хогвартса как свои пять пальцев, и путь до кабинета декана факультета Гриффиндор был для неё лёгким и привычным. Проходя мимо оживлённых учеников, она старалась не обращать на них внимания. Нельзя было допустить, чтобы кто-то увидел её растерянность, скрытый интерес, её уязвимость.       Её мантия развевалась на ходу, подчёркивая её стройную фигуру и элегантную походку. Значок старосты Когтеврана блестел на её груди, напоминая о возложенных на неё обязанностях. Но сейчас, в глубине души, она ощущала себя не старостой, а просто ученицей, с вопросами, на которые она хотела найти ответы.       Мэллори решительно толкнула дверь кабинета профессора МакГонагалл и, словно вихрь, ворвалась внутрь. Заметив присутствие в кабинете Анджелины Джонсон, Алисии Спиннет и, к её досаде, Таисии Портфест, она не позволила ни единому мускулу дрогнуть на её лице. Она словно вычеркнула их из поля зрения, не удостоив даже мимолётным взглядом.       Словно стрела, выпущенная из лука, Мэллори пронеслась мимо них и остановилась прямо перед профессором МакГонагалл, которая сидела за своим столом. Профессор, увидев стремительное приближение Мэллори, мило улыбнулась, словно предчувствуя её визит.       — Мисс Лестрейндж, — произнесла она приветливо, откладывая в сторону пергамент. — Что привело вас ко мне?       Мэллори глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Она не хотела казаться глупой или навязчивой, но вопрос, который терзал её, требовал ответа.       — Профессор, — начала она ровным голосом, стараясь скрыть своё волнение. — Я хотела спросить вас об анимагии…       — Да, мисс Лестрейндж? — подбодрила её МакГонагалл, склонив голову набок и внимательно глядя на неё.       — Я хотела узнать, можно ли как-то совершенствовать свою анимагическую форму? — выпалила Мэллори, словно боясь передумать. — Может ли она меняться со временем? И… что, если я захочу принять другую форму, как это сделать?       Она замолчала, ожидая ответа с замиранием сердца. Она знала, что профессор МакГонагалл — один из самых опытных анимагов в мире, и она надеялась, что она сможет пролить свет на её вопросы.       Профессор МакГонагалл внимательно выслушала вопрос Мэллори, её глаза блестели от понимания и интереса. Когда Мэллори замолчала, профессор слегка улыбнулась, что было для неё знаком расположения.       — Очень хороший вопрос, мисс Лестрейндж, — начала она мягким, но уверенным голосом. — Анимагическая форма — это не статичная вещь, она развивается вместе с вами. Она может меняться со временем, под влиянием ваших чувств, опыта, изменений в характере.       Она немного помолчала, подбирая слова.       — Что касается изменения формы… Это сложный процесс, требующий огромных усилий и знаний. Это не просто так — раз, и ты в другом обличии. Требуется долгая и упорная работа, исследования, медитации.       Она снова замолчала, слегка наклонив голову.       — Но помните, самое главное — это понимание себя. Чем лучше вы знаете себя, тем легче вам будет управлять своей анимагической формой, вне зависимости от того, хотите ли вы её изменить или нет.       МакГонагалл закончила говорить, и в кабинете повисла тишина. Мэллори внимательно слушала, пытаясь вникнуть в каждое слово.       В этот момент Мэллори метнула взгляд на Таисию Портфест, которая стояла в стороне. Та, поймав на себе взгляд Мэллори, вздрогнула, щеки её залились румянцем. Этот миг не ускользнул от внимания Минервы МакГонагалл, и её взгляд стал еще более проницательным.       Почувствовав, что беседа исчерпала себя и продемонстрировав должное уважение к профессору — пускай даже и немного напускное — Мэллори поблагодарила Минерву МакГонагалл за уделённое время и вышла из кабинета. Таисии Портфест, а также Алисии Спинет и Анджелины Джонсон, с которыми они вместе ждали у дверей, поблизости уже не было, что не могло не радовать Лестрейндж. Ей претили любые проявления навязчивости и шумных компаний.       Облегченно вздохнув, она отошла всего на несколько шагов от кабинета профессора трансфигурации, когда услышала, как кто-то окликнул её по имени. Голос был полон радости и нескрываемого энтузиазма, что вызвало у Мэллори непроизвольную дрожь от ощущения надвигающейся неприятности.       Она повернулась вполоборота, выгнув бровь в вопросительном жесте.       Навстречу ей шёл Фред Уизли, один из знаменитых близнецов Гриффиндора. Он был в приподнятом настроении, его рыжие волосы смешно торчали в разные стороны, а на лице играла милая, но немного нахальная улыбка.       Мэллори нахмурила брови. Что могло понадобиться этому гриффиндорскому шутнику от нее, когтевранки и, к тому же, Лестрейндж?       — Мэллори! Мисс Лестрейндж, не позволите ли мне поговорить с вами? — с усмешкой и лёгкой шуткой в голосе спросил Фред, остановившись в нескольких шагах от неё. В его глазах, цвета осенней листвы, плясали озорные искорки.       Мэллори цокнула языком, выражая свое недовольство. Этот жест, полный пренебрежения, лишь позабавил Фреда, вызвав у него еще более широкую улыбку. Он даже подмигнул ей, словно они делились какой-то общей тайной.       Лестрейндж слегка разинула глаза от неожиданности. Подмигивание? Это было слишком. Она скрестила руки на груди, стараясь успокоить разгорающийся гнев. Не нужны ей сейчас неприятности с покалеченным близнецом Уизли. Хоть он и напыщенный козел, который, без сомнения, собирался выкинуть какую-нибудь глупую шутку, но тратить свою энергию и магию на него? Нет уж, это было бы слишком большой потерей времени и сил.       Она сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.       — О чем же ты хочешь «поговорить»? — слегка наклоняясь в бок и делая ударение на слове “поговорить”, с сарказмом в голосе, спросила Лестрейндж, стараясь сохранять спокойствие. Её тёмные глаза, словно два осколка обсидиана, смотрели на Фреда с нескрываемым подозрением.       Улыбка Фреда стала еще шире, словно её саркастичный вопрос был долгожданным сигналом к началу разговора. Он, казалось, полностью проигнорировал явное нежелание Мэллори продолжать общение.       — Видишь ли, мисс Лестрейндж, — начал он, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — Я заметил, что вы, как староста Когтеврана, весьма… наблюдательны. И у меня есть к вам одно деликатное дельце.       Мэллори закатила глаза. “Деликатное дельце”? Это звучало подозрительно. Она уже представляла, как её втягивают в какую-нибудь гриффиндорскую шалость, а ей, старосте, потом придется разбираться с последствиями.       — Послушай, Уизли, — отрезала она, стараясь говорить как можно более спокойно и отстранённо, но яд всё равно просачивался в её голос, — У меня нет времени на твои “деликатные дельца”. Я староста, а не нянька для гриффиндорских хулиганов. Так что, если это всё, что ты хотел, то можешь идти дальше.       Она хотела развернуться и уйти, оставив Фреда с его “дельцем” наедине, но не успела.       — О, ну что вы, мисс Лестрейндж! — воскликнул Фред, преградив ей путь, — Речь идёт о кое-ком, кто нарушает устав школы и, возможно, даже представляет угрозу для других учеников. Разве это не входит в ваши обязанности, как старосты, позаботиться о безопасности?       Мэллори нахмурилась. Это уже звучало интереснее. И опаснее. И, к сожалению, делало её уход еще более сложным. Мэллори смерила Фреда ледяным взглядом, словно оценивая его на предмет достоверности. “Угроза для учеников”… Звучит слишком серьезно, чтобы быть очередной гриффиндорской шуткой. Но и доверять Уизли она не собиралась.       — Предположим, что ты говоришь правду, — процедила она сквозь зубы, — И кто же, по-твоему, представляет эту самую “угрозу”? И почему ты обращаешься ко мне, а не к старостам Гриффиндора или, на худой конец, к профессору?       Фред замялся, явно не ожидая такой прямой атаки вопросами.       — Ну… Это довольно щекотливая ситуация, — пробормотал он, избегая её взгляда, — И я не уверен, что могу доверять это кому-то другому. А вы, мисс Лестрейндж, — он снова посмотрел ей в глаза, пытаясь изобразить искренность, — Производите впечатление человека, который не станет разглашать информацию кому попало.       Мэллори фыркнула. “Импрессия” у него была явно ошибочной. Она бы с удовольствием разгласила любую компрометирующую информацию, если бы это было ей выгодно.       — Уизли, — её голос был холодным, как арктический лёд, — Я не заинтересована в твоих секретах и интригах. И, если ты действительно считаешь, что существует угроза для учеников, то твоё место — у декана твоего факультета или у директора. А сейчас, прошу прощения, у меня есть дела поважнее, чем выслушивать твои сомнительные истории.       Она обошла Фреда, не оставив ему шанса остановить её, и быстрым шагом направилась в сторону большого зала.       Не успев перевести дух и мысленно похвалить себя за то, что так ловко избавилась от назойливого Уизли, Мэллори почти завернула за угол, когда внезапно что-то с силой врезалось в неё, едва не сбив с ног. Она успела выставить руки вперед, чтобы смягчить падение, и злобно зашипела, предчувствуя неминуемую бурю.       На неё налетела Таисия Портфест. Уже какой раз. За спиной Таисии стоял встревоженный Джордж Уизли, близнец Фреда, который, судя по всему, не успел предотвратить столкновение.       — Ой, прости! — воскликнула Таисия, пытаясь помочь ей удержаться на ногах, — Я просто…       Мэллори оборвала её гневным взглядом.       — Следить надо, куда прёшь, — прошипела она, отталкивая от себя Таисию, — Могла бы и убить.       Она сматернулась про себя и раздражённо повернулась в сторону, откуда пришла. Конечно же, Фред Уизли, увидев брата, уже направлялся к ним, его лицо сияло предвкушением. Идеальная возможность для новой порции гриффиндорского юмора.       “Вот же черт,” — пронеслось в голове у Мэллори. Кажется, избавиться от Уизли так просто не получится.       Мэллори наблюдала за Уизли, как за опасными хищниками. Джордж, похоже, был так же удивлён этой встрече, как и она сама. В его взгляде, обращенном к Фреду, читался немой вопрос: “Что ты делаешь в компании с…ней?”.       Фред, поняв, что попался, развёл руками в примирительном жесте и начал что-то объяснять брату, тараторя что-то про “важное дело” и “необходимость конфиденциальности”. Мэллори не вслушивалась в его оправдания. Ей было совершенно безразлично, что он там рассказывает.       Таисия, казалось, не понимала, что происходит. Она с тревогой смотрела то на Мэллори, то на Уизли, явно чувствуя себя неловко в этой напряжённой ситуации. Она даже не знала имени своей “жертвы”, называя её просто “той девушкой”.       — Прости, пожалуйста, — повторила Таисия, — Я не хотела…       — Да какая разница, что ты хотела, — перебила её Мэллори, — Главное, что ты чуть не сломала мне шею.       Она бросила на Таисию испепеляющий взгляд и снова повернулась к Уизли.       — Ладно, — произнесла она, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия, — Я думаю, что наш разговор окончен. И, если ты ещё раз попытаешься меня остановить, я буду вынуждена сообщить старостам Гриффиндора о твоём навязчивом поведении.       С этими словами она развернулась и быстрым шагом направилась прочь, оставив Уизли и непонимающую Таисию позади.