Часть 20 «Сомнение и страх»

Я вернулась в номер и сразу включила душ. Горячая вода лилась на кожу, обжигала, но я не чувствовала боли. Она как будто уходила вглубь, до самой сердцевины, и всё равно не дотягивалась до грязи внутри. Мои руки дрожали, когда я мыла ногти, пальцы, суставы. Я терла кожу щёткой до красноты, пока не пошла кровь. “Нет, никто не узнает”, — твердила я себе. “Это справедливость. Это не убийство”. После душа я завернула нож в полотенце и спустилась в техническое помещение на нижнем этаже, где почти никто не бывал. Открыла крышку мусоропровода, глубоко вдохнула и бросила внутрь. Щелчок. Глухой грохот. Исчез. Одежду, в которой я была, разорвала и жгла по кускам за корпусом, где шла стройка. Убедилась, что рядом нет камер. . Завтра, если будет время, насыплю сверху мусора. Вернувшись в номер, я залезла под плед, как будто и не вставала с кровати. Сердце ещё стучало в ушах. Через пару минут — стук в дверь. — Эй, ты уже не спишь?.. Ладно, не буду тревожить, — голос Мицуо. Как будто всё по-старому. Как будто я не вырвала кому-то трахею пару часов назад.

***

Первое фото я нашла утром. Просто лежало на подушке, в белом конверте. Ровный, аккуратный. Я думала — это галлюцинация. Я не сразу поняла, что изображено: серый асфальт, грязь, пятна. Потом — тело. Изломанное. Лицо, почти неузнаваемое, но… я знала. Это Ханна. Мой завтрак стоял нетронутым. Руки сжимали бумагу, пока она не смялась. На обороте — тонкая надпись ручкой: «Твоя очередь вспоминать.» Я спрятала снимок между страниц книги. Выбросить? Нет. Почему-то не могла. Я начала сомневаться. Он? Он знал? Кто-то видел? На второй день — ещё один. В ванной, прямо на зеркале. Липкой лентой. На фото — та же сцена, но ближе. Её закрытые глаза, след от удара на шее. Подпись: «Ты не спасла её. Сможешь ли спасти себя?» И в этот раз я начала думать на Нираги. Он ведь мог. Он — чудовище. Видела, как он жжёт людей ради веселья. Может таким образом он хотел ранить меня?.. Я пересекалась с ним только пару раз, и он смотрел на меня скорее как на очередную игрушку. Не как на свидетеля. На третий день я пошла к Анн. — Кто-то следит за мной. Я чувствую. Анн посмотрела на меня так, будто уже всё знала. Но не сказала. Только протянула мне: — Не спи одна. Оставайся сегодня у меня. Но я не осталась. И Пожалела. Я снова нашла фото. На этот раз оно было под подушкой — хотя я клялась, что проверила всё перед сном. Ханна. Её рука, свисающая с бетонной плиты, на пальце — браслет, который я ей подарила. На обороте, тонким изогнутым почерком: «А ты — всё спишь спокойно?» Я вскочила с кровати и с силой отбросила снимок. Комната казалась тесной, воздух — вязким. Кто это делает? Кто знает? Кто был там, где лежало её тело? Нираги. Мысли будто пронзила молния. Он был странным с самого начала. Плевать на всех, кроме одной детали — его взгляд. Слишком частый. Слишком долгий. Он смотрит так, как будто знает. Как будто ждёт, когда я оступлюсь. Он не говорил мне ни слова, но каждый раз, когда я прохожу мимо него на Пляже, я ощущаю… внимание. Не вожделение. Не агрессию. Ожидание. Холодное, выжидающее. Он знает? Мицуо этого не замечает. Он рядом, он внимательный, заботливый. Он — якобы мой “остров безопасности”. И я держусь за него, будто за канат над пропастью. Никого не подпускаю. Ни Анн, ни Агуни, ни даже Куину с её теплой, искренней добротой. Нираги — молчит. Но я знаю. Вижу. В тот день мы сидели на общем собрании. Он стоял у стены, облокотившись, скрестив руки, и всё это время смотрел на меня. Не отвлекаясь. Когда я обернулась, он не отвёл глаз. Только приподнял бровь, словно спрашивая: «Ты уже догадалась?» Мне стало холодно. Я начала отслеживать его. Поворачивалась в коридоре — он появлялся из тени. Выходила из душа — он стоял с сигаретой на балконе напротив. Он вёл себя так, будто оберегает. Или… наблюдает? Я рассказывала Мицуо обо всём. О фото. О страхе. Он обнимал меня крепко и шептал: — Это точно он. Я видел, как он на тебя смотрит. — Он будто следит. — Конечно, Мегуме. Он хочет тебя напугать. Он чувствует, что ты что-то знаешь. Я верила. Я цеплялась. Мицуо — мой якорь. Единственный, кто знает мою боль. Единственный, кому я рассказала о Ханне, о семье, о кулоне. Он гладил мои волосы и шептал: — Я с тобой. Не бойся. Если он прикоснётся — я его убью. Он был моим другом не нечто большим. Но в ту ночь… я снова проснулась от ощущения взгляда. Я медленно повернула голову — и увидела, как в щель двери комнаты ускользает тень. Я выскочила в коридор. Пусто. Только запах табака в воздухе. Сигареты… как у Нираги. Но если это был он — зачем он не тронул меня? Почему просто стоит и смотрит? Если он убийца — почему медлит? Я снова сомневаюсь. Может, он следит не чтобы навредить, а потому что уже что-то понял? Или он просто ждёт, пока я сама сломаюсь? Я не знаю. Но теперь каждый вечер я запираю дверь. Проверяю окна. И прячу нож под подушкой. Если Нираги — убийца, я его не прощу. Если он знает и молчит — он не лучше. Но если он… хочет убить меня? Или знает о моем убийстве.. Меня настораживало не только это. Я потеряла сережку …моей бабушки…