Глава 7

      Две недели пролетели незаметно. Погода немного смягчилась, сменив непрекращающийся дождь на лёгкие заморозки, но настроения это никому не прибавило. Питер посерел, будто окончательно отказавшись от солнца, и, словно подыгрывая ему, Екатерина тоже изменилась: её привычная лёгкость и задор уступили место собранности и постоянной занятости.       Целыми днями шантажистка вместе с Женей разъезжала по городу, останавливаясь у множества бизнес-центров, в каждом из которых задерживалась минимум на час. В выходные же предпочитала библиотеку, разбирая кипу бумаг.       Нескончаемые деловые встречи, как объяснила Леночка, были связаны с земельными участками в первоначальном плане строительства одного из проектов.       — Ещё одна встреча, — жалобно сказала секретарша, не замечая, что озвучивает мысли вслух.       — Сегодня? — спросил Женя, сидевший в холле.       — А? Да… я уже не знаю куда её впихнуть. У неё полностью забит день.       — Поставь на восемь вечера. В семь она закончит с «Construction Groups», и у меня будет час, чтобы доехать, если они в черте города.       — Ты выучил расписание Екатерины Романовны? — удивлённо спросила Леночка.       — Это моя работа, — улыбнулся Евгений.       — И моя, — вздохнула девушка, — Но меня память уже подводит.       — У тебя обязанностей в десять раз больше, так что это неудивительно.       — Неправда, — смутилась блондинка и заправила прядь волос за ухо.       Леночка действительно была весьма стеснительной для секретарши. Она не походила ни на расфуфыренных «офисных кукол», ни на жёстких карьеристок, которых Женя встречал раньше. При этом она оставалась умной и собранной, умеющей поддержать разговор. Такие, как говорила его мать, становились хорошими женами — спокойными и правильными.       Но что значат правила? И были ли они ему когда-то важны?       Ещё месяц назад он, возможно, обратил бы внимание на эту аккуратную, скромную девушку. Но теперь его взгляд снова и снова возвращался к двери, за которой сидела другая — совсем не правильная.       — Жень, — голос Леночки выдернул его из мыслей, — Меня срочно зовут в кадры. Сможешь предупредить Екатерину о встрече?       — Да, да, иди, — ответил парень и взял из рук Лены бумаги, которые тоже нужно было передать их общей начальнице. Секретарша, отдав всё необходимое, тут же поспешила к лифту, оставляя Евгения наедине с дверью.       Парень постучал и толкнул дверь, не дожидаясь ответа. За то недолгое время, что он провёл с шантажисткой, он успел изучить её повадки: во время работы она терпеть не могла отвлекаться, отвечала односложно, а чаще и вовсе предпочитала молчание. Поэтому на стук в дверь кабинета она реагировала далеко не всегда.       — Не отвлекаю? — все же уточнил Женя.       — Нет, Филин, — отозвалась Екатерина, не поднимая взгляда. — Что-то случилось?       Когда она работала, в ней было трудно узнать ту задорную и беспринципную девушку, которой она казалась на первый взгляд. Поджатая под себя ножка, сосредоточенный взгляд, рука, поддерживающая щеку — в такие моменты Катя выглядела почти домашней, будто на ней был лёгкий пыльно-розовый пеньюар, а не строгий офисный костюм.       — Лену вызвали в отдел кадров. Она попросила передать вам это, — Женя положил бумаги на стол. — И ещё у вас встреча с «Construction Groups» сегодня в восемь.       — Филин, ты, похоже, стал моей секретаршей, — улыбнулась Катя. — А кофе мне сделаешь?       В любой другой момент Женя счёл бы это насмешкой, но одного взгляда на её уставшие зелёные глаза хватило, чтобы понять — она не шутит. С каждым днем её лицо становилось бледнее, а тени под глазами, тщательно скрытые слоем пудры, казались всё более заметными.       — Это будет третья кружка за сегодня, — медленно сказал он, — и я вам её сделаю… если она станет последней.       — Ты серьёзно? — удивлённо посмотрела на своего водителя Катя, — Тебя что, Елизавета укусила?       — Возможно, — улыбнулся Женя. — Но с вашим сидячим образом жизни пить столько кофеина вредно.       — Филин, — строго произнесла она, — я ведь и уволить тебя могу.       — Так вам принести кофе или нет?       — Неси, — фыркнула девушка.       Не прошло и пары минут, как Женя вернулся с чашкой черного ароматного кофе. Аккуратно поставив напиток на стол, он уже собирался уходить, как вдруг звук разбившегося стекла оглушил комнату. Парень резко обернулся и увидел Катю: её рука и рукав пиджака были облиты тёмной жидкостью, маленькие бледные пальчики дрожали, а кружка, разлетевшаяся на несколько осколков, валялась на полу.       — Чёрт! — в один миг оказался рядом Женя. Сев на колено перед начальницей, взял её руку в свою. — Быстро снимай пиджак, иначе останется ожог.       В спешке Женя даже не заметил, что впервые обратился к ней на «ты». Но Катя, казалось, не предала этому значения: она лишь смотрела на пол, где уже образовалась лужица от разлитого кофе.       — Эй, ты меня слышишь? — парень дернул Екатерину за плечо и, не дождавшись реакции, тяжело вздохнул.       Всё ещё стоя на одном колене, Женя снял с себя пиджак и, лишь на мгновение отпустив руку Катерины, снова взялся за неё. Нежно, почти еле касаясь, он вытирал её тонкую белую руку, всё ещё дрожащую так, как дрожит сердце. Лёгкими движениями тёмной ткани он обходил каждый пальчик, сжимая её кисть в своей тёплой ладони.       — Тише, тише… — почти шепотом произнёс Женя. — Это всего лишь кружка.       Он продолжал вытирать покрасневшие пальчики. Хотя кофе уже не осталось, остановиться было невозможно: каждый новый круг касался нежной кожи, на которой теперь проступали розоватые пятна.       Катя подняла глаза. Водитель стоял перед ней и что-то говорил, а в голове шумело. Как же это произошло? Может, рука просто не выдержала лёгкой кружки? А может, виновато отражение, взглянувшее на неё со дна чашки? Неужели у неё действительно такие глаза —тёмные, безжизненные? Ей нужно было прийти в себя, и, борясь с ворохом тяжёлых мыслей, Екатерина сумела подавить очередную судорогу.       — Извини, — тихо произнесла она непривычным для себя голосом. — Я просто обожглась.       — И давно это у тебя? — Женя, словно не слыша оправданий, продолжал спокойно. — Побочки от бессонницы?       — Филин, мне послышалось, или ты перестал «выкать»? — Катя всегда быстро приходила в себя. И хотя страх часто брал верх, она умела вновь надевать маску безмятежности.       — Мне кажется, это не то, что стоит обсуждать, — отрезал он. — Я спросил: как давно это началось?       — Что именно?       — Это, — Женя чуть поднял её руку, всё ещё заметно дрожащую.       — Такое бывает… иногда. Просто перетрудилась, — отмахнулась Екатерина и попыталась высвободиться из его крепкой хватки, но безуспешно.       — Не хотите говорить — не надо, — Женя тут же отпустил её руку и резко встал, направляясь к выходу. — Извините, но я обязан об этом доложить.       Это была манипуляция — прямая, почти грубая. Любому другому стало бы за неё стыдно. Но почему он сам опустился до уровня, который всегда презирал? Женя не находил ответа. Его сердце сжалось в тот самый миг, когда он увидел её глаза — округлившиеся, полные почти животного страха. Раньше он такого не видел. Даже в зеркале — в тот день, когда стоял в чёрном перед похоронами отца.       — Стой.       Катя подлетела к нему и схватила за рубашку. Под пальцами она почувствовала, как сильно напряжены его мышцы. Женя резко обернулся — между их лицами осталось всего пару сантиметров.       Екатерина ощутила его дыхание на своей щеке, и по телу предательски побежали мурашки — давно она не чувствовала мужчину так близко. Совсем недавно она сидела у него на коленях в одной ночнушке, но тогда это была игра, холодный расчет, без эмоций. Что изменилось сейчас?       Теперь он видел её настоящую — ту, какой она бывала только в одиночестве: дрожащую, беспомощную, отчаянно ищущую покоя.       Крепкое мужское тело обжигало ладонь. Внутри всё кричало: беги, оттолкни его, прикажи уйти Но она не могла сдвинуться с места.       Женя медленно поднял руку и коснулся её холодной щеки.       Они замерли, боясь шелохнуться. Казалось, стоит кому-то из них сделать слишком глубокий вдох — и мир рассыплется на тысячи осколков, как та самая кружка.       — Принеси мне кофе, — едва слышно сказала Екатерина, — Я закончу с документами, и пойдём на обед.       — Хорошо, — тихо ответил он, осторожно убирая ладонь с её щеки.       Женя вышел и с протяжным вздохом опустился в своё кресло. Его к ней тянуло — бешено, невыносимо, до такой степени, что любые границы переставали существовать. Ему хотелось коснуться её ледяной кожи, почувствовать дыхание, услышать голос.       Только сейчас он поймал себя на мысли, что хотел бы вернуться на пару недель назад — в тот момент, когда она, нежная и страстная, сидела у него на коленях.       Эта девушка творила с ним что-то опасное. Она была как бурная река: временами укрощала свои воды, но чаще манила шумными потоками и затягивала ещё сильнее в редкие минуты тишины. Загадочная и кажущаяся беззащитной, она в одно мгновение превращалась в холодную, решительную и беспристрастную.       Но разум, как всегда, взял верх. Пересилив себя, Женя заставил себя отвлечься и налил новую чашку кофе.       Секретарша вернулась через несколько минут — сияющая, как только что натертый бокал. В руках она держала уже знакомый букет роз.       Её кавалер, как оказалось, жил и работал в другом городе долго не давал о себе знать. Но всё же объявился — прислал очередной букет.       — Нашелся твой герой-любовник? — спросила Екатерина, выходя из кабинета и кивнув на букет.       — Ох, да. Обещал больше не пропадать — совсем заработался, — смущенно ответила секретарша.       — Ну вот и славно, — сказала Катя, словно искренне радуясь.       — Мы на обед? — поднявшись, спросил водитель. — Могу спуститься и занять столик в кафетерии, пока вы собираетесь.       — Не нужно. Сегодня пойдем в кафе — я устала от разогретой еды.       — Как скажете, — ответил парень, помогая ей надеть белоснежное пальто.       — Только, пожалуйста, недолго, Екатерина Романовна. У вас встреча в 15:00, — засуетилась Леночка.       В ответ Катя кивнула и беззаботно выбежала из офиса, стуча каблучками.       Обед планировался в том же ресторанчике, где они были на прошлой неделе. Несмотря на довольно ветреную погоду, Екатерина предпочла идти пешком и уверенно выстукивала серыми замшевыми сапожками по тротуарной плитке. Навстречу им спешили люди — видимо, тоже торопились на обед. Но Катя не ускоряла шаг, внимательно всматриваясь в лица прохожих.       Женя чуть поёжился от очередного порыва ветра. До зимы было ещё далеко, но северный воздух уже свободно гулял по городу. Люди кутались в серые пальто, затягивали шарфы, морщились и толкались на узких улочках, стремясь поскорее попасть в тепло. Обычная холодная осень — ничем не примечательная, почти безликая. И, возможно, именно поэтому гулкий звук мотоциклетного двигателя, так резко выбился из общего фона.       Байк отъехал от ресторанчика, к которому подходила пара, и с оглушительным ревом пронесся мимо них. Водитель, одетый в синие джинсы и слишком легкую для такой погоды кожаную куртку, даже не оглянулся. Но в тот короткий миг, когда Женя успел разглядеть часть его лица под шлемом, в глаза бросилась прядь светлых волос.       — Что-то не так? — спросила Екатерина, обернувшаяся на отставшего парня.       — Нет, всё в порядке… показалось, — ответил тот, всё ещё глядя вслед уехавшему байкеру.       — Тогда пошли. Холодно же, — поторопила его начальница.       Они сели за тот же столик, что и в прошлый раз, и сделали заказ. Но едва официант закончил записывать блюда, Екатерина поднялась и направилась в уборную.       Как только дверь за ней закрылась, она шумно выдохнула.       — Чертов идиот… — прошипела она и принялась искать.       Девушка быстро перебирала скрученные бумажные полотенца, поднимала мыльницы одну за другой — ничего. Она даже провела руками по зеркалу, но безрезультатно.       Вскоре её взгляд остановился на мусорном ведре.       — Ну уж нет, — истерично усмехнулась Екатерина. Постояв у мусорного ведра ещё пару минут, она вздохнула и, обмотав руку полотенцем, опустила её внутрь. Скомканная бумага шуршала под ладонью, и от неприятного ощущения девушка невольно поморщилась. Но не прошло и десяти секунд, как палец наткнулся на что-то твердое.       Вытащив пакет с маленьким жестким предметом, Катя бросилась к раковине и быстро вымыла руки, морщась от унижения, через которое ей пришлось пройти. Закончив, она раскрыла пакет и достала небольшой листок бумаги, на котором размашистым почерком была написана надпись:       «Прости, красотка, других вариантов не нашёл. Установишь и нажмёшь на красную кнопку.       P.S. Всё бы отдал, чтобы посмотреть, как ты копаешься в ведре».       — Козёл, — фыркнула Катя, выкинув записку в мусорку и засунув устройство в карман.       Женя сидел там же, где его оставила шантажистка. День явно не задался: странное поведение Кати напрягало, но что-то ещё не давало ему покоя. Синие джинсы, кожаная куртка и светлые волосы… Кажется, он уже видел этого странного мужчину, но где?       — У меня паранойя, — хмыкнул он, устав мучать себя догадками.       — Неужели? — прозвучал звонкий голос. Екатерина вернулась необычайно довольной, во всю сияя зелёными глазками.       — В туалете что, шампанское раздавали? Вы слишком весёлая, — сухо заметил Женя, игнорируя вопрос Кати.       — Почти, Филин. Я придумала чем мы займемся сегодня вечером.       — Поедем на встречу с «Construction Groups»?       — Не угадал. Я написала Лене, попросила перенести — всё равно толку от них не будет. Третий раз на неделе терпеть их лица я не готова.       — Думаю, нет смысла спрашивать, не влетит ли вам за это.       — Не переживай. Вряд ли отец расстроится. Мы едем навестить моего крёстного, — промурлыкала Катя, поправив прядь волос.       Спустя несколько часов Mercedes-Benz подъехал к парадному входу роскошного коттеджа. Дом Соколовских был не менее впечатляющим, чем этот, но совершенно другим по стилю. Снаружи особняк напоминал средневековый замок из тёмного кирпича с высокой крышей и ажурными окнами, а интерьер был не менее величественным.       Девушку и её водителя сопровождала дама средних лет. Она попросила Екатерину дождаться хозяина и усадила обоих в просторную приёмную. За всю рабочую неделю их ни разу не заставляли ждать, и теперь, сидя на чёрном кожаном диване, Катя задорно постукивала ноготками по колену.       Не прошло и пяти минут, как в комнату вошел седой мужчина лет пятидесяти в синем костюме и лакированных туфлях. За ним следовали трое человек, одетые как Евгений — судя по всему, охранники.       — Олег Владимирович, добрый день, — при виде мужчины девушка сразу поднялась с места. Женя поступил так же.       — Катерина, приветствую, — улыбнулся собеседник. — Прости, что заставил ждать. Я бы не допустил этого, если бы не определённые обстоятельства.       — Ничего, это не заняло много времени, — ответила Катя, слегка поморщившись.       — Всё же позволь искупить свою вину чашкой чая, — мужчина хотел было махнуть рукой в сторону экономки, но Катя мягко улыбнулась:       — Не стоит, я буквально на минутку.       — Ну что ж, пройдемте, — мужчина указал на дверь своего кабинета.       Катя легко кивнула и прошла в галантно открытую для неё дверь, оставляя водителя ждать.       Кабинет Олега Владимировича был тёмным и немного мрачным. Массивная мебель из дорогих пород дерева, тяжелые гардины, огромные книжные полки. Стены украшали картины в темных тонах, одна из них сразу привлекла внимание Екатерины.       — Если я не ошибаюсь, это Ян Вермеер, «Концерт», верно?       — Всё верно, дорогая, — кивнул мужчина. — Великое утраченное произведение искусства. Нравится?       — Невероятное полотно с трагичной историей, — ответила девушка.       — Да, Вермеер написал всего 36 картин за всю жизнь, и одна из них была украдена прямо из музея Изабеллы Стюарт Гарднер.       — Никогда бы не подумала, что это копия, — продолжала вглядываться Екатерина.       — Я долго искал такую реплику, — улыбнулся мужчина, переводя тему. — У тебя тонкий вкус, это говорит о весьма правильном воспитании.       — Прошу вас, не стоит меня смущать. Вы же знаете, как отец трепетно относится к искусству, — ответила девушка, присаживаясь в предложенное кожаное кресло.       — Мой дорогой друг всегда отличался познаниями во многих сферах, — кивнул Олег Владимирович.       — Боюсь, если я передам ему ваши слова, он начнет всё отрицать, — рассмеялась Екатерина.       — Ну уж нет, скромность в наших кругах — не самая сильная сторона, — заметил мужчина, устраиваясь в кресле напротив. — Расскажешь, что привело тебя ко мне? Не пойми неправильно: я очень обрадовался твоему звонку, но был немного удивлен.       — Простите за беспокойство. Я лишь хотела попросить вас об одолжении.       — И что же ты хочешь, дорогая?       — Надеюсь, моя просьба вас не обременит. Дело в том, что на банкете, который вы устраиваете в честь юбилея, я бы хотела преподнести небольшой подарок.       — Катя, неужели ты готовишь мне сюрприз?       — Я бы не назвала это сюрпризом. Скорее — жестом моей любви и благодарности за долгие годы дружбы наших семей. Но для осуществления моего небольшого плана мне нужна ваша помощь.       — Дорогая, ты же знаешь: для тебя — всё, что угодно. Особенно когда речь о такой инициативе, — довольно улыбнулся мужчина, — Что тебе понадобится?       — Вы могли бы поставить в зале рояль? — Екатерина внимательно посмотрела на собеседника.       — Рояль? Катерина, ты снова играешь?       — Лишь вспоминаю. Но в честь вашего юбилея я хотела бы исполнить несколько композиций… если вы, конечно, не против.       — Дорогая, я буду просто счастлив! Прикажу настроить наш Fazioli — им давно никто не пользовался.       — Большое спасибо, — улыбнулась Екатерина.       — Тебе спасибо! А Роман уже знает о твоём плане?       — Пока нет. Я бы хотела оставить это нашим маленьким секретом, — чуть опустив глаза, сказала девушка. — Я так давно не садилась за инструмент… Думаю, для папы это тоже станет хорошим сюрпризом.       — Конечно, дорогая. Помнится, когда ты была совсем ребёнком твоя мама исполняла в вашем доме «Вальс до-диез минор». Никогда не забуду её игру, — Олег Владимирович откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на собеседницу. — Красивая женщина за великим инструментом… на это можно смотреть вечно.       — Надеюсь, когда-нибудь я смогу достичь её уровня, — тихо ответила Екатерина.       — Ноты — это только пятьдесят процентов музыки. Остальное — душа.       — Слова Ицхака Перлмана, — улыбнулась она. — Вот только он играл на скрипке.       — И всё-то ты знаешь, — рассмеялся Олег Владимирович. — Ума не приложу, где ещё можно найти настолько образованную и прекрасную девушку.       — Прошу, вы мне льстите.       — Ни капли, Катерина, ни капли. Будь у моего сына хотя бы толика твоего ума… — он театрально вздохнул. — Хотя меня утешает мысль, что именно женщина определяет путь мужчины. Возможно, в правильных руках он изменится в лучшую сторону.       От этого неприкрытого намека Екатерина невольно напряглась, сжав кулаки. Этот напыщенный старик раздражал её всё сильнее, возомнив себя великим философом. С каждым словом он так нагло пытался втюхать ей своего никому не сдавшегося сына, будто сама идея сблизить их семьи была для него навязчивой целью.       — Простите, — закашлялась Екатерина.       — Ох, дорогая, кажется, я тебя окончательно смутил. Может всё-таки чай?       — Соглашусь на кофе, — улыбнулась девушка, мысленно радуясь тому, что нарушила запрет Филина.       — Слово леди — закон, — усмехнулся Олег Владимирович и направился к выходу из кабинета, чтобы дать распоряжение экономке.       У Кати было всего несколько секунд, чтобы осуществить задуманное. Она быстро достала из пакетика небольшое устройство, нажала на красную кнопку и незаметно спрятала его между сиденьем и спинкой кожаного кресла. Оставалось лишь надеяться, что звук пройдёт сквозь плотную обивку.       Олег Владимирович вернулся почти сразу, и вслед за ним вошла и экономка с подносом, на котором стояли две чашки ароматного чая.       — Простите, Екатерина Романовна, — сказала она. — Ваш сопровождающий сообщил, что сегодня вам не следует пить кофе.       Басистый смех мужчины разрядил момент.       — Твой отец всё также о тебе печется, — улыбнулся мужчина.       — Не то слово, — ответила Катя, бросив злобный взгляд в сторону экономки, будто та могла перенести его до адресата.       — Что ж, Катерина, я буду с нетерпением ждать вас с отцом на моём юбилее, — произнес Олег Владимирович, допив чай в два глотка. — И надеюсь, в этот раз ты станешь танцевать.       — С вами я обязательно потанцую, — девушка поднялась и вежливо кивнула, на что мужчина ответил тем же.       — Ах да, — вспомнила она уже у двери. — Поздравляю с продлением срока службы, господин губернатор.