Глава 13: Колесо Фортуны

      Случай вернуть себе, если не расположение Тани, то хотя бы её целиком, представился Дав каким-то волшебным образом. Будто сама вселенная решила укрепить позиции Дав в школе. Осознав, какую власть над подругой получила, Дав уже не смогла сдержать злорадной ухмылки. Видел бы её теперь Эйден — в очередной раз отметил бы сходство со Злой Королевой, а потом, всё же, набрался бы мужества и ушёл. Но Эйден не видел Дав. Зато Дав видела достаточно.       Дело было так. В среду утром Дав, зная, что Таня приходит в школу вместе со спортсменами, решила подловить её, чтобы поболтать без свидетелей. Ловить она решила у кофейни. Дав заметила подругу через витрину и уже хотела к ней подбежать, но тут случилось нечто странное: Таня забрала две термокружки. Для кого была вторая?       Дав никогда не понимала этой Таниной любви к ранним походам в школу, но теперь…       Быстрее, чем она поняла, свидетелем чего стала, Дав прижалась к стене и подождала, пока Таня выйдет на улицу. Держа приличную дистанцию — в конце концов, Дав точно знала, куда та направляется — она проводила подругу до самой школы. Сложнее всего оказалось передвигаться по пустым коридорам. У Дав ужасно цокали шпильки.       И всё же, мелкими перебежками, королева всея Ритерфола сумела остаться незамеченной. Таня поднималась по лестнице, а потом пробралась на крышу, воспользовавшись магнитным ключом. Откуда у неё?! Наверняка у кого-нибудь умыкнула. Русская шпионка.       В последний момент Дав успела подставить руку, чтобы не дать двери закрыться. Прищемила пальцы и едва не завопила от боли. Но, как известно, приоритеты — штука страшная. Дав слишком сильно хотела узнать, что происходит на крыше. Прикусив губу, она вытерпела боль.       Подождав пару мгновений и убедившись, что Таня её не заметит, Дав, немного пригнувшись, вышла на крышу. Свою сумочку она оставила так, чтобы дверь не захлопнулась, не отрезав ей путь к отступлению.       И тут Дав открылась самая невероятная картина, какая только может открыться кому-либо на крыше школы в Ритерфоле: Таня целовалась с мистером Холлом. Он сидел на каком-то парапете, а она наклонилась и поцеловала его в губы. Поцеловала в губы учителя.       Затем отдала ему термос. Они что-то обсуждали вполголоса, но Дав не слышала. Когда мистер Холл сам потянулся к Тане за поцелуем, Дав вытащила телефон и начала снимать. Записав достаточно компромата, она поспешно скрылась.       В туалете Дав всё ещё не могла поверить своему счастью. Улыбаясь самой коварной улыбкой, на какую только способен живой человек, а не мультяшный персонаж, она вновь включила видео. Это видео вернёт ей подругу.       — Доброе утро.       Дав вздрогнула. Рядом с ней стояла Ария. Нет, не Ария — Ил. У Арии не бывает столько надменности в глазах. Или бывает? В конце концов, мерзавка же надумала увести у подруги парня! Дав поспешно убрала телефон, пока коротышка не успела разглядеть, что именно она смотрит.       — Доброе, — безо всяких попыток показаться дружелюбной, буркнула Дав.       Ил это поняла и лишь хмыкнула. Одарила Дав ещё одним презрительным взглядом и удалилась по своим, без сомнения, невероятно важным делам. Дав поморщилась: что она сделала этой Флэйтен? Ладно, Дав затаила на Ил обиду. Но у той-то какие претензии? Верно считает, что никто ей в Ритерфоле не ровня… кроме Сэма.       В голове Дав снова вспыхнула лампочка, возвещающая о прибытии гениальной идеи: нужно переспать с Сэмом. Но так, чтобы обязательно увидела Ил. Возможно, отношения с Сэмом будут испорчены… Надо сделать так, чтобы ничего не изменилось. Кардинально не изменилось.

***

      Ария готовила карточки к контрольной по биологии. На биологию она ходила вместе с Сэмом, и, поскольку тот стал подвозить соседку почти постоянно, как-то само собой вышло, что они сблизились.       В одну приятную солнечную среду Сэм забросил Арию домой. Она пообещала прислать ему карточки, он послал воздушный поцелуй и, скорее по привычке, попросил, чтобы Ил связалась с ним.       Ария помахала ему от калитки и поплелась в свою унылую обитель. Биология никогда не вызывала у неё особого трепета, но что поделаешь? Она поднялась наверх, переоделась в домашнее и разложила конспекты. Уже собиралась включить таймер продуктивности, как вдруг на улице раздался какой-то шум. Ария приоткрыла большое витражное окно. На пляже снова маячил Сэм — и явно собирался начать бросать в её сторону камушки.       — Ты чего? — удивилась девушка.       — Можно с тобой готовиться к биологии? — насупился Сэм.       — Я думала, просто скину тебе карточки… — замялась Ария.       — Тебе что, жалко? — возмутился Сэм.       Признаться, Ария совершенно не хотела оставаться наедине с раздражённым Сэмом Нильсеном. Она уже поняла: благостный и неблагостный Сэм — два разных человека. И всё же, Ария спустилась вниз и отперла дверь. Когда все разъезжались, она запирала дом на замки. Вероятно, всё ещё помнила, из-за какого такого случая дом Флэйтенов многие годы был заброшен.       — Ил дома? — сурово спросил Сэм.       — Нет… — Ария запустила его на кухню.       — Хорошо.       — Хорошо?       — Хорошо, — кивнул Сэм. — У меня настроение дерьмовое, а Ил только и делает, что бесит.       Ария ничего не ответила, но в мыслях согласилась.       — Куда идти?       — Ко мне… На второй этаж…       Ария не могла отделаться от ощущения, что Сэм злится именно на неё. И всё же, не желая распалять гневливого товарища, она проводила его в свою комнату. Очень необычное ощущение. Кроме Ил и родителей, тут ещё никто не бывал.       — Уютненько у тебя, — отметил Сэм, проводя пальцами по гирлянде фонариков. — Только мрачно как-то. Не думала перекрасить стены?       — Прямо сейчас? — осторожно уточнила Ария.       — Если у твоих машина здесь… — он пресёк полёт фантазии. — Это так, на перспективу. Почему стены такие тёмно-зелёные? Почему не розовые?       — Так дизайнер решил… — Ария испытала жуткий стыд за свои стены.       — Понятно… Ладно, вопрос с твоими стенами я как-нибудь решу.       Ария не была уверена, что до прихода Сэма Нильсена у неё вообще были к ним какие-либо вопросы.       Сэм же по-хозяйски прохаживался по комнате, пока не зацепился за увесистую коробку:       — Что это? — он потер ушибленную лодыжку и завалился на кровать Арии.       — Дневники… Ты же знаешь, я веду… — Она потупилась.       — Ага, — Сэм ничуть не заинтересовался тетрадями, подхватил декоративную подушку и прижал к груди.       — У тебя что-нибудь случилось?       — Ага… — Сэм снова помрачнел и подкинул подушку вверх.       Ария уже решила, что более подробного ответа не будет, поэтому вернулась к столу, где учебник по биологии продолжал гипнотизировать.       — С Алексом поссорился.       — Что?       — С этим придурком, который зовётся моим опекуном, — повторил Сэм и снова уткнулся лицом в подушку.       Неожиданно для себя Ария встала и подошла к кровати. Немного поколебалась — и легла рядом.       — Что ты делаешь? — пробурчал Сэм из-под подушки.       — Ложусь рядом, чтобы откровенничать и быть более родной…       Он хмыкнул в подушку.       — У нас с ним совсем отношения испортились, — наконец убрал Сэм подушку с лица.       — Почему?       — Сложно объяснить. Наверное, такое бывает, когда в семье нарушены все ролевые модели, а кто-то входит в подростковый возраст.       — Не хочу тебя расстраивать, Сэм, но ты уже из этого возраста выходишь…       Сэм стукнул её подушкой. Их руки соприкоснулись, и по телу Арии прошла волна дрожи. Нет! Нет! Нет! Ил её прибьёт!       — С чего ты взяла, что я про себя? — усмехнулся Сэм.       — А вы не хотите пойти в семейную терапию? — Ария отвернулась, чтобы их взгляды не встретились.       — Знаешь… — Сэм внезапно заговорил медленно, тщательно подбирая слова. — Чтобы пойти в терапию, нужно быть готовым к откровенности. А Алекс не готов…       И столько горечи было в его голосе, что Арии и самой стало тоскливо. Поддаваясь какому-то внутреннему импульсу, она нащупала его ладонь и сжала. Он ответил тем же.       — Так нельзя говорить, я знаю, обобщение и всё такое… Но, Сэм, я понимаю твои чувства. Мы ходим к доктору Ли уже почти год, а до этого был другой специалист… Но иногда мне кажется, что всё это бессмысленно. Потому что никто из нас не готов открыть свои секреты.       Сдерживая слёзы, Ария лишь слегка покачала головой.       — Если бы хотя бы я начала говорить правду на наших сеансах…       Сэм не понимал, что именно происходит в семье Флэйтен, но точно знал, как это ощущается. Поэтому они лежали рядом, молча, глядя в потолок — такой же тёмно-зелёный, как стены. Про карточки все забыли.

***

      Эйден чувствовал, что должен продать душу дьяволу. Вот только не мог понять — какому именно. Он страстно жаждал славы, признания, успешной писательской карьеры. И вот он оказался перед выбором — добиваться расположения Арии или остаться с Дав. Как любят повторять персонажи пафосных героических произведений: «Выбор есть всегда». Глупости. Выбор есть, да. Вот только иногда результат настолько непредсказуем, что ступить хоть на один из путей кажется невозможным. А в других случаях всё наоборот: всё так очевидно, что и выбором это не назовёшь.       Эйден оказался в ситуации, невыносимой для человека, привыкшего сомневаться во всём. Утром он был полон решимости порвать с Дав. Ему чудилось, будто бы он наконец определился — не с девушкой, а с перспективой. Ария, казалось, была той самой: умной, тонкой, восхищающейся его талантом. То есть полезной.       Принарядившись по случаю, он отправился на её поиски. К несчастью, до обеда Дав так и не попалась ему на глаза, а во время ланча появилась сама. Как в лучшие времена их отношений подошла, поцеловала его с такой дерзостью, что сопротивляться казалось глупым, а затем заявила:       — Любимый, на следующей неделе к нам на ужин заедет Самуэль Лонгс. Я подумала, ты захочешь составить нам компанию.       Её ресницы трепетали. Эйден вдруг вспомнил, какая Дав красивая. Поддавшись растерянности, он обнял её за талию и прошептал:       — Ты знаешь, что ты у меня самая лучшая?       Дав глупо захихикала — как будто умела смущаться. Именно на такое развитие событий она и рассчитывала, когда с трудом — угрозами и шантажом — уговорила отца устроить приём, заменив ужин с коллегами встречей с «именитым писателем». Впрочем, самым трудным для Дав оказалось найти хотя бы одного более-менее именитого писателя в округе Мэриленда.       — Не забудь прихватить свою рукопись, — добавила она сладким голосом. — Я уверена, мистер Лонгс будет в восторге.       Эйден никогда не считал себя лицемером. Но чем больше слов произносили пухлые губки Дав в тот день, тем менее значимой и ослепительной становилась в его мыслях Ария. К концу дня он уже и забыл, что они с Арией собирались встретиться и обсудить литературные новинки с Лондонского книжного салона.       Да, Ария — это отложенная выгода. Туманная перспектива. Может быть, когда-нибудь. Дав же — рычаг. Шанс, реальный и сиюминутный. Нечто, что может вытолкнуть его в «большую литературу» уже сейчас.       Когда Ария подошла, чтобы уточнить их планы, он коротко извинился. Без объяснений. Без деталей. Но его задело другое. Ария не выглядела убитой. Она просто кивнула. Сдержанно. Почти равнодушно. И этот ледяной оттенок в её голосе задел его сильнее, чем всё, что могла бы сказать Дав.