2. Диагноз

Хаос. Только этим словом можно было описать всё происходящее. Сирены скорой помощи выли на всю округу. Их было не менее пяти. По школьному двору метались парамедики, а в пространстве звучали крики и плач. Повсюду были осколки стекла и пятна крови. Очерёдность определялась по одному только взгляду – триаж. Одну ученицу с глубоким порезом на бедре тут же, на носилках, погружали в машину первой помощи. Учительницу с окровавленной головой усаживали на бордюр, чтобы обработать рану. А в центре всего этого, лежал он. Мидория Изуку. К нему пробились двое парамедиков. Их действия были выверенными и быстрыми — проверка пульса, дыхания, фиксация шеи воротником. На случай повреждения шеи или позвоночника. — «Красный! Неизвестная этиология, кома!» — крикнул старший бригады, и через мгновение носилки с бессознательным телом уже несли к карете скорой помощи, которая рванула с места первой. «Красный». Самая высокая категория срочности. Но для всех, кто видел, как его увозят, оставив их окровавленных детей на холодном асфальте, он был не пострадавшим. Он был причиной.

***

По прибытию в больницу, Мидорию первым делом определили в операционную. Для дальнейшего осмотра и оказания помощи. В операционной стояла гнетущая тишина, прерываемая только монотонным пиком маниторов. Мидория, уже подключённый к датчикам, был в окружении целой команды из врачей. Дежурный врач что-то быстро диктовал медсестре: — ...политравма неясного генеза, кома 2-й степени. Нужны снимки всего позвоночника и ЭЭГ, сейчас же. Все стандартные осмотры уже завершились. Дежурный врач с раздражёнием листал толстую папку с результатами. — Объективных причин для комы нет. Сотрясение есть, но не настолько серьёзное. Это... ненормально. — врач вздохнул, масируя переносицу. Он взглянул на медсестру, подзывая её. — Вызовите Канэ. Может он что нибудь выяснит. Канэ Аса вошёл в палату, где его дожидался колега. Выслушав его он кивнул, и его взгляд упал на Мидорию. — Я вас понял. — подойдя к мальчику, он мягко положил руку ему на грудь. Его причуда "Диагностика истока" сканировала, пытаясь найти малейшую анамалию в его энергетическом поле. — Никаких признаков внешнего воздействия, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало не облегчение, а нарастающее недоумение. — Но энергополе... оно полностью истощено, будто он пробежал ультрамарафон без подготовки. Как будто всё было выжжено изнутри за секунды. — То-есть вы хотите сказать что у него истощение причудой? — увидев кивок со стороны Канэ, врач замотал головай. — Этого не может быть. Мальчик беспричудный. На это указывает его ренген стопы, сделанный во время обследования. — Моя причуда не врёт. Она засекла фактор причуды, котрый очень истощён. К тому же это не первый случай когда беспричудные вдруг обретают силу. — Да, но это 2-3 случая засечённых в истории медицины. К тому же в тех случаях дети были гораздо младше. — Даже если и так, нет смысла пытаться это оспаривать. Факт есть факт – у мальчика теперь есть причуда.

***

Инко сидела дома, с тревогой посматривая на время. Она волновалась. "Что-то мне это не нравится. Изуку уже должен был..." мисли прервались, когда её телефон зазвонил. Подумав что это её сын, Инко с облегчением выдохнула. Не смотря на номер, она взяла трубку. — Наконц-то! Изу, милый, где ты... — Она не успела договорить. Её прервал незнакомый женский голос. — Здравствуйте, вас беспокоит центральная больница Мустафу. Вы Мидория Инко? — Инко замерла, в недоумении смотря на свой телефон. Подтвердив слова, она слушала следуюющее, что скажет девушка. У неё было плохое предчуствие. — Это касается вашего сына, Изуку. — сердце юхнуло вниз. — Боже мой, с ним что-то случилось?! — Вы сможете приехать, чтобы обсудить всё? — Да, да, я сейчас приеду. Завершив разговор, Инко в спешке собралась и, выбежав из квартиры, села в машину. Беспокойство брало верх — с её сыном могло произойти что угодно. Она старалась не накручивать себя, но не могла ничего поделать. Зайдя в больницу, Инко сразу направилась к стойке регистратуры. — Здравствуйте, я Мидория Инко. Что с моим сыном? —Здравствуйте, сейчас придёт врач, он вам всё объяснит. Поблагодарив девушку, женщина отошла недалеко от стойки, нервно дожидаясь врача. — Здравствуйте. — К ней обратился мужчина средних лет. Он был значительно выше её. Инко также отметила его светлые, почти белые, волосы и глаза золотистого оттенка за стёклами очков. — Вы Мидория, верно? — Да. — кивнув, Инко с тревогой посмотрела на мужчину, переминаясь с ноги на ногу. —Пойдёмте за мной. — Поманив её за собой, мужчина двинулся по коридору. — Поговорим в его палате. Меня зовут Канэ Аса. Я проводил один из осмотров вашего сына. — Господин Канэ, скажите, пожалуйста, что с моим сыном? — В голосе слышалась мольба. — Давайте для начала дойдём до его палаты, я всё объясню. Пока могу только сказать, что он жив. И, прошу, давайте без «господин» — просто Канэ. Инко склонила голову, принимая ответ. Дальше они шли молча, пока не остановились у двери в палату. Открыв её, Канэ приглашающим жестом впустил Инко. Увидев своего сына без сознаниня на койке, она тревожно вздохнула и быстро двинулась в его сторону. — Присаживайтесь. — Сказал мужчина указывая на стул с её стороны. Сам Канэ присел на стул с противоположной стороны койки. Кивнув Инко последовала его совету. Она с тяжёлым сердцем смотрела на сына. При виде нездоровой бледности и мешков под глазами, у Инко внутри всё сжалось. Она мягко положила руку на голову Изуку и аккуратно провела по волосам, приглаживая их. Другой она накрыла руку Изуку, слегка сжимая её. — Послушайте, Мидория-сан. — мягко проговорил Канэ, привлекая к себе внимание. — Мидория-сан, вашего сына обследовали. Серьёзных физических травм, переломов или угрозы для жизни мы не обнаружили. Однако он находится в состоянии комы. Причиной скорей всего является острое истощение организма, вызванное экстремальным использованием причуды. Когда до Инко дошли сказанные доктором слова, она поспешила прервать его. — П-постойте... то-есть истощение? Вы видимо что-то путаете. Этого не может быть. Канэ проигнорировал то факт что его прервали. — Я понимаю ваше недоумение. Но позвольте объяснить. Моя причуда позволяет мне диагностировать такие вещи. И должен сказать... следы пробуждения причуды в его теле есть. Это факт. Инко долго смотрела на доктора, переваривая сказанные им слова. Она медленно перевела взгляд на Изуку, не понимая как такое могло произойти. Её сын 13 лет жил беспричудным. Да господи, у них был этот дурацкий ренген, что подтверждало его полную беспричудность. И всё же... бывают ведь исключения. И Изуку стал одним из них. — Ваш сын может пролежать в коме от пары дней до 2-4 недель. — Канэ снова привлёк её внимание. Ему нужно было её предупредить о тех трудностях, с котрыми она и её сын могут столкнутся. – После пробуждения его ждёт долгий процесс восстановления. Он будет очень слаб. Ему потребуется ваша постоянная поддержка. Тяжело вздохнув, Инко опустила голову. Она понимала, что после такого её сыну нужна помошь и поддержка. Проблем от того, что она возьмёт перерыв на работе, не будет. Основной заработок всё равно приносит её муж. Взглянув на сына и погладив его по тыльной стороне руки, Инко ответила, — да, я постараюсь. — Так же, такое «позднее» и столь мощное пробуждение – редкое явление, можно сказать исключительное. Мы будем помогать с реабилитацией и наблюдать за ним с повышенным вниманием. И ещё я имею дополнительное образование специалиста по причудам. После того как Изуку оправится, я хочу назначить на ближайшие месяца два тренировки с причудой. Мне нужно знать согласны ли вы на эти тренировки? Посмотрев на сына, Инко задумалась. Она понимала, что ему это нужно. Потому что если он унаследовал одну из их с мужем причуд, то она должна быть сильной. И самим им с этим не справиться. — Да, я согласна. — Но есть ещё кое-что, что нужно обсудить. Только в этот раз не со мной. — Инко с непониманием, наблюдала за тем, как доктор встал со своего места и направился к двери. Выйдя из палаты, он закрыл за собой дверь. Через какое то время он зашёл обратно, в компании незнакомого мужчины. Мужчина посмотрел на Инко и приподняв шляпу, слегка поклонился ей, та неуверенно кивнула ему в ответ. Выровнявшись, он наблюдал как доктор садится обратно на своё место. Когда Канэ встретил его взгляд, то кивнул ему в знак того, что бы он начинал. Вернув своё внимание к женщине, мужчина представился. — Здравствуйте, меня зовут Наомаса Цукаучи. Я действующий детектив по раследованию о деле средней школы Альдеры. Брови Инко нахмурились. Крепче сжав руку своего сына, она взглядом попросила детектива продолжить. — Мидория-сан. В школе вашего сына произошёл несчастный случай, центром которого стал он сам. Что именно произошло нам пока не известно, но предполагаем, что Мидория упал с крыши школы. Глаза Инко расширились от услышанного. Судорожно вздохнув, она перевела взгляд на своего сына. В горле образовался болезненный комок. К глазам медленно подступали слёзы. Эта новость была последней каплей. Опустив голову, она уткнулась в больничную пастель. Её плечи содрогнулись. Тихие всхлипывания наполнили палату. Канэ нагнулся, магко касаясь руки Инко, которая всё ещё лежала поверх руки её сына. Почувствовав прикосновение, она подняла голову, уставившись на него заплаканными глазами. — Я понимаю для вас это тяжело, но не стоит так переживать. Изуку жив – это главное. А учитывая обстоятельства – вашему сыну очень повезло. — Голос Канэ был мягким, не смотря на возраст. Это успокаивало. Шмыгнув носом Инко кивнула, — Да, вы правы. — Голос всё ещё немного подрагивал, когда она говорила. — Мне нужно быть сильнее. — правильно. — Канэ улыбнулся ей. Отпустив её руку, он отстранился обратно. Инко выпрямелась, повернув голову в сторону детектива. Её брови свелись к переносице, когда до неё дошло. — Школа мне ничего не сообщала. — И это меня беспокоит. С учётом того, что происшествие было серьёзным с множеством пострадавших. Администрация школы была обязана обзвонить родителей пострадавших и сообщить о случившемся. — Он замолчал на пару секунд размышляя, пока не заговорил снова. — вы случайно не знаете как у Мидории обстоят дела в школе? Закусив кубу Инко нахмурилась. Вздознув она заговорила. — Не уверена. Я всегда спрашивала как у него дела, но он каждый раз отвечал, что у него всё хорошо. Даже если я видела что, что‐то не так, я не настаивала. Я не хотела давить на него, думая что он сам мне всё расскажет когда решится. — Тогда вам стоит знать что, дела были плохи. Я опрашивал педперсонал и однокласников Мидории. И судя из опроса могу препологать, что в его сторону была проявлена открытая травля со стороны сверстников и явное пренебрежение от преподавателей. Инко нахмурилась, на глазах снова наворачивались слёзы. Посмотрев на сына, она сжала его руку, пока вторая продолжала мягко гладить его по голове. Она не понимала, что происходит. Почему Изуку ей ничего не рассказывал? Ему ведь явно должно было быть тяжело. Она так ошибалась думая, что он ей всё расскажет. Теперь, глядя на своего сына, она понимает, что ей нужно было быть настойчивее. Если бы она была, то с Изуку всё было бы хорошо. Она бы сделала всё возможное, чтобы Изуку был в безопасности. И если она не сделала этого раньше, то сделает теперь.