Часть 37 «Единое целое»

***

Прошло два месяца с тех пор, как я стала королевой Пляжа. Все знали. Все говорили. Слухи о моей беременности распространялись быстрее, чем огонь по сухой траве. Кто-то шептался, кто-то осуждал, кто-то завидовал. А кто-то — боялся. Особенно те, кто знал, что отец моего ребёнка — тот самый Нираги, которого якобы убили по приказу Агуни. Я не оправдывалась. Не объяснялась. Не позволяла никому спрашивать. Они видели только холодную, безжалостную королеву, которая вырезала старую охрану до последнего и взяла власть. Но не видели, как я по ночам держалась за живот и молча повторяла: “Ты остался во мне. Я не одна.” Сегодня был особенно тяжёлый день. Меня трясло изнутри, нервы были натянуты до предела. Я устала притворяться сильной. Слишком много всего сгорело в этом теле, в этой голове. И я пошла туда, куда себе запрещала — в бар. Бар был полон — музыка, смех, алкоголь. Я села на высокий табурет и, не глядя, бросила: — Что-нибудь крепкое. Бармен молча кивнул. Он знал, кто я. И знал, что спорить бессмысленно. Через минуту передо мной стоял высокий бокал с прозрачным алкоголем. Я смотрела на него долго. Вспоминала, как мы раньше с Нираги пили, ссорились, касались друг друга под столом… И как в одну ночь всё обернулось пеплом. Я уже потянулась к бокалу, как вдруг… Позади меня — лёгкий шорох. Сначала я решила, что кто-то подошёл заказать. Но потом… запах. Я не могла забыть его. Даже спустя месяцы. Он был уникален. Смесь табака, металла, и чего-то кожаного, тёплого, терпкого, словно грех, которого ты не можешь не хотеть. Я медленно обернулась. И мир остановился. Он стоял в тени, чуть прищурившись от света ламп. Чуть худой. Волосы подросли, на щеке — заживший шрам. Одет скромнее, чем раньше. Но это был он. Живой. — Нираги… — выдохнула я. — Ты… — Кажется, кто-то собирался пить, — он кивнул на бокал и сделал шаг ближе. Его голос был хриплым, чуть уставшим… и до боли знакомым. — Ты мёртв… я видела… — я не верила. Сердце стучало, как в бешеном беге. Пальцы дрожали. Но он был здесь. Передо мной. Настоящий. Он подошёл ближе, так, что я почувствовала тепло от его тела. — Один человек мне помог. Шун. Помнишь того медика с третьего уровня? Я ему когда-то спас задницу… вот он и вернул долг. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только боль. — Почему ты не сказал? Почему ты не пришёл раньше?! — я сорвалась. Глаза начали гореть от слёз, но я не позволила им упасть. Он посмотрел на меня, и взгляд стал серьёзнее. — Потому что я боялся. Я не знал, осталась ли ты той, кого я… — он замолчал, будто боялся произнести слово. — Я знал, что ты выжила. Сломала их. Стала королевой. Я гордился. Но… я не знал, смогу ли быть рядом с тобой теперь. Он посмотрел вниз, на мой живот. Спросил шёпотом: — Это… от меня? Я кивнула. — Да. Бармен, не проронив ни слова, забрал бокал со стойки. Мы остались вдвоём. Слишком близко, чтобы снова лгать. — Ты не один, — прошептала я. — Нас теперь трое. Он поднял руку и очень медленно, как будто боялся, что я исчезну, коснулся моего лица. Его пальцы дрожали. Я не отстранилась. Просто смотрела в его глаза. И в один момент… я увидела то, что пряталось там всегда — неуверенность. Боль. Желание быть нужным. — Ты хочешь остаться? — спросила я почти беззвучно. Он кивнул. — Если ты разрешишь. Если ты ещё… если ты можешь принять меня обратно. — Если ты ещё хоть раз исчезнешь, я тебя точно прикончу, — выдохнула я, и слеза всё же покатилась по щеке. Он наклонился ближе. — Тогда, может, я останусь навсегда? И он поцеловал меня. Не яростно, не жадно, как раньше. А бережно. Словно я — всё, что у него осталось. И, пожалуй, так и было. На следующее утро всё началось с шока. Сначала бармен проговорился. Просто бросил невзначай кому-то из охраны: — Ну и сцена вчера была… Королева и призрак из ада, вернувшийся поцеловать её, будто в кино. Через полчаса слух разлетелся по Пляжу. Вся территория гудела, как улей. Кто-то смеялся, не веря, кто-то шел к медпункту проверить документы, кто-то уже собирался к покоям Мегуме, будто зрелище устроено для всех. Когда Нираги появился в коридоре возле зала собраний — охрана инстинктивно отступила. Он больше не был прежним. Не так одет, не так держался. Но в его взгляде всё ещё была та безумная, пугающая искра. Только теперь она не горела хаосом — она пылала целенаправленно. У него было для чего жить. И ради кого. Агуни вышел первым. Остановился перед ним. Секунда — и рука легла на кобуру. — Ты должен быть мёртв, — холодно сказал он. — Я сам отдал приказ. Нираги ухмыльнулся: — А я вот упрямый, знаешь ли. К тому же — у тебя были псы, не стрелки. Они просто не успели добить. — Уходи, пока можешь, — Агуни шагнул ближе. — Я не допущу, чтобы ты снова здесь сеял хаос. И тут в коридоре раздались шаги. Я вышла. В светлой одежде, босиком, с холодным, но бесконечно уверенным взглядом. — Если ты хоть пальцем тронешь его… ты не доживёшь до ужина. Все замерли. Я стояла прямо между ними. Между прошлым и будущим. — Он — отец моего ребёнка. И он вернулся. Он под моей защитой. Я посмотрела в глаза каждому охраннику, каждому, кто вглядывался в меня с сомнением. — Кто-нибудь против? Никто не шелохнулся. — С этого дня, — продолжила я, — он снова часть Пляжа. И если кто-то сомневается в этом решении — пусть приходит в тронный зал. Но предупреждаю: я слушаю только один голос. Свой. Агуни молча отступил, сжав кулаки. Чишия где-то в толпе хмыкнул, не сдержав лёгкую насмешку. Он знал — момент утерян. Я повернулась к Нираги. — Пойдём. Им придётся привыкнуть. Он подошёл ко мне, и мы ушли вместе. Как тогда. Только теперь — с другим лицом у власти. С другим огнём внутри. И Пляж замолчал. На короткое время. Потом началось шёпотами: — Он жив. Она спасла его. Он вернулся ради неё. — Они будут править вместе? — А что, если этот ребёнок вырастет с тем же безумием в глазах?.. И в воздухе впервые за долгое время витала не угроза. А неизвестность. Мегуме посмотрела на Нираги, его взгляд был напряжённым, но в его глазах была такая искренность, что она почувствовала, как что-то внутри неё мягко затрепетало. Она сделала шаг вперёд, и, не сдержавшись, прошептала: — Нираги, я скучала по тебе… Его лицо мгновенно смягчилось. Он не сказал ни слова, просто подошёл и обнял её. Его руки оказались крепкими, но при этом нежными, как будто он боялся повредить её. Он медленно поглаживал её живот сзади, его дыхание стало глубже, как будто он ощущал ту же боль и радость, что и она. — Я тоже скучал, — сказал он наконец, его голос был низким, немного хриплым от эмоций. — Но сейчас ты рядом. Всё будет хорошо, Мегуме. Я обещаю тебе. Она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, ощущая, как её страхи и переживания немного отступают. Всё, что было важным — это он, это её мир, который теперь был полон боли, но и надежды. Нираги обнял её ещё крепче, словно давая понять, что всё, что было раньше, уже позади. Он был здесь, и это было важно. — Ты и я, — прошептал он, — мы пережили всё, и теперь никто не сможет нас разлучить. Мегуме тихо кивнула, прижмясь ещё ближе, и ощутила, как её сердце снова бьётся ровно. Всё, что она чувствовала — это был только он и их общая цель.