3. Уничтожение

Из моей головы,

...

Где крутится строчка

одна днём и ночью

«Вали из моей головы

очень срочно»

И вместе с собой забери

о тебе мои мысли

Сплин «Прочь из моей головы»

      Бокал, наполненый до краёв серебристой жидкостью, отбрасывал блики на стены Малфой-мэнора. Какое-то редкое пойло из лучших семейных подвалов, но Нотту оно не лезло в горло. Драко Малфой счёл мальчишник накануне свадьбы блестящей идеей. Тео отчаянно не хотел идти — причины были более чем очевидны. Но отказ выглядел бы подозрительно. В конце концов, несмотря на разное положение в обществе, Нотт и Малфой всё ещё считались лучшими друзьями.       Вокруг звучала музыка, все наслаждались праздником. Ну, как все — пара бывших слизеринцев: Блейз Забини, Грегори Гойл и сам Нотт. Несколько новых знакомых Драко. Вот и вся компания. Но дом гудел так, словно весь магический мир собрался отметить столь знаменательное событие — свадьбу Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер.       В груди у Тео снова сдавило.       Завтра свадьба.       С того утра, как Гермиона ушла из его спальни, прошло две недели. Он не делал попыток связаться с ней, и она больше не появлялась. Несколько месяцев, наполненных счастьем, безумной страстью и предательством, которое они совершали за спиной Малфоя.       И вот поставлена точка. Завтра она станет женой. Навсегда Малфой. Больше не будет в жизни Нотта «солнца по имени Грейнджер».       Он и не думал, что можно так любить. Так отчаянно, трепетно, безумно.       Она стала частью его маленького мира ещё там, на восьмом курсе в Хогвартсе, когда впервые попросила угостить сигаретой. Когда помогала ему готовить доклады в библиотеке. Когда... делилась с ним чувствами к Малфою. А он умирал каждый раз, видя её глаза цвета шоколада и упрямые кудряшки, напоминавшие своенравных змей. И не верил, что когда-нибудь ощутит вкус её губ на своих. Но эти месяцы подарили ему все её вкусы, каждой частички тела. Не было ни дюйма на ней, где он не оставил бы след поцелуя.       Больше это не повторится. Никогда.       Она ушла.       Завтра она станет Малфой.       Даже непутёвый Артур Уизли заметил в Нотте перемену.       У них случился неожиданный разговор в кабинете, когда Нотт в очередной раз задержался, лишь бы не возвращаться в одиночестве в маленькое пространство своей личной тюрьмы.       — Эй, Нотт, — произнёс старик Уизли, откашлявшись. — Теодор. Ты в последнее время сам не свой. Мы тут даже волнуемся за тебя.       «Ну да, конечно», — горько усмехнулся про себя Тео. — «Волнуются» они. Все здесь меня ненавидят».       Но Уизли сумел удивить.       — Я очень ценю твою работу. Не думай, что я не замечаю, как ты стараешься. Знаешь, в Отделе по контролю за магическими перемещениями освободилось место начальника. — Уизли сделал паузу, а Теодор всё не мог понять, к чему тут клонит. — И знаешь, я рекомендовал тебя на эту должность. Конечно, результат отбора пока неизвестен никому. — Артур подмигнул Нотту. От этого жеста Тео чуть не свалился со стула, поражённый наповал. — Но Уирингхем, ну, знаешь, — Уизли продолжал так же непринуждённо, словно общался с другом или, не дай Годрик, с членом семьи, — мой старинный школьный приятель, обещал отнестись к твоей кандидатуре с особым вниманием.       Теодор Нотт не верил своим ушам. Не верил в реальность происходящего. Тот самый Артур Уизли, который, по идее, должен был его ненавидеть и презирать, только что сказал, что рекомендовал его на повышение. Начальник отдела. Это увеличенное жалованье, личный кабинет... Это... свобода?       Нотт смотрел на Уизли, не моргая.       — Но... — слова не шли с языка, он запинаясь выдавил только: — Почему?       — Ты отличный парень, Теодор. Как я уже сказал, я внимательно следил за твоей работой, да и в целом за тобой. — Артур улыбнулся. — Сам понимаешь, сначала из опасения, но потом — с большим интересом. Ты очень вырос за время работы в нашем отделе. Но... — он словно прощупывал почву для продолжения. — Уверен, что лезу не в своё дело, но ты был таким счастливым несколько месяцев. А сейчас — как будто снова потух.       — Да...       Конечно, Нотту хотелось сказать, чтобы старик не лез не в своё дело, хотелось послать его и сбежать. Бежать без оглядки из Министерства, из Англии, с планеты Земля. Но этот нелепый рыжий старик был единственным, кто отнёсся к нему по-человечески впервые за... впервые в жизни, наверное. И Тео почувствовал укол совести.       — Да, просто дела сердечные, ну, знаете... — печально ответил он, избегая смотреть на Уизли. А глаза предательски жгло от подступивших слёз.       Артур внимательно посмотрел на него, затем медленно покачал головой.       — Сердечные дела... — он вздохнул, и в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Знаешь, сынок, иногда то, что кажется концом света... — Уизли сделал паузу, выбирая слова. — Это просто поворот судьбы. Возможно, не самый приятный, но необходимый.       Он подошёл к окну, глядя на вечерние огни Лондона.       — Мы все совершаем ошибки. И платим за них. Но это не значит, что нужно отказываться от шансов, которые преподносит жизнь. — Артур обернулся к Теодору. — Эта должность... Думаю, тебе нужно согласиться. Если, конечно, мой совет имеет для тебя какое-то значение.       Эти слова для Теодора Нотта, давно уже лишённого отеческой поддержки, проникли в самую душу, заставляя вздрогнуть. А начальник продолжил тихо говорить:       — Иногда нужно просто продолжать идти вперёд, даже когда кажется, что всё кончено. Поверь мне, я кое-что понимаю в потерях.       Простая мудрость Артура Уизли отозвалась в Тео ощущением, что он не один в этом мире. Что есть кто-то, кто видит не только фамилию Нотт и грехи отца, но и его попытки бороться.       В горле встал ком, и Тео резко кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Какая ирония, что поддержка пришла от волшебника, которого в семье Ноттов называли «предателем крови». Наконец появился шанс почувствовать твёрдую почву под ногами.

И на раскаленном асфальте

И на надоевшей работе

И в особняке, за забором,

За плотно закрытыми шторами

Пересеклись миллиарды

Изломанных линий

...

И неразборчивым почерком

Вписаны кровью в историю

Все времена…

На… На… На тебе власть, Император, на…

Сплин «Император»

      От воспоминаний Нотта отвлёк оглушительный хлопок. Забини, широко ухмыляясь, взболтал бутылку с эльфийским игристым — пробка с громким звуком вылетела, ударившись о потолок, а пенистый напиток хлынул на шёлковую обивку малфоевской мебели. Золотистая жидкость растекалась по дорогой ткани, оставляя липкие пятна, но никто не обращал на это внимания. Блейз уже наливал пенящееся пойло в бокалы, громко смеясь вместе с Гойлом.       Двери распахнулись, и в зал по воздуху вплыла платформа с тортом в человеческий рост, увенчанным сахарной фигурой жениха и невесты. Вокруг него двигались полуобнажённые танцовщицы в одних лишь перьях и блёстках, их тела извивались в такт оглушительной музыке.       Затем верхушка торта открылась, падая на пол. Фигурка разбилась. А из появившейся ниши в торте с вытянутыми вверх руками поднялась блондинка в золотом купальнике       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичными аккордами и соблазнительными возгласами танцовщиц. Затем грянул взрыв смеха и одобрительных криков. Гойл что-то прокричал Забини, хлопая того по спине, а сам Драко снисходительно улыбался, принимая этот вульгарный спектакль как должное.       Нотт стоял неподвижно с бокалом в руке. Его взгляд скользнул по танцующим телам, но не видел их.       Девушка из торта набросилась на Драко, словно дикая кошка на добычу.       — Тори! — раздался удивлённый возглас слизеринцев, узнавших в разгорячённой блондинке в золотом бикини и туфлях на высоченные каблуках бывшую сокурсницу Асторию Гринграсс.       — Дракусик! — обвивая чужого жениха руками и ногами, взгромоздившись ему на колени, Астория со стоном впилась в губы.       Нотт с отвращением наблюдал, как Драко увлечённо мял её обнажённую спину, пока Тори старательно вылизывала ему рот, извиваясь всем телом.       — Мне будет так этого не хватать, — скулила Астория, отрываясь на секунду от его губ.       — Детка, ты же понимаешь, брак ничего не значит, — Драко небрежно провёл пальцем по её подбородку. — Ты всё так же моя милая Тори. Мы будем видеться так же часто.       Тори хихикнула, прижимаясь к нему:       — Ну да, жена — не шкаф, подвинется.       Тео удивленно наблюдал эту сцену. Так значит, они встречаются давно. Драко даже не скрывает, что собирается изменять Гермионе сразу после свадьбы.       Он сделал большой глоток алкоголя, пытаясь запить подступающую тошноту.       Рядом на диван опустился Забини, притянув к себе одну из танцовщиц.       Теодор встал, собираясь уходить. Лишний раз убеждаясь, что прийти сюда было ошибкой.       — Пытаешься свалить? — услышал он за спиной.       Тео замер, взвешивая следующий шаг. Хотелось незаметно ускользнуть. Но теперь Драко обратил всеобщее внимание к его персоне.       — Да... — Нотт медленно повернулся, пытаясь скрыть истинные чувства. — Завтра тяжёлый день. Хочу отдохнуть.       — Ну охуеть, Нотт. — Драко всё ещё сидел под Асторией, которая пошло облизывала его щёку. Тео не смог сдержать гримасу отвращения. — Не обламывай веселье! Я хочу погулять на полную, ведь завтра подпишу кабальный контракт под названием «брак», связав себя бременем.       — Ты и гуляешь, — Нотт пожал плечами, сдерживая бурю эмоций.       Напряжение затрещало в воздухе.       — Какие-то проблемы? — произнёс Малфой тоном, не сулящим ничего хорошего.       Тео смотрел на него и думал о том, как этот человек, завтра станет мужем Гермионы. Самой умной, сильной и лучшей волшебницы своего поколения. Той, что заслуживала всего мира, а получала того, кто плевать хотел на неё и её чувства.       — Какие у меня могут быть проблемы? — в глубине души Нотт понимал, что не стоит усугублять ситуацию. Нужно отшутиться, сделать вид, что всё хорошо. Но язык жил собственной жизнью. — Это для тебя брак — бремя, так что проблемы явно не у меня.       Драко медленно поднялся, отодвинув Асторию. Его лицо исказилось.       — Ты хочешь сказать, что я недостоин? — он фыркнул. — А кто достоин? Ты?       — Нет, — тихо ответил Тео. — Но я хотя бы понимаю, что она заслуживает большего, чем муж, который планирует ей изменять.       — О, вот как! — Драко засмеялся. — Ревнуешь?       — Ты пользуешься её порядочностью, — голос Тео приобрёл металлические нотки. — Знаешь, что она никогда не нарушит обета и не разорвёт помолвку, какой бы несчастной ни была. Тебе всегда было поебать на её чувства. Ты использовал её, чтобы она вытащила твою семью со дна. Всё, что у вас есть сейчас — статус, влияние, свобода, — всё это только благодаря ей.       В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже Астория замерла, смотря на них широко раскрытыми глазами.       — Много ты понимаешь! Вечный страдающий девственник!       И тут Тео понял — все барьеры рухнули. Злость, копившаяся все это время, ревность, обида — всё выплеснулось наружу, отравляя чужое веселье своим ядом.       — Куда уж мне! Разве я могу понять страдания вашего императорского высочества! Бедный несчастный, блять, нашёлся тут! Да ты и вся твоя семейка на свободе только потому, что Грейнджер готова выйти за тебя! — он хотел оскорблять Драко, хотел набить ему морду за то, как тот относится к самой прекрасной девушке на свете. За то, что сидит тут с Асторией, вместо того чтобы нежиться в объятиях будущей жены. Но внезапно понял, что у него просто нет сил на это. — Да блять, иди на хуй со своим мальчишником!       Он вскинул руки и резко опустил их в жесте полной капитуляции, затем повернулся к выходу. В этот момент услышал за спиной «Ступефай!» и отражающее заклинание, которое произнёс Блейз.       Тео медленно повернул голову.       — Ты что творишь? — с удивлением смотрел он на Малфоя, осознавая, что тот применил заклинание.       — Не смей встревать, Блейз! — закричал Драко. — Никто не смейте! — он стоял, тяжело дыша, с направленной на Нотта палочкой. — Ты охуел, Нотт! Припёрся в мой дом, портишь всем настроение. Так обидно, что Грейнджер досталась не тебе? Давно к ней в трусы метишь!       Тео выхватил палочку, и комната мгновенно превратилась в поле боя. Первое же заклинание просвистело у самого виска Драко, оставив на стене глубокую борозду.       Воздух загудел от чар, переплетающихся в смертоносном танце. Отражающиеся заклинания рикошетили от стен, разбивая светильники. Ваза разлетелась на тысячи сверкающих осколков, а подушка на диване вспыхнула синим пламенем.       Закрываясь магическим щитом, Тео осознал всю бессмысленность происходящего. Они могли часами метать заклятья, не достигая ничего, кроме разрушения интерьера. Ему нужно было не магическое превосходство, а нечто более примитивное и прямое. То, что заставило бы Драко почувствовать хотя бы часть той боли, что он причинял Гермионе.       — В пизду! — Убрав палочку, Тео набросился на Драко врукопашную, с неожиданной силой схватил того за грудки и повалил на пол, нанося яростные удары кулаками.       Малфой пытался защищаться, отбиваясь в ответ, но гнев затмил разум Нотта. Он не чувствовал боли, не осознавал силу своих ударов, вколачивая лицо бывшего друга в паркет. Послышался хруст — то ли его собственная кость, то ли аристократический нос Малфоя.       Их наконец растащили.       — Больной ублюдок! — захлёбываясь кровью, кричал Малфой. Его лицо было обезображено — нос явно сломан, губа рассечена, а один глаз быстро заплывал. — Я тебя уничтожу!       Тео медленно оглядел разрушенный зал. Развороченная мебель, подпалины на шторах, осколки на полу. В глубине души он чувствовал сожаление, но было уже поздно что-либо менять. Он почувствовал, как лицо распухает.       Вокруг Малфоя суетились гости. Астория, бледная как полотно, пыталась прижать к его лицу окровавленную салфетку. Танцовщицы столпились поодаль, испуганно перешёптываясь.       Рядом с Тео по-прежнему стоял Забини, крепко держа его за плечо.       — Успокойся, Нотт, — тихо сказал Блейз. — Хватит уже.       Тео резко дёрнул плечом, сбрасывая его руку. Он больше не смотрел ни на кого, повернувшись к выходу.