Эпизод с поимкой

Нескольких горящих свечей катастрофически не хватало, чтобы осветить большой зал поместья. Можно даже сказать, что от них было только хуже, ведь и так поглощенное тьмой помещение теперь полнилось устрашающими тенями, а свечи представлялись горящими огнями глаз уродливых тварей. В центре сгрудилось несколько волшебников, судя по одежде — егерей. В их черной массе выделялись две фигуры: мужчина, чьи волосы в свете огней отсвечивали серебром, и девушка, лежащая на полу и, казалось бы, спящая. — …бродила по окрестностям, что-то вынюхивала, — продолжал отчет один из егерей. — Спасибо, Фендер. Это может оказаться вашей самой важной поимкой. Я всегда знал, что вы лучшие в своем деле. Зазнаваться не было в природе Фендера, он просто делал свою работу. И делал ее на совесть, которой, как многие считают, у него не было. Но похвала от второго человека в современном магическом мире — что-то да значила. — Рады служить, милорд, общему делу, — егерь дал отмашку команде и уже собрался уходить, но вспомнил. — Да, чуть не позабыл совсем, вот, держите… — он достал что-то из-за пазухи. Глаза хозяина поместья сверкнули, — … ее палочка. С этими словами команда лучших ищеек Лондона удалилась довольная собой. Еще бы, сорвать такой куш! Они были опьянены успехом, поэтому никто не услышал пугающе воодушевленное: — Наконец-то. *** Пройдет еще минут тридцать прежде чем на полу начнется какое-то шевеление. — Проснулась? — если не осознавать всей масштабности происходящего сейчас в этой комнате, то можно было бы даже подумать, что это было произнесено участливо, но она все понимала. — Малфой… — то, как она прошипела его имя не идет ни в какое сравнение с парслтангом Лорда, подумал Драко и закинул ногу на ногу, сидя на большом старинном кресле — единственном предмете мебели в зале в данный момент. — Память они тебе не отшибли — это приятно знать. Если честно, я ужасно давно искал встречи с тобой. Мне искренне жаль, что она происходит так. — Мне тебя пожалеть? — Гермиона села на полу, скрестив ноги. Она сразу поняла, что палочки нет на ее привычном месте на бедре, а значит путей к спасению все меньше. — Я очень ценю твою заботу, — он знает, как важен этот разговор, но не может удержаться от ухмылки. — Но может быть позже и в более подходящей атмосфере, — серьезность возвращается в его голос. — Сейчас надо поговорить о делах. Гермиона уперлась связанными за спиной руками в пол и слегка откинулась на них. — Значит, переговоры. Ну что ж, это лучше пыток, которых от тебя ожидаешь, хорек. Ой, или лучше называть тебя “Господин Министр”? Нет, я не могу говорить это с серьезным лицом, — девушка усмехается и смотрит ему прямо в глаза. Малфой продумал этот разговор, прокрутил в голове то, что ему надо ей сказать. Пересмотрел все ее возможные сомнения. Он был готов ко всему, но забыл сделать поправку на ее характер и, что важнее, свою реакцию на него. — Зачем такие формальности, мы же не первый день знакомы. Хотя часть с “господином” я готов потом обсудить, — война взглядов продолжалась еще несколько минут: он смеялся, она пыталась наложить на него Круцио одними глазами. Безуспешно. — Ладно-ладно, успеется, нам правда нужно обсудить дела. — Я тебе ничего не скажу, можешь не пытаться. — Мне ничего и не нужно. Я знаю про работу твоего отряда примерно все. Организация восстаний, схватки с людьми Лорда, помощь магглам, — он не пытается скрыть восхищения, чем заслуживает удивленный взгляд Гермионы. — Единственное, чего я не знал — это твоего местонахождения. Но ты сама пришла. Почему? Соскучилась? — и опять же, он просто не может удержаться. — Мечтай, — и все вроде хорошо, тон надменный, глаза смотрят с вызовом, но щеки порозовели, а дыхание на долю секунды, но сбилось. — Ох, Гермиона. У тебя железный характер, но тело все еще тебя подводит, — что-то заставляет Малфоя встать, подойти ближе и присесть, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я бы очень хотел продолжить этот флирт, но мне правда надо поговорить. Мне нужна твоя помо... — договорить он не успевает. Гермиона резко отталкивается руками от пола и — когда она успела освободиться от веревки? — ударяет Малфоя в солнечное сплетение, заставляя его задыхаться. Пока тот пытается отдышаться, девушка шарит по его карманам в поисках своей палочки. К сожалению, копошится она долго, а восстанавливается Драко быстро. — Ох, зря… Я ведь правда хотел просто поговорить, — как она оказалась прижата к полу останется загадкой. Он крепко держал руки у нее над головой, а ногами фиксировал ее бедра с обеих сторон — второй раз он не будет ее недооценивать. Девушка ни на секунду не переставала вырываться, пытаясь вывернуться и ударить его посильнее. — Я понимаю, у тебя есть все причины мне не доверять, но, как бы странно это ни звучало, мы на одной стороне. Мне нужна твоя помощь, Гермиона, но я очень не хочу тебя заставлять. — У тебя и не получится, — глаза сверкают молниями, девушка дергается во все стороны, как загнанный зверь. Среди всего этого вихря движений Драко замечает какой-то блеск у нее на шее. Он перехватывает ее руки одной своей, благо она уже несколько устала за явно бессонную ночь, и аккуратно подцепляет пальцем подвеску у нее на шее. Серебряный дракон с красными глазами-камушками. Отполированный до блеска бесчисленными прикосновениями. Они оба замирают, Гермиона отворачивается и смотрит в стену, чтобы не иметь шанса наткнуться на его взгляд. Драко помнит этот кулон. Помнит, как покупал его. Помнит, как застегивал у нее на шее. Помнит, как она заполошно целовала его в Выручай-комнате. Помнит, как она одевалась после, доставая кулон из-под рубашки, чтобы всем было видно: она его. Драко помнит. Дальше все происходит быстро: руки Гермионы свободны, палочка Драко у его головы, Гермиона тянется, чтобы снова нанести удар и освободиться окончательно, Драко вытягивает из головы светящуюся ленту, трепыхающуюся на свободе, Гермиона застывает, Драко вкладывает свои воспоминания в ее голову. Все замирает, пока ее зрачки застилает пелена и она смотрит на то, что он хочет ей показать. То, что хотел показать последние десять лет, но она слишком хорошо пряталась. Наконец, она глубоко вдыхает и выныривает из чужих воспоминаний, будто из сна. — Я… — он не уверен, что хочет сказать, но подумать не успевает. — Ты прав. Я скучала, — и дальше держаться было невозможно. Драко знает, что времени у них не очень много, но целует ее, падая в пропасть и утягивая ее за собой. Драко думает, что этот разговор может решить всю дальнейшую судьбу мира, но зарывается в ее волосы пальцами, притягивая ближе. Драко вообще много о чем думает, но какая вообще разница, когда она смотрит на него так же, как и много лет назад? Она помнит его прикосновения слишком хорошо. Честно пыталась забыть и расстаться с прошлым, но не могла, часть ее все это время хотела верить, что это дурной сон и она скоро проснется рядом с ним, им снова по шестнадцать, а мир не рушится на глазах. Ее пальцы у него в волосах, его губы у нее на шее. Он проводит языком по бьющейся вене и нестерпимо хочет укусить ее, оставить знак, метку, что угодно. Но боится, впервые за десять лет боится, что не сможет сдержаться. Прошло много времени, может быть она изменилась. Он точно изменился. То, что видел он, не могло не поменять. Но достаточно поразмыслить на эту тему ему не дает ее шепот: — Я в твоих руках больше пяти минут, а на мне ни одного следа. Три Его дыхание перехватывает Гермиона отодвигается и смотрит с усмешкой — Мерлин, с той же усмешкой. Два Зрачки расширяются — Неужели, ты настолько размяк, Драко? Один Его рука сжимается у нее на шее, не чтобы задушить, разумеется, но чтобы почувствовать, как бешено забился пульс. — Тебе напомнить, что ты все еще моя пленница, солнце? — девушка вздрагивает и облизывает пересохшие губы. Он очень давно ее так не называл. — Ах, вот что это. Плен! Очень похоже, я почти поверила, — ее рука на его руке. Сжимает, усиливая давление. Она прикрывает глаза, и стон срывается с ее губ. Его рык зарождается где-то в глубине груди, а отзвуки тонут в ее биении сердца, когда он целует ее. Сложно сказать, чего там больше: поцелуев или укусов. И с чьей стороны. Но, оторвавшись друг от друга, оба судорожно хватают ртом воздух. — Ты совсем не изменилась, — и снова восхищение в голосе. Она всегда приводила его в восторг своим поведением. Гермиона, которую видели все, и Гермиона, его Гермиона, которую он видел в Выручай-комнате или в темных коридорах после отбоя — это два прекрасных, но совершенно разных человека. И он любил обе версии. Драко отодвигается, встает под непонимающим взглядом, а потом что-то шепчет, заставляя тени, выплывшие из углов комнаты, обвиться вокруг рук и ног девушки, поднимая ее в воздух на один уровень с Малфоем. — Когда ты успел научиться контролировать магию без палочки? — теперь ее черед пораженно распахнуть глаза. — За эти годы скопилось много одиноких вечеров, солнце, — его рука проводит по ее щеке, останавливаясь на губах. Указательным пальцем он невесомо обводит контуры. Все это слишком медленно, поэтому Гермиона не выдерживает, чуть вытягивает голову и прикусывает его палец. Малфой на это лишь усмехается и снова что-то шепчет. Девушка не успевает расслышать, но зато прекрасно чувствует на себе эффект. Тени, все еще держащие ее по рукам и ногам, стали расползаться по всему телу, забираясь под одежду. Она непроизвольно разжимает зубы, позволяя Малфою освободить руку. Но не отозвать тени. Они проходятся ветерком по ее спине, заставляя выгнуться, сжимают ребра, заставляя дышать чаще, сменяют его руку на шее, заставляя протестующе застонать. — Пожалуйста, Драко… — выдох на грани слышимости, но он слышит. Он не услышит, если кто-то сейчас будет орать ему прямо в ухо, но ее мольбу о большем он услышит за километр. — Пожалуйста что? Убрать их? Освободить тебя? — он начинает что-то шептать, и тени медленно начинают уползать обратно к запястьям и лодыжкам. — Нет! — она распахивает глаза и смотрит на него почти умоляюще. Если бы он не знал наизусть каждую черту ее лица, то сейчас не смог бы сказать, какого цвета у нее глаза, ведь темнота расширенных зрачков окутывала их целиком. Драко проводит пальцами по ее шее, вниз между ключиц, цепляет воротник кофты и расстегивает первую пуговицу. — Что ты хочешь, Гермиона? Попроси. Если получится хорошо, то может быть я разрешу теням спуститься ниже, — он проводит по линии ее джинс. Задирает ее ногу чуть выше и впивается пальцами в бедро, не сводя глаз с ее лица. Волосы растрепаны еще больше, глаза прикрыты, губы наоборот приоткрыты и поблескивают от поцелуев. — Ты покраснела. Как же тебе идет… Попроси, и это закончится, — и не ясно, кому это нужно больше. — Я никогда не сдаюсь так просто, Драко, — ее тело горит под его руками, но губы все равно ухмыляются, готовые праздновать победу. Она ждет, что он сорвется. Но не сегодня. — Так тому и быть. Малфой резко убирает руки, отворачивается, пользуясь моментом, чтобы привести дыхание в норму, отходит на несколько шагов, разворачивается обратно и опускается на свое кресло. Снова шепчет, радуясь, что наложил шумовую завесу на комнату, и откидывается на спинку, наслаждаясь тем, как стоны Гермионы наполняют собой все пространство вокруг, обволакивая его и даря забытое ощущения счастья. Она всегда любила, когда он ее ломал. Никому не позволяла командовать, но с ним расслаблялась и отдавала власть. Ей это было нужно, тяжело всегда быть лучшей и не сойти с ума. Это был ее способ борьбы со стрессом, и он был чертовски рад помочь. Правда, если бы она просто подчинялась, их отношения долго бы не продержались, это было бы скучно для Малфоя, который к шестому курсу перепробовал все и со всеми. Но Гермиона во всем оставалась собой. Даже сейчас, подвешенная в воздухе, с разведенными ногами, раскрасневшаяся и выгибающаяся под прикосновениями бестелесных теней, она смотрела на него, боясь упустить какую-нибудь реакцию, она наслаждалась его голодом. Пора с этим заканчивать Драко прошептал что-то новое, и ее кофта с джинсами оказались сложенными ровной стопкой у его кресла. — Мне кажется, тебе было жарко в них, так что я решил помочь. Без одежды решимость Гермионы немного поубавилась. Она попыталась сжать ноги, но тени держали крепко. — Если ты пытаешься скрыть очевидное, то не стоит, мне и отсюда видно, насколько тебе нравится происходящее, — он снова что-то произносит и вот уже новая тень, чем-то отличающаяся от предыдущих, гладит девушку по бедру. Несколько секунд она не может понять, в чем отличие, но потом осознание накрывает ее: тень приняла образ руки. Его руки. Она никогда его ни с кем не спутает. Рука поднимается выше, туда где тепло ее тела предает ее. Тень — или уже нет? — касается ее пока что через белье. Они оба знают, что несколько правильных движений, и она повиснет без сил, удерживаемая лишь тенями. Но Гермиона все еще не попросила, а Драко не разбрасывается словами. Рука становится настойчивее, заставляя девушку стонать и дергаться в изнеможении, пытаясь получить хоть немного контроля над ситуацией. Но сделать это не удается, рука ускользает, будто издеваясь и дразня. И вот, когда терпеть становится невозможно: — Драко, если ты сейчас же не заменишь эту чертову руку своей, то… — То что, солнце? — Малфой не сдерживает смех. — Ты буквально в моих руках. Не тебе ставить ультиматумы. Это все еще не та просьба, которую я жду, ты же знаешь. В этот момент рук становится больше, сильно больше, они гладят, царапают, сжимают со всех сторон так, что Гермиона захлебывается в стонах и, кажется, еще вот-вот и потеряет сознание. — Пожалуйста, Дра…хозяин, — тихо, признавая поражение, — сделай меня снова своей, — руки стали нежнее, — напомни, насколько правильным ощущалось ползти за тобой, подчиняться твоим рукам, — тени, играющие с ее телом, как с игрушкой, начали растворяться, сосредотачиваясь у рук и ног, все еще удерживая ее, — сидеть на полу у твоих ног. Путы исчезают, и Гермиона опадает на пол, дрожа всем телом. Она смотрит на Малфоя и сглатывает. Одна рука сжата в кулаке до побелевших костяшек, вторая сжимает подлокотник, ноги немного расставлены, а взгляд пылает настолько сильно, что можно сгореть. — Ползи. Сюда. Быстро. Если бы у нее оставалась хоть крупица самообладания, то она могла бы сейчас праздновать победу, видя, как сильно его трясет. Но ничего кроме желания почувствовать его прикосновения в ней не осталось. И поэтому она без колебаний встает на колени и ползет. Медленно, потому что ноги и руки отказывают ее слушаться, но не выполнить приказ ощущается, как что-то абсолютно невозможное. Никто из них не разрывает зрительный контакт, они впитывают друг друга, не в состоянии напитаться этими эмоциями. Когда она оказывается между его ног, Драко обхватывает рукой ее подбородок, закидывая голову назад. — Ты моя, и больше ты никуда не исчезнешь. Одно движение, и она у него на коленях. Еще одно — и оставшееся на ней белье улетает в другой конец комнаты. Третье, и она впивается ногтями ему в плечи, ощущая как он опускает ее на себя. Четвертое — он искусывает ей шею, клеймя и лишая всяких сомнений: он ее не отпустит. Пятое, и она кричит его имя, сжимая ногами его бедра и заставляя провалиться в эту бездну за ней. Шестое — они прижимаются друг к другу, будто пытаясь слиться воедино. — Я больше никуда не исчезну.