Глава 5. В городе… / У могилы…

Через Фокс-Авеню, необычайно пустой в вечернее время, пробиралась фигура. Облачённая в чёрное, она резко контрастировала с огненным цветом стен, рыжими листьями, травой, которая принимала на свете заката жёлтые оттенки. Это была одинокая старушка. Она не носила рыжего, да и не имеет других цветов, вроде синего или фиолетового, что могло бы выдать её за врага, но она была в чёрном. Она была немного в смятении: улицы почему-то были пусты, и в улочках, в переулках был собран мусор горой. Везде висели плакаты, противоречащие друг другу: «Изгоним лисью шлюху с синяками!», «Синий - друг рыжих южан!», «Долой Анжу - пусть на диване лежу!»… -Ох, батюшки! - пугливо оглядывается старушка, видя эти плакаты, демонстрирующие натуралистические подробности в возможном наказании президента. - За что-ж эту девку-то? Она-то и так свою трагедию пережила. Бабушка шла дальше по авеню. Вдруг сзади неё подходят две юноши, с козырьками. Они дёрнули за плечо ей. Она перепугалась так, что чуть не умерла. -Женщина, чё вы тут ходите, когда хаос происходит? - произносит один высокий. -А-ах! ШТО ВЫ МЕНЯ ПУГАЕТЕ?!.. - и вдруг послышались рокот стрельбы из автомата. Затишье. -Тих! - шепотом произнес низкий, поднося палец к губе. - Нам надо в безопасное место пойти, чтоб не подстрелили! -Да ну… я уже своё отжила! -Это же для вашей безопасности. Пойдёмте-с. И пошли втроем они в переулок, зашли в подъездную дверь, находящуюся перед одной из огромных баррикад, и поднялись по лестнице. Пройдя длинный коридор, они поднялись по лесенке на чердак. Там стоял человек в кожанке, с синенькими спортивками и остроносой кепкой. У него был на поясе наган. -Пароль?! - произнёс грубовато этот хулиганистый. -Наш шабаш против Анжаш! - произнес басом высокий. -Заходи! - и открыл проход. В чердаке было безопасно и уютно, хоть и загадочно темно. Рыжий луч солнца через окно оставлял отсвет в этой синей пелене. В большой комнате стояли два дивана, а по середине - костёр в бочке от топлива. -Добро пожаловать, старуха-мать, в наш диванный привал! - сказал низкий, взяв в руки гитару -Диванный привал? - спросила старенькая -Да! Здесь находится база сторонников революции! Мы решили объединиться с синими, чтобы победить эту лисью шлюху! -Зачем же вы так её зовёте? Е-мое! Все повернулись в сторону старухи с некоторым осуждением. -Анжела Фокс построила всю политическую карьеру на лжи, - сказал высокий. - Она соврала в том, что она типа такая бедная, несчастная, родаков лишился, когда были выборы. Потом наврала, что будет демократия. А в итоге что? Произошёл захват власти! Она ненавидет южан, которые были «плохими», подстрелившими отца и мать… Настолько, что она чуть концлагеря для них не пооткрывала, где могли бы выращивать для севера овощи под кнутом… Она на юге в тюрьму половину южан загнала за чрезмерную оппозиционность. А потом произошла война с АнтиКеКом, хотя до этого она говорила, что типа договаривается там с ДеЛеоном… Ух… вся личность из неё сплошная ложь!.. превратила ложь в идею… Превратила любовь в проституцию, извратив её концепцию по полной… -Батюшки… - сказала со вздохом старушка. - не может же быть настолько плохо… мой сын живет на юге. Он что-то давно не выходил на связь… -Это потому что, скорее всего, он находится в тюрьме… - сказал низкий. -Боже… - выступили слёзы у старой. - нет… не может такого быть… он же не мог таким сделаться уголовником!.. -Может! Всё может быть! - возразил низкий -Жигуль, заиграй нам чё-нибудь?! А то как-то грустно… - сказал один бородатый с гармонью в руке, сидевший возле старухи… -Да ну… - сказал низкий, - Когда такое происходит, сразу же играй! -Да ну, давай играй! -Ладно! - и, взяв аккорды на гитаре, запел. - «Ах, у ели… Ах, у ели… ах, у ели злые лисы…» И заиграла хулиганская песня, привычная только синим людям… Как оказалось потом, «Жигуль», или этот низкий парень в кепке, был «подосланным казачком» из АнтиКеКа, который собирал сопротивление из революционно настроенных людей. Он, как стало понятно, был близким другом самого короля ДеЛеона…

***

…Я с Юджином ходила в сквер на территории нашей резиденции. Там было фамильное кладбище. У каждой могилы рос клён. Мы остановились у двойной могилы. Я подошла к ней и села у надгробья. Руки облокотились на верхнем ребре памятника, голова склонилась, лицо было перекрыто. Юджин стоял и смотрел на меня. -Эх, мама… папа… опустела… без вас земля… Слёзы покатились по памятнику, обходя буквы имён: «Анна и Чарли Фоксы» Юджин снял очки. Он, в непривычной манере для мужчины, тоже прослезился. Я встала и посмотрела на Юджина, уголки рта которого склонились вниз. Он обнял меня. Я почувствовала тепло от него, родное, переданное отцом… -Эх, Юджин… ты у меня единственный на свете, кто остался из моих родных. Единственная родная кровинка в этом мире! - и руки мои обняли его спину. Я чувствовала его любовь ко мне. Он явно испытывал ко мне некоторую страсть, даже не знаю, какую. Но он меня очень любил. Вдруг посмотрела я на могилу за Юджином: она была грязная, неухоженная, что контрастировало его от могилы наших родителей. -Юджин… кто там? - и брат отпустил, посмотрев туда, куда я смотрела. Мы подошли к ней. Фото на ней, хоть и пожелтело со временем, было узнаваемо. Это был явно мой дядя по папиной линии. За ним никто не прибирался особо, поэтому заросло рядом с ним всё одуванчиком, да клён начал гнить. Надпись немного стёрта, но читаема: «Ю. Ф_кс-стар__й» -Фокс-старший… - немного задумалась я. - И ещё эта буква «Ю». Неужели его звали Юджином?.. Брат промолчал, но чему-то улыбался. Так и стояли мы у могилы дяди, которого, оказывается, звали Юджином, до того момента, пока не пошла гроза…