4. Лабиринт

Альдо смотрел на всех людей со скрытым гневом. Плохо скрытым гневом. Весь исхудавший и обросший, он напоминал себя старого только в лучшие моменты. — Я знаю, что нас все водят за нос, — говорил он наедине с Робером. — Все они. Даже бабушка притворяется, что не видит этого. Не уходи. Только с тобой рядом они не рискуют выходить. Робер продолжает соглашаться с этим, не зная, что ещё можно предпринять. Он верил Альдо в какой-то мере. Принц в изгнании хорошо держался на людях, если с ним соглашаться. Да и сам герцог замечал, как мебель медленно перемещается, пока они не видят. В этот раз Ракан пытался показать ему появившуюся из неоткуда тыкву, которой уже не было — тыквы были безобидными, в отличие от таких же недоказанных марионеток. Эпине мог поклясться, что слышал невесомые шаги в это время. Подозрения о шпионах также не были необоснованными, за ними в самом деле следили все, кому не лень, так что это в какой-то мере было полезно. Единственное, гоганов он не подозревал и согласился на сделку. Они ничего не заподозрили только потому, что до этого Робер успешно успокоил Альдо. Доверять этой сделке он не мог, как и оставить медленно сходящего с ума анакса. Пришлось сторожить, пока Альдо не заснёт. Юноша хмурился, преследуемый беспокойными снами о предателях и куклах. Робер ему верил, но пытался не допустить худшего. Если их "союзники" узнают, то это может обернуться бедой. В окне промелькнула тень. Она задержалась на мгновение, зная, что её кто-то заметил, и не напала. Словно предлагала спуститься. Убедившись, что Альдо не проснется, Робер последовал за тенью. Он шёл по безлюдным улицам Агариса и чувствовал на себе неподвижный взгляд. Луна едва освещала жуткие чернильные улицы. Тень хотела поговорить с ним как можно дальше от чужих ушей. Бесшумная, но настойчивая, на грани его собственного безумия. К счастью, Робер знал, как она думает. — Робер, братец названный! — поприветствовал его бодрый голос. — Мы так давно не виделись. Не думал, что встречу тебя здесь. Как жизнь? Робер развернулся. Темный силуэт оставался неподвижен, словно статуя. Он узнал этот голос. Разум дорисовал острые черты и золотистые локоны. — Дит, почему ты здесь? — к своему собственному удивлению, он оставался спокоен. — Разве ты не должен наслаждаться украденным у своих кормильцев и братьев статусом и наследием? — Я предпочитаю действовать, — Дитрих не шелохнулся. — Вся эта жизнь дворянина, сидеть тихо и жировать на деньги простых людей. Мерзко. Но я сделал всё, что смог, чтобы новому герцогу жилось хорошо. Только вот я допустил, что у Дейва всё ещё есть сердце. Ошибка, безусловно. Я ни о чем не сожалею, но это усложнит ему жизнь. Робер слушал. Теперь они шли нога в ногу, как будто на самом деле просто случайно встретились и делятся новостями из жизни. — Ты хотел сделать из мальчишки нового Ворона? — Не надо сводить любой разговор к Рокэ, — резко вставил Дирк, тут же возвращаясь к более дружелюбному тону. — Я хотел для Дейва только лучшего, но понимаю, что работаю грубо и всё трескается в моих руках. Зато у него всё есть. Робер вспомнил, как нашел мальчика в реке. Младенец зацепился за жуткую куклу, от которой они быстро избавились, несмотря на слёзы. Тогда выше по течению начались пожары и землетрясения после странной вспышки в небе. Такое повторялось только в Огненный год, когда было замечено сразу четыре такие вспышки в одном только Талиге. Все посчитали, что семья мальчика погибла. Тогда он казался милым, молчаливым ребёнком, златокудрым рассветным призраком, талантливым во многих вещах, от поэзии и фехтования до ремёсел. Не уважал его только старый герцог, который боялся его, словно огня, и часто приказывал пороть. Никто не заметил, как со временем певчая птица превратилась в кота. — Ты предал семью только ради ребенка? — Я благодарен Эпине. Вы не были обязаны брать меня к себе и ни в чем не ограничивали. Я мог стать кем угодно, кроме как наследником. Мне всё равно. Не я стал причиной вашего краха, просто успел взять то, что прочим могло помешать. А также, каюсь, немного отомстил обидчикам и попытался добиться благосклонности. К сожалению, последнее гонит меня от Талига дальше, чем это нужно моей деятельной натуре. Холодные янтарные глаза тогда ещё мальчика ненадолго вспыхивали, а идеальная речь сбивалась при появлении Ворона. Именно он, как выяснилось позже, предупредил молодого Алву о покушении. Не поэтому ли он не хочет его вспоминать? То, что Робер почти поверил в своё кровное родство с неким Девидом, как раз росло из отсутствия интереса Дита к женщинам. Он с ними общался, но редко, и те были подобны мужчинам. — И теперь ты здесь? Зачем всё это? Пока о состоянии Альдо ничего не известно. Безумие Альдо началось не на пустом месте. Сначала разразился скандал, когда книги ожидания в нескольких церквях украсили рисунки фаллосов. После этого на стенах стали появляться объявления о совершенных в монастырях и храмах преступлениях. Мелкий ли грех или повод для казни, всё шло в народ. Принц начал замечать странности как раз в это время. Робер не мог сказать, что это был именно Дитрих, но уже тогда решил, что это в его манере. — Моя оплошность. Переоценил внимательность гоганов, так что они тоже оплошали. Всё идёт не по плану, но я уже изменил его. Смерть тех, кто стремится получить первородство, мне в любом случае на руку. — Ты говоришь это Маршалу Талигойи. Понимаешь, чем это может закончиться? — Будь моя воля, ты бы уже был мёртв, — в голосе зазвучал намёк на обиду. — Я внёс не так много изменений в историю, как хотел, и мог бы это исправить. Твоя смерть пошла бы мне на пользу, как и смерть остальных старых Повелителей. Просто я привязался к тебе. И не волнуйся, я не заставлю Альдо тебя ненавидеть. Это было верно. Каким-то образом, Робер не испытывал ненависти к ребёнку из реки. Не он был виновен в падении восстания Эгмонта. — Тогда зачем ты преследуешь Агарис, словно выходец? — А кто сказал, что я не такой? С этими словами тень исчезла. Робер на всякий случай проверил свой пульс. Он был жив, а такие слова хорошо вписывались в игры разума Дита. Он заблудился и вернулся в дом только к рассвету. Стоило ему подняться на этаж, раздался знакомый крик Альдо. Устало задумавшись на мгновение, он пошёл на звук. — Оно всё ещё там, — в ужасе пролепетал принц, указывая на стол. Робер уже был готов согласиться, но для вида посмотрел и замер. Холод заполнил его вены. Он убежал в свою комнату, чтобы проверить. На столе лежал крохотный разрезанный трупик крысенка, окрашенный кровью. К счастью, Клемент был жив и даже накормлен. — Ты это видел! — кричал Альдо. Пустые глаза его безумно прожигали маркиза Эр-При. — Теперь они угрожают тебе! Робер знал, что это не так, но всё равно кивнул.

***

Дирк привык спать и бодрствовать одновременно. Как будто одна его часть ехала на лошади по тракту в Кагету, а другая шла по Лабиринту. Тот он, что во сне, понимал чуть больше. Он знал, куда идёт, но раздражался от сопротивления старого механизма. Меч, тонкий и изогнутый, всегда был под рукой. Дирк, без осточертевшей полной формы, шёл на голос. Иногда его звал он сам, говоря что-то о обречённой линии времени и возможности объединить силы, но воспитаннику Эпине это было не интересно. Каким-то образом, вероятно, с помощью Лабиринта, он знал, что мультивселенная бесконечна, и он достаточно далеко, чтобы щупальца Скайи до ожерелья не добрались. В этом мире даже не изобрели электричество, так что Дирк был спокоен, да и новая Этерна в случае чего должна отозваться. Хотя ему нравилась идея марионеток, движущихся сами по себе. В стену Лабиринта врезалось окно. Иначе не сказать — оно появилось, и от него расползались трещины, как от удара. На другой стороне он видел янтарный зал, в противовес его сумеречному, и знакомый силуэт. Джон тоже его заметил. Они обменялись точными датами и поняли, что разница между ними всего месяц. — Ты выглядишь молодо, — заметил Джон. Дирк посмотрел на себя. Ему и правда на вид было всего шестнадцать лет. Он пожал плечами. — Что делаешь? — Тут какие-то штуки и камни, и пирамида. — Очередное испытание, — он почувствовал, как к нему приближается что-то ледяное. — Ладно, занимайся, не буду отвлекать. — Удачи! Дирк убежал из-под удара и замахнулся мечом. Ему было обидно, что старые Четверо так намусорили в своём мире, и теперь новым нужны были няньки и Хранители. Это была их задача: очистить мир от проклятий, чтобы новые семена проросли. Раканы и Повелители стали камнем преткновения — он уже устранил некоторых из последних, а титулоносцы нужны детям для имени. К сожалению, он не мог подступиться к Алве. Тем временем Джон терялся в потемневшей абстракции, не уходя ни на шаг. Он видел стихии в причудливых пейзажах: вечная ночь и мелодия ветра в скалах, жаркий полдень, растопивший землю, на которой почему-то всё ещё стояли механические конструкции, вечер в душистом лесу и просторы островков белого песка на рассвете. Другие образы казались более странными: высокие здания, курганы, воздушные корабли, пирамиды. Намного лучше какой-то башни посреди мертвого поля. Конечно, вторая группа тоже казалась мёртвой, но хотя бы яркой и не намекала ни на что. Джон очень хотел избавиться от сравнения Дейва мифической башни с мужским достоинством. Все образы перетекали в зелень. Он видел юношу в лесу и Хуану, Дирка и Рокси. Он взял их образы руками. Непослушные конечности как будто сами знали, что делать. Жар сердца зажёгся в пустоте, освещая все водянистыми бликами и обжигая. Жизнь зародилась из одной только мечты, пуская корни и сделав первый вдох. Джон не понял, в какой момент вокруг него начали ползать восемь младенцев. Шесть — двое коснулись камней и исчезли. Он попытался удержать всех детей рядом и отправлять их хотя бы парами, но ещё двое тоже исчезли до того, как Джон успел сообразить. Черноволосых, подслеповатых и оттого более медленных удалось собрать по цвету глаз и тоже отправить. Только после этого он заметил клавиши органа посреди вечной ночи. В отличие от отца, он предпочитал менее практичные музыкальные инструменты, которые не так просто взять собой в поход. Поэтому он сразу начал играть. Звук вышел неожиданно глубоким и мощным. Навязчивая мелодия вышла медленной и торжественной, и он не мог и не хотел останавливаться. Джон не знал, что во всем лабиринте вокруг поднялся ураган. Начавшего уставать от боя с призраками Дирка он сбил с ног, но ему удалось схватиться за выступ. Монстров унесло ветром. Дирк пытался держаться одной рукой, но его бесплотное тело втягивало в неизвестность. Как только музыка перестала рваться из-под его рук, Джон устало опёрся на последний камень и провалился в пустоту. Жоан ненавидел просыпаться, как будто падая в кровать. Он сел, слепо оглядывая темную комнату. — Который час? — спросил он у пустоты. — Без восьми четыре, — ответил Дейв. Он всегда угадывал время, даже не глядя ни на какие часы. — Я разбудил тебя? — Не, просто сон слишком странный, — Жоан опустил ноги на пол. — Что делаешь? Дейв сел рядом. Возможно. Жоан это только почувствовал. — Хотел извиниться за вспышку. Время тогда непростое было, да и сейчас не лучше. Возможно, Дирк на самом деле хотел как лучше. — Лучше спроси его, — Жоан зевнул. — Вроде, он хотел приехать. — Только в присутствии твоего бати. Они захихикали. Это было подлое предложение. Продолжив обмениваться колкостями, они сидели рядом ещё некоторое время, не заметив, как ровно через восемь минут часы вдалеке пробили четыре раза.

***

Очередная вылазка в замок пошла немного не по плану. Джейку приходилось дословно следовать указаниям сестёр. Увы, ему не хватало ловкости, и будь стражи чуть больше, его бы уже давно схватили. Ему нравилось исследовать дом эра Эгмонта, но обычно он это делал с Ричардом. Сейчас он застрял в одной из потайных комнат. Джейк знал, где он приблизительно, но не мог вспомнить ничего конкретного про выход. Решив, что утро вечера мудренее, он решил немного подремать. Он не ожидал, что из пустоты потолка вылетит юноша. Чужак был крайне недоволен тем, что упал на твердый камень. Джейк сразу подбежал к незнакомцу и предложил ему руку. — Эй, лав, ты в порядке? — Джейк дружелюбно улыбнулся. — В полном, мерси, — незнакомец, на удивление хорошенький, поднял большой палец и принял руку. — Где я? — Надор. И как изволите мне вас называть? — Дирк. Ты тоже тут застрял? Мысли казались спутанными, поэтому Джейк только глупо усмехнулся. Дирк как будто ожидал такого ответа, поэтому стал просто прогуливаться. Он очень быстро нашел потайной ход — Джейк знал, что он там есть, но забыл. Уходить он не спешил. — Мило, — заметил незнакомец. — Рад встрече, Джейк. Джейк не знал, откуда этот человек знает его имя, но в следующую секунду осознал себя там же, где и уснул ранее. Прекрасного незнакомца поблизости уже не было. Зато он мог запросто выбраться.

***

— Ты нашел ещё одного хранителя? Девичий восторг мог бы оглушить Дирка, но Рокси была для него слишком привычна. Девушка, с которой он с детства делил сны и сражался бок о бок в Лабиринте. Она знала, что он может вытерпеть от неё всё, кроме предложений о романтике между ними. Ничего личного, он просто не хотел её обманывать. Он недавно выскочил к ней, в самом разгаре битвы с очередными крысоподобными монстрами. Девушка-альбинос в пурпурной сорочке с ружьём могла бы смотреться дико, если бы это был не сон. — Ага. — Он красивый? — Я почти уверен, что для нас он мелковат. — Но во сне мы могли бы подружиться? Ну давай, в море ещё есть ри... Ри... сука, рыба! — Ты опять под мухой? — Чучуть, в честь праздника, но для тебя это либо прошло, либо ещё не случилось. — Тогда тебе стоит проснуться. Не стоит засыпать на виду. Роксана не знала, почему, но она подчинилась. Кожа под шелковыми перчатками горела, как будто она на самом деле сражалась. Женщина с тоской посмотрела на руки. Она чувствовала себя скованной в хрупком женском теле. Однако она продолжала бороться, повинуясь то суровой необходимости, то голосам в голове. На счёт последнего она подозревала, что её покровитель тоже иногда их слушает, иначе свою удачу она объяснить не могла. — Мама? Её маленькая принцесса держалась холодно, но села рядом. Рокси вспомнила, что они во дворце. Уже стемнело. К счастью, никто их не замечал. Она обняла дочь, смирившись с тем, что девушка не знает, как ответить. Роза не была обязана её любить, но Роксана знала, что должна защитить её от этого мира.