Часть 27 «Сопротивление бесполезно»

Я злилась всю дорогу. Шла за ним с рюкзаком на плече, сжав зубы и даже не пытаясь скрыть, насколько хочу развернуться и сбежать. Но каждый шаг эхом отдавался в голове — он прав… он прав… — и я ненавидела его за это. Больше, чем кого-либо. Он открыл дверь в свою комнату. Просторную, но странно тёмную. Меньше хаоса, чем я ожидала. Чисто. Удивительно чисто. На столе — оружие, детали, зажигалка. Всё разложено по линейке. На подоконнике — старая, потёртая фигурка чёрного кота. Я удивилась. — Что это? Нираги мельком взглянул. — Это? Игрушка с автомата. Ещё до Пограничья. Мне было скучно. — И ты держишь это… здесь? Он пожал плечами и закрыл дверь. — Не мешает же. Я осмотрелась: одна кровать, кресло, полка с книгами. Почти ни одной личной вещи, кроме кота. Холод, будто стены впитали всю боль, которую он не показывал. Он сбросил куртку, бросил на спинку кресла. — Спишь на кровати. Я — в кресле. И не вздумай спорить. Здесь одна дверь и одно окно — безопаснее не найдёшь. Я не ответила. Села на край кровати, будто на иголки. Он исчез в ванной. Шум воды. Минуты тишины. Я смотрела на потолок, всё ещё пытаясь убедить себя, что поступаю неправильно. Когда он вернулся, с мокрыми волосами и полотенцем на плечах, я поднялась. — Зачем ты это делаешь? — вырвалось у меня. — Почему… так? Нираги замер. Повернулся ко мне. Не усмешка. Не злость. Усталость. — Потому что если с тобой что-то случится… — Он опустил глаза. — Я не прощу себе этого. Ни разу. Он прошёл мимо меня и сел в кресло, тяжело выдохнув. — Иди спать, Мегуме. Ночь будет длинной. Я медленно улеглась. Он выключил свет. И только в темноте, сквозь тяжёлое молчание, я услышала его еле слышное: — Прости, что втянул тебя во всё это. И впервые… я не знала, что ответить. Я долго ворочалась на кровати. Простыни пахли чем-то горьким — табаком, металлом, опасностью. Я не могла уснуть. Даже с закрытыми глазами видела его взгляд, когда он сказал “если с тобой что-то случится…” Словно в груди что-то зацепилось и скребло. Прошло около часа. Комната была тёмной, только слабое свечение от уличного фонаря просачивалось через жалюзи. Я уже почти провалилась в сон, как вдруг — тихий щелчок. Едва уловимый. Я приподнялась на локтях, затаив дыхание. В кресле Нираги сидел с маленьким, почти игрушечным передатчиком. Его голос был глухим, сдержанным. Почти чужим. — …нет, он всё ещё здесь. Прячется. Переодевается. Сменил привычки. — Он сделал паузу. — Да, я уверен. Он не работает один. Кто-то помогает. И у него есть доступ к архиву. Я резко замерла. Сердце забилось быстрее. Он говорит о Мицуо… — Мегуме пока ничего не знает. — Голос стал глуше. — Она думает, он исчез. Но он… он слишком умён, чтобы просто уйти. Он выжидает. … — Да. Я знал, что она не послушает меня. Потому и пришлось взять всё под контроль. Он выдохнул. Впервые — не злость. Скорее, горечь. — Я ей не доверяю. Но я не позволю ему снова прикоснуться к ней. Я сжала простыню. Он… всё это время… наблюдал. Знал. Не из-за ревности. А потому что… он действительно её защищает. Меня качнуло. Странное ощущение, как будто всё встало на свои места. А ведь я называла его ублюдком. Монстром. Но монстр — это не он. И когда он выключил рацию и откинулся назад, я притворилась спящей. Но сна не было. Только боль, смешанная с чем-то странным и новым. Я должна узнать, кто помогает Мицуо. И, чёрт побери… может быть, Нираги — единственный, кому стоит верить. Следующие дни я играла роль. Улыбалась ему, иногда спорила для вида. Притворялась, что привыкаю к его комнате, его правилам, его молчаливой защите. Но каждое утро, пока он был на проверках, я искала. Лазила по записям, спрашивала “случайно” у Куины про доступ к складу с архивами, наблюдала за теми, кто пересекался с Мицуо. Однажды заметила, как один из связных — по имени Сора — получил от кого-то конверт и быстро спрятал его под куртку. Я запомнила. Пазл собирался медленно, но чётко. Кто-то действительно помогал Мицуо оставаться в тени. Он знал маршруты патрулей, расписание смен. И самое главное — он знал, где я. Однажды вечером я решилась. Сказала Нираги, что у меня болит голова, и осталась в комнате. Он вышел. А я — вылезла через балкон. У меня был нож, перчатки и найденный на складе ключ от одной из подсобок на нижнем уровне. Я спустилась туда, скрыв лицо. Там, по слухам, прятались старые записи и отчёты — даже те, которые не попадали в общий доступ. Я нашла ящик. На нём — чужая надпись: “D-23, только личное хранение”. Открыла. Внутри были фото. Те самые. Моей Ханны. Разные ракурсы. Разное освещение. Подписаны. Промаркированы. И — одна с подписью: “Она следующая. Держи её близко.” Мою кожу пронзил холод. В тот же момент дверь в подсобку резко захлопнулась. Я обернулась — и тут же удар по голове. Всё поплыло. Я очнулась связанной. Во рту — металлический привкус. Перед глазами — серые стены, тусклый свет. Лицо напротив — знакомое. Ледяное. Без маски. Мицуо. Он улыбался, как сумасшедший. — Ну что, королева пляжа. Твоя охрана сегодня слишком поздно придёт. Он подошёл ближе, провёл пальцем по моей щеке. — А ведь всё было так просто. Я даже пытался быть рядом. Даже заставил себя поверить, что заслуживаю тебя. Но ты всё испортила, как и она. — Ты убил её… — выдохнула я. — И не только. — Его улыбка стала шире. — Ханна… её родители… бабушка. О, бабушка была особенной. Сердце, говоришь? Это было так просто — добавить чуть-чуть. Доза — и тишина. Меня трясло. Он наклонился ближе: — А теперь ты узнаешь, каково это — когда никто не приходит на помощь. И именно в этот момент — резкий выстрел. Стена позади треснула от пули. Мицуо отшатнулся — и прямо передо мной появился он. Нираги. В крови, с пистолетом в руке. Злобная, бешеная ухмылка. — Говорил же тебе, не доверяй ему. Вот козёл. Он шагнул вперёд, выстрелил ещё раз — в плечо Мицуо. Тот рухнул, ОТПУСТИ!КУДА ТЫ МЕНЯ СНОВА НЕСЕШЬ?! — заорала я, когда Нираги сорвал верёвки и закинул меня на плечо. — В свой чёртов номер, где ты больше не полезешь в одиночку в ловушки. Хватит героизма, Мегуме. Я тебя предупреждал.