Глава 4. Поражения на фронтах

-Ситуация на фронте против АнтиКеКа плачевная, мисс Фокс, - начал говорить министр обороны Джордж Файер. - Солдаты даже не сопротивляются: они сдаются в плен, чтобы пережить эту мозговыжигающую атаку. Точнее даже так: они обленились! Да, обленились воевать и сдаются в плен этим диванистам. Вы даже не представляете, каким количеством они сдаются. -Я представляю, - ответила Анжела, выпивая из кружки, чья горечь подкреплена не только чёрным цветом, но и ликёром. -Что-то вы… хреново представляете! Наша армия ослабла: еду не поставляют какой месяц, детали для оружий не везут. -Что ты сказал?! Хреново представляю? - сразу же завопила она, да взяла за галстук генерала. - Из юга везут куча овощей, поставляются нормальные пушечки!.. -С КАКОГО ЮГА, АНЖЕЛА?! - разозлился генерал. - НЕТ ЮГА! НЕТ ЮГА, ЗАПОМНИТЕ! -Всмысле нет? -Вы что, забыли почему вы здесь, в резиденции, торчите?! Юг объявил бунт на нас. Заводы и фермы забастовали, забуксовали грузовые машинки. И вы хотите сказать, что они продолжают помогать нам в войне? Нет! Они не помогут, а только усугубят. Вы, блин, понимаете эти очевидные вещи? Ты где живёшь?! В какой стране ты живёшь?.. -Довольно! Вы свободны! -Всмысле? Наш разговор не закончен. -Закончен! - стукнула по столу Анжела. - Дальше продолжится - уволю. -А что в положении дел на фронте писать? -Берите это и пишите, что у нас хорошо! - достала из кармана пачку красненьких денег и положил на стол возле генерала. - Пламенное слово лучше, чем холодная действительность. Генерал рассмотрел пачечку и сначала не хотел брать: это же такой грех, брать взятки тогда, когда в стране идёт большая беда, которая усугубляется со временем. Потом он всё же сдался и взял её. -Хорошо… только потом хорошо не будет! - и ушёл генерал...

***

…Я сидела за столом. За большим столом с белой скатертью, на котором стояли тарелки с разными блюдами: курицей, бараниной, салатами из овощей, привезённых с юга. Помимо меня, за столом находились Юджин, отец, бабушка с дедушкой, двоюродные братья и сестры, дядя по папиной линии. Последнего я помню очень смутно, так как он редко у нас по вечерам появлялся, вдобавок его портрета в нашей семейной галерее не было, на фотографиях с ним его лицо было замазано черным маркером. Я не знаю, сколько ему было, но ему на вид примерно сорок лет. Он был полн, имел желтые бакенбарды и лысину на голове. Нос был круглым, немного большим, а глаза сморщенные. В отличие от других, он носил серый сюртук. Так вот, на этом вечере, сидя за столом, он сказал: -Странная картина. Мы, вроде бы, едим там баранину, куриц, овощи, а они-то выращены в юге, где местные ненавидят нас и проклинают… -Почему же странная? Вполне естественная картина, - заявил отец. - Они-то хоть и ненавидят нас, но, всё равно, полезные. А нужно перед ними проявлять любезность, когда делают приятное. А так мы их тоже ненавидим. За то, что они нас. -Но это же… лицемерие! - встал со стола дядя. - Это же театр и абсурд, когда люди играют в любезность перед друг другом, а в тайне посылают… на три буквы, куда подальше… Зачем прикрываться ложью перед ненавистным, нужно взять и сказать прямо!.. -Не, так не работает, - возразил отец. - Если прямо сказать, то произойдёт скандал! И, кстати, скандал уже произошёл: посмотрите, как вы, брат мой, расшумелись! Дядя промолчал, помигивая глазами, задумавшись. Он постоял некоторое время и сел снова за стол. -Вот что, брат, запоминайте: ложь помогает человеку жить! Она нам благодетель и делает нам жизнь приятной и спокойной. Точка! - вывел отец мораль и скрестил руки на груди. И мы сидели молча за столом. Шумели только вилки, ложки, ножики. Я смотрела на дядю, который выглядел немного сердитым, будто бы проиграл в какой-то схватке. Он смотрел куда-то вниз и потом посмотрел на меня. Его взгляд, полный какой-то грусти или фрустрации, запомнился мне на всю жизнь. И это было последним контактом с ним. Ночью его не стало. Хватил удар во время сна. Отпевали его, хоронили, грустили по нему, но спустя неделю мы будто забыли о нём. Он исчез из нашей памяти. По-настоящему мёртвый человек, проигравший миру лжи…