Глава 5. Зельеварение как искусство пыток.

      Неделя учёбы пролетела для Таси незаметно. Кажется, только вчера она узнала об этом волшебном месте — Хогвартсе, а уже прошла целая неделя. Урок Златопуста Локонса подходил к концу. Тася, внимательно наблюдавшая за происходящим в классе, заметила, как профессор, закончив очередное пафосное объяснение, начал целенаправленно искать взглядом свою очередную жертву среди учениц. Его выбор пал на Когтевранку или же как сказал Фред в купе Лестрейндж, которой Тася тайно восхищалась, а девушка сейчас собирала свои вещи в сумку. Локонс приблизился к ней с привычной своей вкрадчивой улыбкой, начал что-то шептать на ухо и пытаться всячески дотронуться до неё.       В этот момент Тася почувствовала странное смешение эмоций: раздражение от показного обаяния Локонса и жалость к музе, которой явно не была в восторге от такого внимание к ней, и пыталась уйти от него. Она знала, что подобные сцены были для Локонса обычным способом привлечь к себе внимание — он словно демонстрировал свою власть над ученицами. Тася поймала взгляд Златопуста, который на мгновение отвлёкся от своих записей. В его глазах читалось что-то похожее на одобрение происходящего. Это разозлило девушку ещё больше. Она понимала, что в этой школе, где каждый шаг преподавателя окружён восхищением, подобное поведение считалось нормой.       Таисия всё же не выдержала того, что Локонс мог затянуть её музу в свои сети, и подошла к ним.       — Эй, пойдём, ты же обещала мне ещё помочь по трансфигурации. — сказала Тася обращаясь к черноволосой и посмотрела на Локонса с улыбкой, хотя взгляд скрывал её недовольство.       Не дождавшись ответа, она молча схватила Лестрейндж за руку и удалилась вместе с ней в коридор, чтобы уйти от ненужного внимания Локонса. В коридоре послышались удаляющиеся шаги Таси и когтевранки. Пока они шли, Тася размышляла о том, как в этой школе где учат магии, некоторые преподаватели забывают о главном — о достоинстве и уважении к ученикам.       В коридоре было тихо и прохладно. Таисия и Лестрейндж шли быстрым шагом, стараясь скрыться от возможных взглядов Локонса. Черноволосая девушка молчала, её лицо выражало смесь облегчения и неприязни. Тася чувствовала её напряжение и решила дать ей немного времени, чтобы собраться с мыслями.       — Прости, что так резко утащила тебя, — тихо произнесла Тася, — но я не могла смотреть, как он тебя достаёт.       Когтевранка смерила Таисию взглядом, будто хотела чтобы она испарилась из ее жизни раз и навсегда. Она прищурила глаза и отдернула руку, потирая ее об вторую ладонь, показывая презрение.       — Я могла разобраться сама. — четко и быстро проговорила она с язвительностью.       Девушка опустила руки и быстро развернулась, уходя вдоль коридора, словно ее здесь никогда и не было.       Сердце Таисии болезненно сжалось от холодных слов Лестрейндж. Она не ожидала такой реакции. В голове промелькнула мысль, что возможно, она действительно переступила черту, вмешавшись в ситуацию, которая её не касалась. Но чувство справедливости и желание защитить другого человека от навязчивого внимания оказались сильнее.       Она смотрела вслед удаляющейся фигуре Лестрейндж, чувствуя себя неловко и виновато. Но потом в ней вспыхнула искра упрямства. Тася не собиралась отступать. Она не считала, что сделала что-то плохое, и не позволила гордости и обиде взять верх. Решительно вздохнув, она двинулась вслед за когтевранкой.       Ей нужно было как-то объяснить свой поступок, донести до Лестрейндж свои мотивы. И если понадобится, извиниться за свою навязчивость. Но она не могла просто так оставить ситуацию неразрешенной. Тася ускорила шаг, стараясь не потерять девушку из виду. Коридоры Хогвартса были полны студентов, спешащих на следующие занятия, но она ловко лавировала между ними, сосредоточившись на черноволосой фигуре впереди.       Словно течение реки, коридоры Хогвартса бурлили жизнью, когда ученики спешили на занятия, их силуэты мелькали в полумраке. Она высматривала Лестрейндж, одинокую фигуру, прокладывающую себе путь сквозь эту пеструю толпу. Собравшись с духом, Портфест ринулась следом, надеясь догнать ее прежде, чем та исчезнет за поворотом.       — Прости, — выдохнула Тася, настигнув девушку. — Может быть, ты все-таки скажешь мне свое имя? Ты знаешь меня, а я тебя — совершенно нет…       Лестрейндж резко остановилась, ее лицо исказила гримаса нескрываемого раздражения. Холодный взгляд ее карих глаз, казалось, пронзал насквозь. Она отвернулась, словно избегая прикосновения, и процедила ледяным тоном:       — Не твоего ума дело, как меня зовут. И если ты по своей наивности решила, что, сунув свой нос в то, что тебя не касается, и предложив помощь, о которой я не просила, ты заслужила мою дружбу, то ты глубоко ошибаешься.       С этими словами Лестрейндж надменно вскинула голову и, не удостоив ее больше ни единым взглядом, продолжила свой путь, оставляя за собой лишь привкус горького разочарования и невысказанного вопроса. Лестрейндж направлялась в сторону кабинета профессора Флитвика, где должен был проходить урок заклинаний. Тася, заметив это, немного замедлилась, чтобы не навязываться и дать девушке немного пространства. Она подошла к кабинету, когда большинство учеников уже расселись по своим местам. Лестрейндж сидела за партой в первом ряду, глядя в окно с непроницаемым выражением лица.       Тася тихо вошла в кабинет и заняла свободное место в последнем ряду. Она старалась не привлекать к себе внимания и просто наблюдала за Лестрейндж. Ей казалось, что сейчас любое ее слово или движение может быть воспринято враждебно. Профессор Флитвик, маленький и энергичный волшебник, уже стоял на стопке книг, чтобы дотянуться до кафедры, и что-то оживленно рассказывал ученикам. Вскоре урок начался, и Тася постаралась сосредоточиться на заклинаниях, хотя ее мысли то и дело возвращались к Лестрейндж.       Во время урока Тася украдкой поглядывала на когтевранку. Она заметила, что девушка сосредоточена на занятиях и отвечает на вопросы профессора с присущей ей уверенностью и четкостью. Таисия невольно восхитилась ее способностями.       После окончания урока, когда ученики начали собирать свои вещи, Тася набралась смелости и подошла к Лестрейндж.       — Привет ещё раз, — тихо произнесла она, стараясь казаться как можно более дружелюбной. — Я хотела извиниться, если мое вмешательство тебя обидело. Я просто… не знаю, мне показалось, что тебе некомфортно с Локонсом.       Лестрейндж медленно повернулась к ней, ее глаза были все так же холодны и непроницаемы.       — Ты не знаешь меня, — сухо ответила она. — И тебе не стоит лезть не в свое дело.       С этими словами она развернулась и вышла из кабинета, оставив Таисию стоять в растерянности. Тася вздохнула. Она понимала, что завоевать доверие этой девушки будет непросто. Но она не собиралась сдаваться. В ней жила необъяснимая тяга к этой загадочной и неприступной когтевранке. И она была готова приложить все усилия, чтобы узнать ее лучше.       Уроки текли своим чередом, каждый из них оставлял свой отпечаток в сердце Таисии. Несмотря на холодность Лестрейндж, она не могла отвести от нее взгляд, будто притянутая магнитом к ее загадочной ауре.       На уроке прорицаний с профессором Трелони, царила атмосфера мистики и тайны. Трелони, закутанная в шали и украшенная множеством бус, заглядывала в хрустальный шар, предрекая будущее. «Я вижу… темную тень, даже огромную летучую мышь, надвигающуюся на вас, дитя», — прошептала она, глядя на Тасю. Тася невольно поежилась, вспомнив холодный взгляд Лестрейндж. Ее мысли были заняты не мрачными предсказаниями, а тем, как растопить лед в сердце неприступной когтевранки.       На уроке истории магии профессор Биннс, призрак, читающий лекции монотонным голосом, рассказывал о гоблинских восстаниях. Тася, с трудом борясь со сном, рисовала на полях пергамента незатейливые узоры. Ее мысли снова и снова возвращались к Лестрейндж. Что скрывается за этой маской безразличия? Почему она так отталкивает Тасю?       В предчувствии недоброго, словно густой туман, зловещая тишина окутала длинные коридоры Хогвартса.

***

      Юная Таисия, с сердцем, полным неясной тревоги, шла на урок зельеварения, предмет, внушавший ей подлинный ужас. Рядом с ней, словно два неугомонных вихря, неслись близнецы Уизли, Фред и Джордж, чья природная жизнерадостность и неуемная тяга к проказам казались неиссякаемыми.       — Ну же, Тася, не хмурь брови, словно грозовая туча, — подбадривал ее Фред, озорно подмигивая. — Снейп всегда найдет, к чему придраться, такова уж его натура.       — Главное, не устрой сегодня взрыв в котле, — подхватил Джордж, расплываясь в широкой, заразительной улыбке. — А все остальное — лишь мелкие неурядицы на жизненном пути.       Таисия слабо улыбнулась в ответ, но волнение не отпускало ее. Зельеварение, словно заколдованный лабиринт, никак не поддавалось ей, и предчувствие скверной отметки давило на плечи тяжким грузом. Она знала, что этот предмет ей не дается, но даже представить не могла, чем обернется для нее этот конкретный урок.       В оживленной беседе, увлеченные шутками и перебранками, они не заметили, как свернули не в тот коридор, отдалившись от привычного маршрута. Лишь оглядевшись по сторонам, Таисия осознала, что они заблудились в хитросплетениях замка.       — Похоже, мы немного сбились с пути, — произнесла она, с беспокойством оглядывая незнакомые стены.       — Пустяки! — воскликнул Фред, словно это было захватывающее приключение. — Зато у нас появилась возможность исследовать неизведанные уголки Хогвартса и найти что-нибудь интересное!       Близнецы, движимые неутолимой жаждой приключений, не теряя ни секунды, углубились в незнакомый коридор. Таисия, не желая оставаться одна в мрачном лабиринте, нерешительно последовала за ними. Вскоре они оказались перед массивной дубовой дверью, над которой красовалась табличка с лаконичной надписью: «Трофейная комната».       — Ого! Вот это настоящая находка! — с восторгом воскликнул Джордж, без колебаний толкая дверь.       Комната, словно сокровищница, оказалась доверху заполнена сверкающими кубками, медалями, щитами и вымпелами, напоминающими о славных победах и достижениях учеников Хогвартса. Близнецы, очарованные великолепием экспонатов, принялись жадно рассматривать трофеи, восхищаясь чужими успехами. Таисия, не разделявшая их восторженного энтузиазма, медленно бродила по комнате, рассеянно разглядывая сверкающие артефакты.       И вдруг ее взгляд, словно примагниченный, остановился на одном из кубков. Он был отлит из чистого серебра и украшен изысканной гравировкой, изображающей сцены квиддичных матчей. Но внимание Таисии привлекла не красота кубка, а небольшая табличка, прикрепленная к его подставке. На ней было выгравировано: «Кубок за лучшую игру в квиддич, сезон 1963, Гарет Портфест».       Таисия замерла, словно пораженная невидимой молнией. Гарет Портфест… Ее отец. Человек, о котором она знала так мало. Она никогда не могла и представить, что ее отец когда-то играл в квиддич, да еще и был настолько хорош в этом.       — Тася, ты чего окаменела? — обеспокоенно спросил Фред, заметив ее внезапную неподвижность и странное выражение лица.       — Смотрите, что я нашла, — прошептала она, дрожащим голосом указывая на кубок. — Это кубок моего отца.       Близнецы, заинтригованные ее словами, подошли ближе и принялись изучать трофей.       — Да ладно! Неужели твой отец играл в квиддич? — изумленно воскликнул Джордж.       — И, судя по всему, был чертовски хорош, — добавил Фред, с уважением глядя на серебряный кубок.       Таисия не могла отвести взгляда от трофея. В ее душе разгорался сложный клубок противоречивых чувств. С одной стороны, ее переполняла гордость за отца, за его спортивные достижения. С другой — она была крайне удивлена тем, что ее мать никогда не упоминала об этом периоде его жизни. Почему эта часть его прошлого была скрыта от нее?       — Нам пора идти, — сказала она, наконец, отрываясь от кубка, словно от болезненного воспоминания. — Иначе мы опоздаем на зельеварение, и Снейп нас живьем съест.       Они покинули трофейную комнату, оставив позади сверкающие сокровища. Но в сердце Таисии поселилась новая загадка, словно зерно, брошенное в плодородную почву. Она твердо решила узнать больше о прошлом своего отца, о его жизни до того, как он исчез из ее жизни, оставив лишь смутные воспоминания которые редко рассказывала мать и зияющую пустоту. Теперь она знала, что должна найти ответы, чтобы понять, кем на самом деле был Гарет Портфест, и почему его имя было вычеркнуто из семейной истории.       И вот, наконец, настал предпоследний урок зельеварения на сегодня. Атмосфера в классе всегда была напряженной, но сегодня она казалась особенно гнетущей. Снейп выглядел еще более мрачным, чем обычно, и студенты старались не попадаться ему на глаза.       Сегодня они должны были приготовить «зелье красоты» — зелье, которое делает выпившего красивым и привлекательным. Снейп внимательно следил за каждым движением, его насмешливый голос раздавался по всему классу. Тася, наученная горьким опытом самого первого урока, старалась быть предельно внимательной. Она аккуратно добавляла три пары крыльев феи и пять капель утренней росы, тщательно помешивая зелье.       Однако, несмотря на все ее усилия, что-то пошло не так. Зелье начало пузыриться и шипеть, выпуская едкий дым. Тася запаниковала. Она не знала, что делать.       — Мисс Портфест! — прорычал Снейп, приближаясь к ее котлу. — Что вы натворили? Тася молчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она знала, что все испортила.       — Вы совершенно неспособны к зельеварению! — продолжал Снейп. — Это просто ужасно!       Он презрительно отвернулся и направился к другим студентам. Тася почувствовала себя совершенно раздавленной. Ей казалось, что все ее усилия напрасны.       Прозвенел звонок, и студенты начали собирать свои вещи. Тася медленно вылила свое испорченное зелье и направилась к выходу.       — Мисс Портфест, останьтесь, — голос Снейпа прозвучал, как приговор.       Остальные студенты покинули класс, оставив Таисию один на один с профессором. Она чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди.       — Вы должны научиться отвечать за свои ошибки, мисс Портфест, — сказал Снейп, глядя на нее пронзительным взглядом. — Ваше неумение может привести к серьезным последствиям.       Таисия молчала, опустив голову.       — В качестве наказания вы останетесь после уроков и будете отмывать грязные котлы, — сказал Снейп. — И чтобы это было безупречно!       Тася осталась одна в классе, окруженная горами грязных котлов. От одного взгляда на эту гору посуды хотелось взвыть. Снейп, как назло, не уходил, а сидел за своим столом, погруженный в какие-то бумаги.Котлов было не просто много, а неприлично много — казалось, их собирали со всего Хогвартса. Она злобно хлюпнула губкой, набрала воды и принялась за дело. Она взяла первый котел, наполнила его водой и начала отскребать прилипшие остатки зелий.       «Да чтоб тебя, Северус, мудила ты старая!» — пронеслось у нее в голове. «Мало того, что унизил перед всем классом, так еще и заставил эту помойку разгребать. Морда кислая!» — мысленно бушевала она. — «Принципиальный мудак! Неужели ему приятно смотреть, как я тут корячусь.» Она яростно терла пригоревший осадок, представляя, что оттирает с лица Снейпа вечную гримасу недовольства. «Вот ведь, привязался! Других, значит, не видит. Специально меня гнобит! Да я лучше метлу в руках всю жизнь держать буду, чем еще раз этот вонючий аконит нюхать! И почему я должна отвечать за свои ошибки? Может, это он наколдовал что-то не так, а свалил все на меня?» — мысленно возмущалась Тася. — «Вечно недовольный, вечно придирается. Как будто у него в жизни радости нет!»       Не удержавшись, Тася пробормотала себе под нос:       — Лучше бы, блять, волосы свои мыл почаще, а то он в ингредиенты скоро свою перхоть добавлять будет для вкуса. — Тася испуганно оглянулась, но Снейп, казалось, был поглощен своими бумагами. Она облегченно вздохнула и продолжила, но уже тише:       «А он ведь специально так делает. Знает, что у меня не получается зельеварение, вот и издевается. Принципиальный какой!. «И чего он такой противный? Наверное, в детстве его никто не любил. Хотя, кто вообще может любить такую зануду.Да блять, о чем я думаю.»       С каждым отмытым котлом злость Таси росла. Она уже не просто мыла посуду, она выплескивала всю свою ярость на несчастные котлы.       — Да чтоб тебя черти в аду варили, Нюнчик…– прошипела она, так увлекшись, что забыла о всякой осторожности.       Внезапно в классе воцарилась зловещая тишина. Тася замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она медленно повернулась к столу профессора. Снейп стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее своим фирменным пронзительным взглядом. И тут, как гром среди ясного неба, раздался холодный голос:       — Мисс Портфест, — тихо произнес он, и в этом тихом голосе чувствовалась такая угроза, что у Таси по спине пробежал холодок. — Я, конечно, понимаю, что мытье котлов — занятие не самое приятное. Но я не припомню, чтобы давал вам право рассуждать о моей судьбе в столь… экстравагантной манере.       Снейп стоял у ее спины, скрестив руки на груди. Его глаза, как всегда, казались черными провалами.       Тася замерла с губкой в руке, судорожно сглотнула, не зная, что сказать.       — Видимо, одного дня вам недостаточно, чтобы обдумать свое поведение. — медленно проговорил Снейп.       Тася, словно кролик перед удавом, молчала, не зная, что сказать.       — Поэтому, мисс Портфест, — продолжил Снейп с ледяной улыбкой, — вы останетесь здесь до тех пор, пока каждый котел не будет сиять. И, чтобы вам было веселее, к мытью котлов добавится уборка всех склянок с ингредиентами. Рассортируете по алфавиту. Если, конечно, вы знаете алфавит.       — И да, мисс Портфест, — добавил Снейп, прежде чем повернуться и уйти, — если я еще раз услышу хоть одно подобное слово в свой адрес, я лично заставлю вас выпить все зелье, которое у вас сегодня так неудачно получилось. А это, как вы знаете, приведет к очень… продолжительному сну.       Таисия лишь тихо фыркнула и отвернулась обратно отмывать котёл, но всё же не сдержалась и тихо пробубнила:       — Заебал блять.       — Что вы сказали? — Северус развернулся на Тасю, не понимая что она произнесла       Раздражённая Тася повернула голову и сухо произнесла: «ничего»       Снейп прищурился, сверля Тасю взглядом. В его глазах читалось неприкрытое недоверие. Он сделал шаг к ней, и Тася невольно отшатнулась.       — Не думаю, мисс Портфест, — медленно проговорил он, — что «ничего» требует столь… выразительной интонации. Вы уверены, что у вас все в порядке? Или, может быть, я должен позвать мадам Помфри, чтобы она проверила, не сказались ли пары аконита на вашем рассудке?       Тася стиснула зубы. Знала ведь, что нельзя с ним связываться, но язык, как всегда, оказался ее злейшим врагом.       — Со мной все в порядке, профессор, — процедила она сквозь зубы, стараясь смотреть ему прямо в глаза. — Просто устала мыть эти чертовы котлы.       — Усталость — это понятное чувство, мисс Портфест. Но она не дает вам права на неуважение к преподавателю. — Снейп сделал еще один шаг, сократив расстояние между ними до минимума. Его голос стал тише, но от этого звучал еще более угрожающе. — Я предупреждаю вас в последний раз, мисс Портфест. Еще одно подобное высказывание, и вы пожалеете об этом.       Тася злобно швырнула склянку с аконитом на полку, чуть не задев банку с сушеными пиявками. Алфавит, чтоб его! Снейп, чтоб ему икалось! Расставлять эти вонючие ингредиенты по порядку было хуже, чем драить котлы. По крайней мере, котлы можно было мыть с яростью, вымещая злость. А тут — нужна концентрация, внимание, проклятый алфавит!       «А-а-а… аконит, арника… вот же ж зараза!» — мысленно ругалась Тася, вспоминая все известные ей ругательства. Класс зельеварения превратился в ее личный ад. Склянки скользили в руках, буквы путались в голове, а Снейп, словно тень, маячил где-то рядом, своим присутствием усиливая раздражение. Она чувствовала его взгляд спиной, ощущала, как он оценивает каждое ее движение. Этот тип никогда не упускал возможности поиздеваться. «Да подавись ты своей перхотью, Нюнчик!» — прошептала она, ставя очередную склянку на полку. Тася потянулась за склянкой с белладонной, до которой едва доставала, стоя на шаткой стремянке. «И кто, спрашивается, додумался ставить ингредиенты для зелий на такую высоту? Специально, чтоб я тут шею свернула?» — подумала она, чувствуя, как стремянка предательски покачнулась. Инстинктивно взмахнув руками, она попыталась удержать равновесие, но склянка с сушеными жуками предательски выскользнула из пальцев и с грохотом покатилась по полу, рассыпая содержимое.       — Черт! — вырвалось у Таси, и она, потеряв равновесие, чуть не рухнула вниз. Ей удалось в последний момент ухватиться за край полки, но нога соскользнула со ступеньки.       — Да чтоб тебя, нюнчик! — прошипела она, повиснув в воздухе.       В тот же миг сильные руки подхватили её, и Тася почувствовала, как её прижали к чему-то твердому. Открыв глаза, она увидела перед собой лицо Снейпа, искаженное гневом       — Мисс Портфест, — прошипел он сквозь зубы, прижимая ее к стене, чтобы убедиться, что она твердо стоит на ногах. — Ваша бездарность не знает границ! Мало того, что вы едва не перебили половину ингредиентов, так еще и продолжаете оскорблять меня за моей спиной! Вы абсолютно неисправимы! Или вы намеренно пытаетесь разрушить мой кабинет? — Его хватка была железной, и Тася чувствовала, как ее плечи сдавливает до боли.       Она попыталась высвободиться, но Снейп только крепче прижал ее к стене.       — Не дергайся, — процедил он, — а то еще чего доброго сломаешь себе шею. Или это и есть твоя цель — избавиться от необходимости мыть котлы и разбирать ингредиенты? — Его глаза прожигали ее насквозь. Тася почувствовала, как в горле пересохло.       — Я… я просто не удержалась, — пробормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Стремянка зашаталась, и склянка выскользнула.       — А оскорблять профессора — это тоже часть плана по спасению от работы? — язвительно поинтересовался Снейп, не ослабляя хватку. Тася замолчала, понимая, что каждое ее слово только ухудшает ситуацию. Она чувствовала его гнев, ощущала его превосходство. И в этот момент ей захотелось только одного — чтобы все это поскорее закончилось.       Тася упрямо поджала губы, не желая признавать свою вину. Внутри все кипело от злости и обиды. Ей казалось, что Снейп нарочно выводит ее из себя, наслаждаясь ее беспомощностью. «Ну ничего, — подумала она, — вот выберусь отсюда, тогда посмотрим».       Снейп, заметив ее упорное молчание, лишь усмехнулся. Он медленно отпустил ее плечи, но не отступил ни на шаг. Тася почувствовала, как ее щеки заливаются краской. Близость профессора заставляла ее нервничать и злиться еще больше. Она отвела взгляд, стараясь не смотреть в его черные, пронизывающие глаза.       — Поднимите жуков, мисс Портфест, — холодно приказал Снейп, указывая на рассыпанные останки склянки. — И будьте добры, сделайте это быстро и аккуратно. А затем продолжите расставлять ингредиенты по алфавиту. Надеюсь, в этот раз обойдется без жертв и оскорблений.       Тася, не говоря ни слова, принялась собирать жуков. Мерзкие сухие тельца липли к пальцам, вызывая отвращение. Она старалась не думать о том, что Снейп наблюдает за каждым ее движением, выискивая новые поводы для придирок. Закончив с жуками, она вернулась к стремянке и, на этот раз предельно осторожно, продолжила расставлять склянки. Каждая буква алфавита казалась ей теперь личным врагом.       Время тянулось мучительно медленно. Класс зельеварения превратился в камеру пыток, а Снейп — в ее безжалостного палача. Тася мечтала лишь об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился.        — Нет, профессор, — прошептала Тася, опустив взгляд. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, загнанной в угол. Снейп был слишком близко, его дыхание опаляло ее щеку.       — Тогда объясните мне, мисс Портфест, — прошептал Снейп в ответ, наклоняясь еще ближе, — почему я должен верить хоть одному вашему слову? Почему я должен думать, что вы хоть немного сожалеете о своем поведении?       Тася молчала, не зная, что ответить. Она действительно не сожалела. Она злилась, чувствовала себя униженной и несправедливо наказанной. Но в то же время, она понимала, что перешла черту.       Снейп отпустил ее, словно отбросил ненужную вещь. Тася пошатнулась, но удержалась на ногах. Он отступил на шаг, и в его глазах плескалось разочарование.        — Продолжайте, мисс Портфест, — холодно произнес он. — И постарайтесь больше не создавать проблем. Иначе, боюсь, вам придется познакомиться с обитателями Запретного Леса лично.       Тася молча кивнула и принялась собирать рассыпавшихся жуков. Снейп наблюдал за ней несколько секунд, а затем отвернулся и вернулся к своему столу. Атмосфера в классе стала еще более напряженной, словно сгустилась, как густое зелье. Тася чувствовала на себе его взгляд, даже не видя его. Она старалась не думать ни о чем, кроме жуков и алфавита. Лишь бы дожить до конца этого кошмарного дня.       Закончив собирать злосчастных жуков, Тася медленно подошла к стеллажу где стояли другие ингредиенты. Руки дрожали, а сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она чувствовала себя так, словно ее вываляли в грязи. Унижение жгло кожу, а злость клокотала внутри, не находя выхода. Она с ненавистью посмотрела на спину Снейпа, но тут же отвела взгляд, боясь, что он заметит ее неприязнь.       Весь остаток она старалась не привлекать к себе внимания, но это было нелегко. Ей казалось, что Снейп сверлит ее взглядом, даже не оборачиваясь. Каждый шорох, каждое движение казались ей подозрительными. Она с трудом могла сосредоточиться на том чтобы расставлять ингредиенты по порядку.       Наконец, она полностью закончила. Тася, не поднимая глаз, быстро собрала свои вещи и поспешила к выходу из класса. Она боялась задержаться хоть на секунду, боялась снова оказаться один на один с этим человеком.       Выбежав в коридор, она почувствовала облегчение. Свежий воздух приятно коснулся ее лица, смывая остатки тяжелой атмосферы кабинета зелий.       Вылетев из подземелий, Тася едва не столкнулась с близнецами Уизли, которые, судя по всему, о чем-то оживленно спорили.       — О, смотрите, кто это у нас! Сама мисс Портфест! — воскликнул Фред, оглядывая ее с головы до ног. — Выглядите так, будто только что встретились с дементором.       — Или с профессором Снейпом, — подхватил Джордж, и они оба расхохотались.       — Да уж, лучше бы с дементором, — вздохнула Тася, — чем с этим нюнчиком. Он меня чуть не убил! Заставил жуков сушеных перебирать! И вообще, придирался ко всему, что я делала! — выпалила она, и, не дожидаясь вопросов, выплеснула на них весь свой гнев и обиду. Она рассказала о рассыпанных жуках, о том как он заставил её мыть котлы, о давящей близости Снейпа и его ядовитых словах.       Близнецы тут же притихли, почувствовав серьезность ситуации. Тася выплеснула на них весь свой гнев и обиду, рассказывая о злоключениях в кабинете зелий. Фред и Джордж сочувственно кивали, изредка вставляя остроумные комментарии, чтобы разрядить обстановку. Близнецы слушали ее, переглядываясь и хмыкая. Закончив свой рассказ, Тася почувствовала себя немного лучше.       — Ну, Снейп в своем репертуаре, — констатировал Джордж. — Зато теперь у тебя есть отличная история для мемуаров!       — Или для очередной карикатуры на него, — подхватил Фред, подмигивая.       Тася невольно улыбнулась. Близнецы умели поднять настроение даже в самой мрачной ситуации. Они шли к башне Гриффиндора, весело болтая и смеясь. Вдруг Джордж выхватил из рук Таси ее блокнот.       — А что это у нас тут? Новенькие шедевры? — воскликнул он, листая страницы.       — Ого, да тут целая галерея! — добавил Фред, рассматривая рисунки.       — Эй, осторожнее! — возмутилась Тася, пытаясь вернуть блокнот.       Но близнецы уже увлеклись. Они внимательно изучали каждый рисунок, комментируя детали и обмениваясь шутками. Вдруг они остановились на нескольких страницах, посвященных одной особе.       — Мэллори Лестрейндж? — удивленно спросил Фред, глядя на Тасю. — Она у тебя прямо звезда блокнота!       — Да уж, — подхватил Джордж, — столько портретов… Похоже, у кого-то здесь слабость к Мэллори Лестрейндж, — подмигнул он. Тася покраснела и попыталась выхватить блокнот обратно, но близнецы лишь рассмеялись и вернули его ей.       — Ладно, ладно, не будем дразнить, — сказал Фред, — просто констатируем факт!       Тася спрятала блокнот за спиной и улыбнулась. В компании близнецов Уизли даже самый ужасный день казался не таким уж и плохим.Она чувствовала себя намного лучше, чем несколько часов назад. Благодаря близнецам Уизли, мрачные мысли о Снейпе и злосчастных жуках отступили на второй план. Впереди ее ждал уютный камин в гостиной Гриффиндора и новые приключения.

***

      Добравшись до своей спальни, Тася быстро переоделась в пижаму и нырнула под одеяло. Усталость дала о себе знать, и она моментально провалилась в сон. Но сон этот оказался необычным. Она осознала, что спит, и перед ней открылся новый мир, созданный ее собственным разумом.       Вокруг царил полумрак, освещенный лишь слабым зеленоватым светом. Она стояла в огромном, сыром помещении. Каменные стены давили своей монументальностью, а в воздухе витал запах плесени и древности. Обернувшись, Тася застыла в ужасе. За ее спиной возвышалась гигантская, высеченная из камня голова мужчины, с пустыми глазницами, смотрящими прямо на нее. Его черты, высеченные из темного камня, казались живыми, словно тень этого человека все еще витала в этом месте. Глаза, глубокие и пронзительные, словно следили за каждым шагом, а губы, слегка приоткрытые, будто готовы были прошептать заклинание, которое могло изменить судьбу мира. Волосы, вырезанные с невероятной детализацией, ниспадали каменными прядями, словно застывшая магия. Тася огляделась и похолодела от ужаса. Сердце бешено заколотилось в груди. Она попыталась бежать, но ноги словно приросли к полу. Сердце бешено заколотилось, но страх вдруг отступил, сменившись осознанием: это сон. Осознанный сон. Она может контролировать происходящее.Но едва эта мысль оформилась в голове, как из темноты выступила фигура. Молодой человек, высокий и статный, с пронзительными темными глазами и аристократическими чертами.       Он был поразительно похож на Мэллори Лестрейндж, словно ее мужская версия. Молодой человек, словно сотканный из теней, внимательно смотрел на Тасю. Его голос, низкий и мелодичный, прозвучал в сыром помещении:       — Ты осознаешь, что это сон, Таисия?       Тася кивнула, чувствуя себя немного увереннее, чем раньше. Осознанный сон был для нее новым опытом, но уже сейчас она чувствовала, что ей это нравится.       — Да, — ответила она. — Это мой сон. Но вы… Вы как будто настоящий. Незнакомец усмехнулся, и в его темных глазах мелькнул озорной огонек.       — Все в твоем сне реально, пока ты в это веришь, — сказал он. — Но это не отменяет того факта, что я здесь.       Тася нахмурилась. Она не понимала, что происходит. Кто этот человек? Почему он появился в ее сне?       — Кто вы? — спросила она. — И что вам нужно?       Незнакомец сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Его глаза изучающе рассматривали ее.       — Меня зовут Том, — ответил он. — А что мне нужно… Это неважно. Важно то, чего хочешь ты, Таисия.       Тася растерялась. Что она хочет? Она хотела быть сильной, умной, могущественной. Хотела, чтобы ее уважали и ценили. Хотела, чтобы у нее были друзья.       — Я… Я не знаю, — пробормотала она. — У меня много желаний.       Том улыбнулся, и эта улыбка показалась Тасе ободряющей.       — Именно поэтому я здесь, Таисия, — сказал он. — Я могу помочь тебе исполнить твои желания.       Глаза Тома сияли в полумраке, словно угольки, разгоревшиеся от слабого дуновения. Тася чувствовала, как его взгляд проникает в самую глубь её души, видя все её страхи и надежды.       — Что… что вы имеете в виду? — робко спросила Тася, чувствуя, как в груди зарождается странное волнение. Она знала, что не должна доверять незнакомцу из своего сна, но что-то в его голосе и манере говорить притягивало её, словно магнитом.       — Я могу научить тебя многому, Таисия, — произнес Том, его голос звучал мягче, чем раньше. — Я могу показать тебе, как стать сильнее, как раскрыть свой потенциал, как добиться всего, чего ты пожелаешь.       Он сделал еще один шаг, оказавшись совсем близко. Тася чувствовала его тепло, его энергию. Он словно излучал силу и уверенность.       — Но… зачем вам это? — спросила она, пытаясь сохранить остатки здравого смысла. — Что вы хотите взамен?       Том снова усмехнулся.       — Ты слишком подозрительна, Таисия, — сказал он. — Я просто хочу помочь тебе. Увидеть, как ты расцветаешь, как ты становишься той, кем всегда должна была быть.       Он протянул руку и коснулся её щеки. Тася вздрогнула от неожиданности. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обожгло её словно огнем.       — Ты можешь доверять мне, Таисия, — прошептал Том, глядя ей прямо в глаза. — Я никогда тебя не предам.       Тасю словно окатило ледяной водой. Она резко распахнула глаза и села в кровати, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Сон… это был всего лишь сон. Но таким реальным он еще никогда не был. Образ Тома, его пронзительный взгляд, его уверенный голос — все это словно отпечаталось в ее сознании.       Тася поежилась. Ей было холодно и тревожно. Она не могла понять, почему этот сон так сильно ее взволновал. Ведь это всего лишь плод ее воображения, не более. Но что-то внутри нее подсказывало, что это не так. Слова Тома, его обещания… все это звучало слишком соблазнительно, слишком правдоподобно.       Она встала с кровати и подошла к окну. Лунный свет осветил ее лицо. Тася посмотрела на город, погруженный в ночную тишину. Все казалось таким обыденным и спокойным. Но в ее душе бушевала буря. Она чувствовала, что что-то изменилось, что-то произошло. И ей предстояло разобраться, что именно.       Вернувшись в кровать, Тася долго не могла заснуть. В голове крутились обрывки сна, слова Тома, его взгляд. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь глупый сон, что не стоит придавать ему значения. Но голос разума звучал все тише и тише, заглушаемый голосом интуиции, который твердил, что это было нечто большее.       Укутавшись в одеяло, она закрыла глаза, надеясь, что сон больше не вернется. Но она знала, что этот сон изменил ее навсегда.