Глава 0. Город, в котором ничего не происходит

      — Мать Тани совсем поехала, узнав, что дом на Саммер-стрит купил представительный мужчина из Голливуда, — сообщила Дав, старательно высасывая шарики тапиоки из чая.       — Ага, а потом словила сердечный приступ, узнав, что представительный мужчина перевозит сюда всю семью? — хмыкнул Сэм, не отрываясь от планшета.       — Представь себе, нет, — спокойно поддержала слова подруги Таня, эмоциональная стабильность которой граничила с каким-нибудь аутизмом. — Она сказала, что еще никогда жена и дети не мешали мужчинам уходить к более достойным женщинам.       — Философский подход к жизни твоей матери воистину впечатляет, — похвалил Сэм, небрежно проводя рукой по белесым волосам, выдававшим в нем скандинава. — Нам всем стоит у нее поучиться.       — Между прочим, — Дав наконец-то отлипла от своего парня Эйдена, — у него две дочери нашего возраста. Я считаю, нам всем стоит приложить некоторые усилия, чтобы стать с ними настоящими друзьями!       Время на летних каникулах в Ритерфоле тянулось мучительно медленно. Эйдену, парню Дав, вообще иногда казалось, что стрелки абсолютно всех часов в городе кто-то нарочно обмакнул в тягучую слизь, и именно поэтому время здесь стоит на месте. Когда юноша поделился этой мыслью с Сэмом, тот усмехнулся, а уже на следующий день с огромных часов на городской ратуше и в самом деле стекал какой-то слайм. Эйден редко задавался вопросом, как друг проворачивает все эти невероятные трюки, но ни разу не осудил. В конце концов, если бы однажды выяснилось, что, будто бы в Once upon a time, какая-нибудь злая королева всех заколдовала, заставив время стоять на месте, никто бы не удивился. По крайней мере, Эйден.       — Вы слушаете?! — Дав застучала острыми ноготочками по столу. — Это максимально серьезная тема!       — Дав, в вопросах красивых девушек нашего возраста я всегда серьезен, — Сэм подался вперед, утаскивая с краешка ее стакана лимон.       — Как ты можешь есть эту кислятину? — фыркнула девушка, драматично откидывая блондинистые кудри назад.       Эйден полагал, что Дав — своеобразный микс образов Глинды, Шанель Оберлин и Реджины Джордж. Весь этот ядовитый коктейль щедро дополнили детскими травмами и перманентной скукой. И все же Эйдену всегда нравилась энергичность Дав.       — Ты начала про красивых девушек, не отвлекайся, — морща нос, махнул ей Сэм.       — А никаких подробностей не будет, — Дав откинулась на спинку диванчика в кофейне, где, кажется, поработал официантом абсолютно каждый подросток их городка. — Поразительно скрытная семья.       — А ты уверена, что они вообще знамениты? — усмехнулся Сэм.       — Разумеется, — Таня смотрела на друга, как на дебила. — Про Дерека Флэйтена целая статья на Википедии. — Не хочу тебя огорчать, но статья Википедии может быть о ком угодно, — пожал плечами Сэм, возвращаясь к рисованию.       — Почему-то статьи о тебе не наблюдается, — резонно заметила Таня.       Сэм ничего не сказал, но посмотрел на нее так выразительно, что Эйден понял: завтра статья о Сэме Нильсене появится на бескрайних просторах интернета. Сэм ведь тем и хорош: он действует импульсивно, но никогда не ждет и не откладывает. Между моментом, когда Сэм принимает решение и реализовывает затеянное, разрыв — не более суток.       — Между прочим, Лили сказала, что дом закончили обставлять, и уже завтра в него въедут Флэйтены, — бабуля Йорк потрепала Эйдена по волосам, расставив перед компанией новые стаканы с лимонадом.       Бабуля Йорк безмерно гордилась тем, что ее дочь Лили Йорк строит блестящую карьеру риэлтора. Вопреки тому, что в Ритерфоле никогда ничего не происходит, дома постоянно нуждались в смене владельцев. Они точно ходили по цепочке от семьи к семье.       — Вы же думаете о том же, о чем и я? — усмехнулся Сэм, стоило бабуле отойти. Про себя Эйден отметил, что было бы очень славно, если бы ему в голову пришла не та же самая мысль, которая пришла и Сэму.       — Я захвачу перчатки, — подмигнула Дав.       — Давайте потом пойдем ко мне? Мама уехала на выходные к подруге, можно полежать у бассейна и обсудить…       — Таня, ты и твой холодильник, наполненный неиссякаемым запасом пива, — моя истинная любовь! — Сэм сложил пальцы в форме сердечка.       — У тебя вечно какая-то жопа из пальцев выходит, а не сердце, — стукнула его по рукам Дав.       — Бесишься, потому что мои пальчики предназначены не для тебя? — сладко замурлыкал Сэм.       — Пошел ты, — Дав закатила глаза, откинулась на спинку, наткнулась на руку Эйдена и, будто бы лишь теперь вспомнив о существовании у нее молодого человека, обернулась: — Ты же с нами, Эди?       Эйден вздохнул и пожал плечами. Разумеется, ему было несложно придумать дела и поинтереснее этого всего, но… он не хотел отбиваться от компании. В конце концов, других друзей за все семнадцать лет своей тихой жизни Эд так и не нашел.       — Если вам интересно мое мнение, эта идея звучит как верная дорога в полицейский участок, — наконец отозвался Эйден.       У него был низкий голос и немного протяжная манера говорить. Вероятно, именно из-за этой манеры каждое его слово казалось невероятной мудростью. Дав так редко слышала его, что всякий раз влюблялась по новой, стоило Эду открыть рот.       — Друг, нам безмерно интересно твое мнение! Поэтому будем иметь его в виду, когда в семь встретимся у озера и будем ждать тебя с ключиками твоей ненаглядной тетушки Лили.       Вероятно, один только Сэм, знавший Эда еще до школы, не считал молчание приятеля чем-то невероятно привлекательным. Скорее напротив: если бы со временем в их компании не появились Таня и Дав, Сэм послал бы зануду Эда куда подальше и пошел бы радоваться жизни. По крайней мере, именно так он думал всякий раз, как в их отношениях что-то не ладилось.       Эйден вздохнул и все же кивнул, подтверждая, что ровно в семь он будет на пляже и непременно обзаведется ключом от дома голливудского сценариста Дерека Флэйтена.

***

      Сэм нетерпеливо мялся с ноги на ногу, ожидая всех остальных. Он не понимал, как можно быть такими нелюбопытными. В их дыре — такая скука. Мало того что решили ждать семи вечера, того времени, когда пляж опустеет, — но и в дом можно будет проникнуть, не включая свет и фонарики, тем самым оставаясь максимально незаметными. Он покосился на часы: шесть тридцать. Разумеется, он пришёл слишком рано. Сэм вздохнул и, не в силах побороть нетерпение, побрёл в сторону дома.       Если вы ни разу не бывали в Ритерфолсе, вам сложно представить, что такое Саммер-стрит. Сэм, например, считал, что Саммер-стрит — самый большой коммерческий провал за всю историю Соединённых Штатов. Улица, изогнутая полукругом, огибала живописное озеро с чудесным песчаным пляжем. На противоположном берегу — смешанный лес. Тишина и благодать. А какие закаты! Дома на Саммер-стрит — величественные особняки второй половины XIX века. Именно здесь в прежние века жили самые богатые и влиятельные люди города.       В пятидесятые годы XX века улицу полностью модернизировали. Старинные дома снабдили всеми благами цивилизации, установили уличное освещение и озаботились единообразным озеленением. Именно тогда дикий пляж стал городским, обзавёлся деревянными шезлонгами, пирсами и несколькими небольшими лавочками с напитками и закусками. У Саммер-стрит началась новая жизнь — благодаря тому, что через Ритерфол прошла оживлённая дорога, позволившая городку развиваться и привлекать новых жителей.       И всё было прекрасно, пока в 1974-м отвергнутый Макс Шелбери не обезумел от неразделённой любви к дочери тогдашнего мэра. Макс мог сделать что угодно, но взял охотничье ружьё и пошёл расстреливать всех, живущих на престижной улице. Дочь мэра стала последней в списке его жертв. Когда он появился на её крыльце, то заявил, что теперь никому не будет счастья на этой улице. Собственно, это был последний раз, когда в Ритерфолсе случалось нечто значимое.       Дома, у которых остались владельцы, были поспешно выставлены на продажу и покинуты. Страшная трагедия, унёсшая жизни двадцати человек, заставила местных жителей скептически относиться к покупке недвижимости на Саммер-стрит, а через пять лет появилось шоссе, позволявшее не заезжать в Ритерфолс. Новых жителей становилось всё меньше, и вскоре не осталось людей, желающих поселиться на проклятой улице.       Саммер-стрит стала настоящей улицей-призраком, которую стороной обходили все местные. Пока в 2010 году туда не переехала странная парочка: двадцатипятилетний норвежский архитектор Александр Нильсен и двухлетний мальчуган. Послав куда подальше все суеверия, Александр, искавший уединения, заселился в самый последний дом улицы и обосновался там. Прошло уже пятнадцать лет, а для жителей Ритерфолса остаётся загадкой, кем же Алексу приходится Сэм: сыном, братом, племянником?.. Природа их родства стала ещё одной тайной Саммер-стрит.       Сэм подошёл к самому роскошному особняку и осмотрелся. Он поглядывал за тем, как старательно рабочая бригада два прошлых месяца пыталась вернуть дому былое величие. Сэму очень нравился именно этот особняк. Было в нём что-то невероятно привлекательное. Возможно, викторианские витражи, сохранившиеся с момента постройки. Александр приучил его ценить прекрасное.       — Впечатляет, — раздался насмешливый голос у Сэма за спиной.       Он быстро обернулся, ожидая увидеть Дав или Таню, хотя прекрасно понимал, что этот голос на их не похож. Перед ним стояла невысокая девушка в коротких шортах и огромной белой футболке. Её рыжие волосы были совершенно мокрые. На плече висело полотенце.       — Высматриваешь призрака дочери мэра? — незнакомка немного наклонила голову набок. — Риэлтор сказал папе, что здесь произошло ужасное убийство и что больше сорока лет никто не осмеливался заселиться сюда. На мой взгляд — наитупейшая стратегия продажи.       Она смотрела на Сэма с каким-то вызовом, будто бы это он впаривал её отцу дом, рассказывая городские страшилки.       — А ты, стало быть, не из пугливых, — Сэм скрестил руки на груди.       — А меня, стало быть, никто не спрашивал, — девушка хмыкнула.       Сэму определённо нравился подобный типаж. По крайней мере, она не боится ходить по зловещему пляжу одна и бесстрашно начинает беседу с незнакомцами.       — Кстати, я твой сосед, меня зовут Сэм Нильсен. Я живу вон там, — он указал в сторону особняка, который словно находился на другом берегу, будто бы у озера бывают другие берега.       — Предположим, что это «кстати», — она прищурилась, будто прикидывала что-то на глаз. Наконец, придя к какому-то выводу, девушка направилась к деревянной лестнице.       — Стой, а тебя-то как зовут? — крикнул ей Сэм.       — Меня с детства научили не называть своего имени незнакомцам мужского пола, — не оборачиваясь, отозвалась она.       — Звучит как сексизм, — усмехнулся Сэм.       Она не ответила и не обернулась. Однако и шагу не прибавила, будто бы и без того знала, что Сэм пялится на её задницу. Красивую задницу, — попросил бы отметить Сэм.