4. Послесловие

Мы сидели и курили

Начинался новый день

Сплин «Сидели и курили»

      — Привет, Нотт!       Она ворвалась в тихий уголок, где он скрывался после занятий, чтобы в одиночестве выкурить пару сигарет и развеять тяжёлые мысли.       — Привет, Грейнджер! — Тео с интересом разглядывал растрёпанные волосы, которые напоминали извивающихся змей. — Что ты тут забыла?       — Я следила за тобой, — ответила она. Тео поймал себя на мысли, что восхищается её способностью говорить прямо.       — Нахуя? — ему действительно было любопытно, что эта заучка от него хочет.       Гермиона облокотилась о стену, скрестив руки на груди.       — Ну вдруг ты пришёл сюда, чтобы покончить с собой?       Тео подавился воздухом и закашлялся.       — Серьёзно? Ты волновалась обо мне?       Он заметил, как она смутилась.       — Слушай, я просто наблюдала...       — Ой, Грейнджер, давай без этого. Я понял рыжий и очкарик тебя бросили, и ты решила докопаться до кого-то ещё.       — Ты такой грубый.       — А с какой стати мне не быть грубым?       — Не знаю. А научишь меня?       Такого поворота Нотт не ожидал.       — Научить? Чему?       —Ну... быть дерзкой. Материться. Курить. Посылать всех.       — Зачем тебе это надо?       — А тебе?       — Это моя броня.       — Мне тоже нужна броня. Тем более, как ты заметил, у меня сейчас тут практически не осталось друзей.       Теодор медленно выдохнул дым, рассматривая эту странную, умную девочку с горящим взглядом.       — Ну что ж, Грейнджер, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Ты попала в надёжные руки.       Нотт протянул ей пачку:       — Угощайся!       Гермиона аккуратно извлекла сигарету, зажала её между зубами. Он чиркнул зажигалкой, и пламя осветило её сосредоточенное лицо.       — Вдыхай медленно, — тихо сказал он.       Тео наблюдал, как её губы смыкаются вокруг фильтра, и поймал себя на мысли, что ему вдруг страстно захотелось узнать, какой вкус у её поцелуя.       Она резко втянула воздух — и тут же закашлялась, выронив сигарету. Та упала в пожухлые листья, дымясь. Гермиона виновато улыбнулась.       — Ничего страшного. Кашель — это прощание с прежней собой. — Тео прикурил новую, протянул ей.       Их пальцы соприкоснулись — и он почувствовал резкий укол, будто его ударило молнией. Она взяла сигарету, снова затянулась. На этот раз не закашлялась, лишь резко выдохнула дым.       — Первую затяжку всегда делай медленно. Иногда нужно впустить в себя немного яда, чтобы перестать бояться.       — Ты прям философ, — выдохнула она, выпуская облако дыма.       Он показал ей средний палец и подмигнул:       — А теперь главный урок. Это не просто палец. Это — твоя свобода. Когда покажешь его по-настоящему, поймёшь, что тебе больше не нужно никому ничего доказывать.       Она повторила жест и улыбнулась.       — Сто очков Гриффиндору! — засмеялся Тео.       В тот день он впервые по-настоящему расслабился рядом с ней. Он чувствовал, как между ними возникла невидимая связь — два одиночества, нашедшие опору друг в друге.