4. Семейная гроза

Инко молча доехала до дома. Всю дорогу она думала о том, как быть теперь. Разговор с детективом закончился тем, что он отдал ей рекомендательный список школ вместе с вещами Изуку, которые забрал из школы. К тому же Инко не знала,как рассказать обо всём мужу. Придя домой, первым делом она понесла рюкзак Изуку в его комнату. Открывая дверь, она удивилась отсутствию таблички на ней. Когда он её снял? Почему она этого не заметила? Но сама комната удивила её ещё сильнее.Все плакаты Всемогущего, до единого, были заменены другими героями. А с полок пропали фигурки. Они теперь не были забитыми, как раньше. Нет. Теперь их заполняли учебники и многочисленные блокноты. Инко не понимала,в какой момент всё так поменялось. Неужели Всемогущий больше не любимый герой её малыша? Но почему? Решив, что узнает это потом, когда Изуку проснётся, она отправилась на кухню. Поставив чайник, Инко присела на один из стульев за столом. Держа в руках телефон, она долго смотрела на него. Наконец, решившись, вздохнула и набрала номер. Гудки шли недолго. — Хисаши. Изуку... с ним кое-что случилось. Он сейчас в больнице и... он в коме, — голос немного хрипел и подрагивал, пока она сообщала новость. Мужчина долго молчал, переваривая услышанное. —Что... что произошло? — это было единственное, что он смог выговорить. Вопросов было много, но озвучить их всех он не мог. — Наш мальчик упал с крыши школы сегодня днём. Ещё не ясно, как это случилось, но подозревают, что его довели. — В каком смысле «довели»? — Его травили, Хисаши. Всё это время. А учителя делали вид, что ничего не происходит. И знаешь что!? Его главным обидчиком был Бакуго! — Пока она говорила, голос потихоньку набирал гнева, и под конец она уже чуть ли не кричала. Инко замолчала на секунду, чтобы перевести дух и успокоиться. И прежде чем муж успел что-то сказать, она произнесла следующее: — И плюсом ко всему этому... у Изуку пробудилась причуда. От последней новости Хисаши впал в ступор. То есть как, причуда? Он понял, что молчание слишком затянулось. — Дорогая. Я прямо сейчас еду в аэропорт и первым рейсом лечу к тебе. Как только приеду, мы всё обсудим. Хорошо? — Мгм. — Отлично. Милая, ты держись. И, пожалуйста, позвони Котаро. Тебе нужен кто-то рядом, пока меня нет. — Хорошо, я позвоню. Удачной дороги, милый. После её слов звонок завершился. Хисаши был прав. Ей был нужен кто-то рядом. Ей нужна была поддержка брата и успокаивающие объятия его жены, которая уже стала ей как сестра. Поэтому, недолго думая, она набрала номер брата. Он, так же как и её муж, быстро взял трубку. — Алё. Инко? — Котаро, вы с Нао сможете приехать? Вы мне нужны. — Да, конечно. Скажу Нао и детям, чтобы собирались. Скоро будем. Инко была благодарна, что он не задавал лишних вопросов сейчас. Она всё равно всё расскажет, они оба это знали. Она встала, чтобы налить себе чай. Как раз настроится, пока будет ждать. Инко допивала уже вторую чашку, когда в дверь позвонили. Встав, она поспешно направилась к двери. Открыв её и впуская на порог Котаро с семьёй, Инко обняла его и Нао. Наконец выпуская их из объятий, она отступила в коридор, чтобы освободить пространство. Когда все разулись, хозяйка квартиры повела их в сторону гостиной. После чего вместе с Нао отправилась наливать всем чай. Немного подумав, она налила ещё одну кружку себе. Когда у всех уже была чашка в руках,Инко села на свободное место с краю дивана, рядом с Нао. Котаро сидел с другого края, так что его жена находилась между ними. Хана с Тенко, занявшие свои места в креслах, переглянулись. Они ещё с порога поняли, что братишки нет дома, и это было странно. Переведя взгляд на тётю, Хана первой нарушила молчание. — Тётя, а... — начала она, но не успела озвучить вопрос. Вместо неё это сделал Тенко. — А где Изуку? — Изуку, он... попал в больницу. У него кома, — комната наполнилась взволнованными вопросами о том, как это произошло. Инко сглотнула, отвечая чуть подрагивающим голосом. — Он упал с крыши своей школы. Повисло тревожное молчание, которое никто не мог нарушить — каждый думал о своём. Инко почувствовала мягкое прикосновение к плечу. Это была Нао. Она могла понять её боль, будучи тоже матерью. Нарушив молчание, она мягко задала вопрос, который дерзал сердце каждого в комнате: — Как сильно он пострадал? — Все посмотрели на Инко, уже готовясь услышать о тяжёлых травмах. — Не поверите... У него нет никаких серьёзных травм. Ни переломов, ни синяков, даже ссадин нет. Каждый уставился на неё не веря. Нет, они, конечно, рады, что их Изуку цел, но было сложно поверить, что при падении с высоты в четыре этажа можно остаться без переломов. Это было невозможно. На вопросы о том, как это возможно, Инко неуверенно ответила: —У Изуку вроде как пробудилась причуда. Мы ещё не знаем, в чём заключается её суть. — Стоп. Подожди. Причуда? Но как? — Котаро был, мягко говоря, в шоке, как и все члены его семьи, которые в неверии смотрели на его сестру. Несмотря на всю серьёзность на её лице, им было тяжело принять тот факт, что у его беспричудного племянника вдруг появилась причуда. Тем более что тот уже достаточно взрослый даже для позднецветущего. — Я понимаю ваше неверие. Я вначале тоже не поверила, но у доктора, который мне всё рассказал, причуда, позволяющая ему увидеть фактор причуды в человеке. Он также сказал, что у Изуку серьёзное истощение. Нао чуть обняла Инко, поддерживая её таким образом. — Мы всегда готовы помочь, если что. К тому же, думаю, вы с Хисаши отлично справитесь. — её голос всегда был таким мягким и успокаивающим. — Кстати, о нём. Ты уже звонила ему? — Котаро чуть наклонился, чтобы видеть сестру, которая прижалась к объятиям Нао. — Да, — кивнув, она продолжила. — Он сказал, что поедет в аэропорт и первым рейсом летит к нам. — Тётя, — позвал её Тенко, привлекая внимание. Когда она посмотрела на него, он улыбнулся. — Не волнуйтесь, с Изуку всё будет хорошо. Он сильный. — Да, тётя, всё будет хорошо, — поддержала брата Хана. — Спасибо вам, ребята, — Инко слегка улыбнулась. После чего её лицо снова омрачилось. Вздохнув, она посмотрела на племянников и заговорила, обращаясь к ним: — Он вам рассказывал что-нибудь о своих делах в школе? Подростки переглянулись в недоумении. Переведя взгляд обратно на тётю, Хана начала первая: — Ну... он не говорил ничего такого. Только что ему надоело ходить в неё. — А ещё... то, что этот придурок Бакуго достал его. Но он ещё с детства свой нос задирает и лезет к Изуку, — Тенко сморщился, говоря о взрывном мальчике. — Но, тётя, при чём здесь это? Инко опустила голову в ладони, которые были сжаты в кулаки. Её чашка давно стояла на столике, как и у остальных. Вспоминая разговор с детективом, она сжала кулаки так, что побелели костяшки. Поняв, что молчание затянулось, она подняла голову в сторону Котаро. Её взгляд был полон боли и стыда, но в то же время в нём пылал гнев. — Над Изуку издевались. Сверстники травили его, а учителя закрывали на это глаза. Более того, его классный руководитель сам этому способствовал. Он даже не потрудился сообщить мне о том, что сегодня произошло! Я, блядь, узнала обо всём от детектива! — От того тихого голоса, которым она начинала рассказывать, не осталось и следа. — Они ещё и оправдывали Бакуго, когда он... Он был главным в этих издевательствах. Он использовал причуду на Изуку. И... он посоветовал ему спрыгнуть с крыши. — Проговорив это, Инко разочарованно вздохнула. Она почувствовала, как усилились объятия Нао. Взглянув на неё, она заметила, как её лицо залила краска, а брови гневно сошлись на переносице. Нао хотела что-то сказать, но не смогла. Женщины вздрогнули, когда Тенко резко вскочил со своего кресла. — Я так и знал! Я знал, что этот Бакуго — мелкий кусок дерьма! Изуку ещё в детстве говорил, что он задирается. А мы все думали, что это просто мелкие пакости! Я... да я лично устрою ему... — Он не договорил. Хана схватила его за руку. — Сиди. Криками и дракой мы ничего не исправим. Но... тётя, я согласна. Бакуго и эта школа... они не должны отделаться парой выговоров. Котаро встал со своего места. В гневе он казался ещё больше. Несколько раз он прошелся по комнате, пытаясь взять себя в руки. Наконец он остановился и посмотрел на Инко. — Закрыть эту чёртову школу будет только началом. Мы засудим всех этих учителей, которые видели и молчали. Засудим этого мерзкого директора, что создал такую атмосферу. Мы вытащим на свет всю их гнилую систему. Клянусь, они больше не увидят своей спокойной жизни. В его голосе слышался не только гнев. В нём была холодная, отеческая решимость. В этот момент он был готов обрушить весь свой гнев на тех, кто посмел тронуть его семью.