Попытка I — Как Лунтик привел к пыткам —

****

|Старшая школа будущих спасателей имени Лизницкого Володи|

|10:23|

|Апокалипсис (перемена)|

       — Так-с, где кабинет? — ученики столпились посреди коридора и растерянно огляделись по сторонам. Точно делегация из Северной Кореи, впервые попавшая в Диснейленд.        — Мы за вами шли, — отозвались только подошедшие Гончик с Маршаллом.        — А я за ним, — послышалось в толпе.        — Я за ним тоже однажды так пошел, а потом оказался в Казахстане.        — Да я вообще к медсестре! У меня... воспаление котангенса.        — Тогда где мы?        — Кто мы?        — Коммунисты, вперед! — воскликнула Скай голосом предводителя. Девушка наконец отыскала расписание в телефоне и быстрыми шагами повела класс по коридору. Картина маслом: пастушка и бараны. Но зато наконец нашлись. И не придется, как в прошлый раз, за опоздание проводить урок на улице. В минус сорок. Если выговор директора убивал, то его наказания добивали.        Кабинет встретил учеников сдержанной академичностью: аккуратно расставленные парты, контурные карты с глобусом на подставке, таблица Менделеева и портреты великих физиков. Спроси самого директора, какой именно предмет здесь преподавали, он ответил бы недовольным: «Никто не имеет права обсуждать решения директора школы, даже президент России». Что уж говорить про обычных учеников, которые вообще не помнили расположение кабинетов, разве что в качестве исключения столовую (и то, благодаря безошибочному чутью на запах жареной картошечки и приклеенному на двери листочку «Дешевая столовка, котлеты и перловка. А что для счастья нужно? Конечно же борщец!»)        Тишина продлилась недолго — стоило последнему ученику переступить порог, как воздух наэлектризовался. Началось нечто, что Скай обычно называла «спонтанной революцией реальности», а иногда «коллективным помешательством с элементами вандализма». В такие минуты Эверест понимающе вздыхала и переводила на простой человеческий: «Ура, бардак!»        Вооружившись деревянной указкой (которая в действительности была ножкой стула), Зума превознес себя «Верховным мемом этого кабинета» и принялся читать лекцию о влиянии котиков на политическую ситуацию в Зимбабве. Как первое связано со вторым, неизвестно. После зимних выборов ему настолько понравилось быть ведущим, что парень не упускал лишней возможности устроиться на учительском стуле или перед доской. Правда, только на переменах. На уроках он прятался под партой. Иногда целиком.        Кто-то принялся переставлять портреты ученых. Незаметно среди физиков оказалась фотография кота в рамочке, подписанная как «Сэр Мурзик Эйнштейнович».        Вдохновившись этим портретом, Гончик решил доказать теорию относительности. Он попытался разогнать скелет человека до скорости света, используя в качестве ускорителя рюкзак Маршалла. Конечно, все это было маскировкой — детективы должны оставаться незамеченными.        Скелет научный прорыв не оценил и повторил судьбу Советского Союза — распался на множество частей.        — Теперь я понимаю всю жестоКОСТЬ ситуации, — несколько опечаленно вздохнул немец.        — Видя разбросанные кости, вы радуетесь, что они принадлежат не вам, и наполняетесь решимостью, — философски подметил Маршалл.        — Что вы натворили! — громогласно раздалось за спинами парней. Те едва успели отскочить от занесенного над их головами скальпеля. — Вы убили Геннадия!        Внезапно раздался тихий всхлип. Свити опустилась на колени перед грудой костей, протянула дрожащие руки и начала осторожно перебирать части скелета, шепча что-то неразборчивое.        Маршалл, немного смущенно переминаясь с ноги на ногу, протянул девушке сорванные с первого попавшегося цветочного горшка бутончики.        — Ну, это... на, держи. Ему, наверное, приятно будет. Похороним по-человечески, как положено. Как говорится, отдал концы... ну, в смысле, кости.        — Он был... отличным скелетом, — трагическим шепотом произнес Гончик. — Лучшим из тех, кого я знал.        — Да, настоящий друг! — закивал Маршалл. — Мы с ним, бывало, целыми днями... хм... кости перебирали. Как там его? Герасим? Помню, мы вместе Муму в реке купали... Или как там было?        — Вот-вот! — поддакнул Гончик, будто только что вспомнил что-то очень важное.        — Вы совсем придурки? — Свити подхватила ключицу и замахнулась. Кость пролетела в нескольких миллиметрах от головы Маршалла. Но следующая метко пробила лицо Гончика.        Скай и Эверест переглянулись и решили: самое время ретироваться. Они тихонько выскользнули из кабинета (прежде незаметно перепрятав тортики Эверест под кладбищем контурных карт). Но почти сразу столкнулись с директором, который подозрительно покосился на их невинные лица. Точно считал, что в любую свободную секунду ученики должны восхвалять богов коммунизма и точить серпы.        — В туалет, — хором выпалили девушки, — у нас воспаление котангенса! Что-то съели не то... наверное, косинус.        И скрылись за углом, оставив директора в полном недоумении.        Они не подозревали, насколько быстро Гончик с Маршаллом сумели сбежать от гнева Свити (кость Геннадия прилетела в Зуму, и девушка отвлеклась на него).        Парни подкрались к женскому туалету и затаились за ближайшей стеной. Выглядели они непривычно серьезными, не учитывая полностью исписанной чернилами рубашки Маршалла и кости, застрявшей в его воротнике. Хотя парни больше напоминали сталкеров, чем детективов.        — Ну что, как думаешь, их туалет сильно отличается от нашего? — шепотом поинтересовался Гончик.        — Думаешь, там тоже мужской бордель? А по пятницам монастырь? — Маршалл осторожно выглянул из-за угла.        — Вряд ли. Девочки должны быть более... адекватными?        — Адекватность и наша школа вещи несовместимые. Как Скай и капитализм.        — Тихо! — вдруг замер Маршалл. — Кажется, я что-то слышу...        Парни прислушались. Действительно, вскоре донеслись приглушенные звуки. Они показались смутно знакомыми, точно уже приходилось слышать подобное прежде...        «...И случилось так, что он попал на Землю, где нашел много новых друзей. А вот что произошло дальше, мы с вами сейчас и узнаем. Сбежавшее тесто...»        – Нечестно, я тоже хочу Лунтика посмотреть! — внезапно заявил Маршалл, выскочив из укрытия и вцепившись в дверную ручку женского туалета.        «Чувак, да ты смертник», — подумалось Гончику. Но любопытство оказалось сильнее немца (нет, ему просто тоже захотелось вспомнить детство). Он подбежал к другу, стараясь сохранить невозмутимый вид.        — Эй, мы не должны выдавать себя, — теперь ему не придется мучаться угрызениями совести, что он не попытался остановить этого балбеса.        — Маршалл хочет посмотреть лунтика. Маршалл посмотрит Лунтика!        — Но ты умрешь...        — Зато счастливый и посмотревший Лунтика!        Дверь распахнулась, и парням открылось зрелище, достойное кисти Босха, только с уклоном в школьную комедию.        Это оказалось место... которое с натяжкой действительно можно было назвать туалетом. Нет, унитазы, конечно, присутствовали, но на этом все сходства заканчивались.        Парней мгновенно обдало ядерным коктейлем из ацетона, лака для волос, ароматом альпийских гор (больше напоминающих почему-то Казахтан), дешевой клубничной жвачки и (самое ужасное!) беляшей из столовой. Глаза заслезились бы даже у неприхотливых студентов (общаги не с таким сталкиваются), чего ожидать от обычных школьников?        «Газовая камера, все по завету славной старушки Германии?» — решил Гончик, отчего-то странно улыбнувшись.        «Так вот ты какая — Преисподняя!» —подумал Маршалл, уже составивший новый пункт сегодняшнего расписания (не то чтобы у него расписание было, но теперь появилось) — скоммуниздить противогаз директора. Как говорится, «не ваше, а наше»?        Однако парни не угадали. Это был филиал передвижного салона «Маникюр по заветам Сатаны».        В первой кабинке распложились две девушки — одна сосредоточенно выбирала лак, попутно доставая... уменьшенную копию гильотины? Парни мало разбирались в этом. Вторая беззаботно устроилась на опущенной крышке унитаза и смотрела в лежащий на коленях телефон. Вопреки брутальности момента, на экране улыбался Лунтик. Кажется, даже ему было неловко от происходящего.        Но кабинки кабинками, впереди отрывался вид интереснее. Под раковиной красовался кривоватый сатанистский круг, словно его рисовал пьяный осьминог. Над ним склонились три несчастные души, пытающиеся призвать Халяву.        Перед самой последней кабинкой, словно часовой, возвышалась Эверест. Заметив застывших от изумления парней, она с видом главврача психушки постучала в пластиковую дверцу и позвала Скай:        — Смотри, наши олухи.        Что было довольно мягкими словами по сравнению с обрушившимся на парнем отборным матом. Даже яблоки в столовой не такие отборные.        Не успел Маршалл до конца осмыслить увиденное, как ближайшая девушка вскочила и с разъяренным криком «За маникюр! За Альянс!» замахнулась на него той самой «гильотиной». Ее взгляд полыхал таким безумным огнем, что даже Сатана побоялся бы попросить у нее прикурить.        — Ах вы, @#$%, какого #$@&% сюда пришли?! — закричала фанатка Лунтика. Вот так бывает — казалось, такой добрый персонаж, а стал причиной апокалипсиса.        Внезапно одна из девушек, склонившихся над сатанистским кругом, резко обернулась и начала выкрикивать что-то на латыни. Гончик судорожно пытался вспомнить, какие молитвы нужно читать в таких ситуациях. Он подозревал, что «Отче наш» не сработает.        — Фашисты! — слова Скай, выглянувшей из кабинки, пронзили точно отравленной стрелой. — Хватай захватчиков!        Парни переглянулись.        Столкнуться с яростью девушек — одно дело. Но если Скай назвала тебя «фашистом»... попадешься — ты труп.        Но ведь они понимали, на что шли. Понимали, ведь так?        — Ливаем!        Парни резко развернулись и бросились по коридору. Оборачиваться — худший возможный сценарий при побеге, но, когда за тобой гонится разгневанная толпа дьяволиц, в этом нет необходимости. Топота десятка кроссовок было достаточно, чтобы понять всю безвыходность ситуации.        Похоже, в лучшем случае придется заказывать могилы. В худшем хоронить будет нечего.        — Держи фашистов! — продолжала кричать Скай, и к погоне присоединялись все новые и новые девушки. Проклятая женская солидарность!        Маршалл спотыкался и проклинал, что утром не придумал никакой отмазки, чтобы прогулять школу. Ему внезапно показалось, словно все прелести школьной жизни пролетели мимо него. Вместо флирта с математикой и зубрежки одноклассниц (или наоборот? А впрочем...) ему достался только марафон, призом в котором будет жизнь.        Гончик старался сохранять спокойствие и видеть положительные стороны даже в такой ситуации. Если он выживет, сможет написать книгу «Как не попасть в маникюрный ад» и стать миллионером.        Неизвестным образом удалось немного оторваться и прошмыгнуть в пустой кабинет биологии. Парни прислонились к двери и облегченно выдохнули: девушки промчались мимо.        — Это было чертовски опасно! — взволнованным шепотом выдохнул Гончик и перекрестился.        — Слушай, а немцы умеют летать? — неожиданно протянул Маршалл.        — К чему это? — Гончик опасливо осмотрел кабинет. Никаких девушек, только если плакат с анатомией женского тела. На всякий случай немец снова перекрестился.        — Зна-аешь, просто здесь третий этаж, — Маршалл немногосмысленно посмотрел на окно. — Я подумал, вдруг у тебя есть скрытые сверхспособности и все такое?        Гончик прошел вперед и, облокотившись о подоконник, покачал головой:        — Не хочу стать Геннадием.        — Почему? Перспективы хорошие. Свити защищала бы тебя. Ну, возможно, еще изучала бы на тебе анатомию. По-моему, неплохо.        — К черту такие перспективы! Лучше сразу сдамся в плен. Хоть к самому Сатане! — Гончик остался категоричен.        — Меня звали? — внезапно лабораторный шкафчик распахнулся и из него выкатился белый комочек.        Немец перекрестился семь раз, принявшись бормотать что-то, отдаленное напоминающее «Отче наш».        А вот и настоящий черт, подумал он, но вовремя вспомнил, что черти обычно не пахнут формалином. Значит, сам дьявол. По имени Свити. Естественно, кому еще вздумается залезть в лабораторный шкафчик?        — Ты чего здесь делаешь? — Маршалл напряженно улыбнулся, мысленно подсчитывая, во сколько ему обойдется прием у психиатра. После сегодняшнего дня одной фобией он не отделается. Минимум двумя. — Я думал, ты гоняешься за своими любимыми подопытными первоклашками.        А теперь заулыбался более естественно. Как говорится, кто тут еще подопытный? Недавно вот Свити пыталась запугать молодое поколение байками про патологоанатомов. В ответ получила залп итальянских мемов, от количества и абсурдности которых у девушки, похоже, случился экзистенциальный кризис.        Юное поколение, естественно, одержало сокрушительную победу. Слагают легенды, чего такого эти маленькие гении троллинга наговорили Свити, но после она полдня шарахалась голубей, подозревая в каждом шпиона Ватикана (больше всего досталось Рокки, которого использовали вместо щита от пернатых). Маршалл еще думал предложить валерьянки, но вовремя вспомнил: последнюю баночку она выпила, когда расшифровывала мемы про лягушонка Пепе.        Одним словом, тягаться старому поколению с новым — это как крокодилу пытаться укусить свой хвост. Бесполезно, смешно и, в общем-то, немного жалко крокодила.        Только не Свити. Ее страдания вполне заслужены. Особенно после того, как она пыталась поймать первоклашек для воссоздания картины «Пытки восемнадцатого века».        — Лень в другой корпус переться, — наконец отмахнулась девушка.        Она поднялась, медленно отряхнулась и зачем-то поправила невидимую корону на голове.        — Так... что ты делаешь?        — Мм, научный эксперимент. Проверяла, насколько долго человек протянет без интернета.        — И... как результаты? — Маршалл старательно притворялся заинтересованным (троечникам не привыкать — это их суперспособность), когда на деле обдумывал внезапно родившийся бизнес план — построить платное отделение консультации психиатра около школы. И психбольницу заодно. Тоже платную. Иначе в школе вообще никого не останется.        Свити подхватила телефон, лежащий на парте, и принялась судорожно нажимать на экран. Искала результаты исследований? Нет, вероятно, просто проявление телефонной зависимости.        — Минута сорок секунд. Мой новый рекорд. Кстати, — она хищно улыбнулась. — Не хотите помочь с моими исследованиями? Так сказать, извинение за смерть Геннадия.        Маршалл мысленно содрогнулся. Теперь до конца их жизни будет вспоминать? Впрочем, совсем немного. Ведь сейчас им однозначно конец.        — Но он был скелетом! — наконец очнулся Гончик. Видимо, закончил читать молитву.        — Но каким скелетом, — трагически прошептала Свити, протерев несуществующие слезы.        — Скелеты не могут...        — Цыц! — Свити дьявольски прищурилась. Парни, содрогнувшись, переглянулись: бесполезно спорить с Сатаной. — Так вот, — девушка подняла указательный палец вверх. — Вы мне помогаете, а я не раскрываю девочкам, что вы спрятались здесь.        Бесполезно спорить с Сатаной... Особенно когда у того есть компромат.        — Так, и что за эксперимент? — спросил Маршалл, понимая, что выбора у них особого нет, и мысленно начиная составлять список ответов на вопросы психиатра.        — Во-первых, обращайтесь ко мне «моя достопочтенная непревзойденная госпожа».        Сатана оказался с замашками королевы.        — Будет сделано, моя... г-госпожа, — глаз Маршалла судорожно задергался. Называть госпожой ему приходилось только Скай. Чего только не сделаешь, выпрашивая домашку.        — Какие будут указания, госпожа фюрер? — молитвы не сработали. Гончику осталось только переметнуться на сторону зла. — Нам связать директора и заставить его петь гимн Третьего Рейха?        — Хорошая мысль, но не сегодня. Не хотелось бы испытать гнев Скай, — Свити довольно ухмыльнулась, всем своим видом точно выражая: «Вот так нужно порабощать парней, девАчки».        Девушка устроилась на парте, принявшись кропотливо листать экран телефона с открытым приложением заметок. Видимо, выискивала подходящую работенку для своих новых рабов среди множества хаотичных записей:

Скай запретила пожертвовать Рокки науке. И кто вчера говорил про альтруизм? Может, сделать из класса вивисекционную? Моя прелесть. Мои эксперименты изменят мир. Или уничтожат его. Неважно. Черепно-мозговая травма. Как она влияет на личность? Эксперимент: как долго человек может прожить без чувства собственного достоинства? Рокки – отличный подопытный. Мир будет моим. Начну с изучения его внутренностей. Нужно придумать новый способ запугать Рокки. Вдохновение, где ты? Хотя иногда он пугается и одного моего взгляда. Посмотрела в зеркало. Больше у меня нет зеркала. В этоф жизни много плюсов, но главные из них на кладбище. Сегодня чуть не спалилась с лягушкой. Учитель биологии смотрит слишком пристально. Анатомия – ключ к пониманию всего. И к власти, конечно же. Думаю, какой препарат использовать для консервации. Формалин слишком банален. Идея: мировой господство начинается с маленького городка. Начну с директора школы...

       — Нашла! — наконец торжественно отозвалась девушка, раскинув руки. — Так, конечно, еще рановато для этого эксперимента, но попробовать можно.        Она повернула телефон экраном к застывшим парням.

Идея: что если закопать человека и подождать, пока от него останутся одни кости, а потом выкопать их и использовать в качестве декораций для Хэллоуина? Будет ли это страшнее искусственных?

       — Как вам? Скажите же, это гениально! — девушка закрыла глаза, принявшись безудержно хохотать. Никто не будет так гордиться нашими идеями, как мы сами. Даже самыми отбитыми. Хотя... большинство здравомыслящих людей (в число которых Свити не входила) скорее самозакопаются от своей упоротости. Но альбиноске это не грозило. Хотя, в любом случае, даже такому раскладу она бы обрадовалась. Эксперименты на самом себе еще никто не отменял.        Но стоило Свити успокоиться и открыть глаза, кабинет встретил мертвой пустотой.        Из всех возможных вариантов парни выбрали остаться в живых. Даже вероятные пытки большей половиной девушек школы показались им более приятными.        Сначала Свити недоуменно огляделась, а после разразилась еще более дьявольским хохотом:        — Мне просто нужно было помочь закопать трупы, вот придурки.        (Откуда девушка достала трупы история умалчивает. Поговаривают, сторож морга — ее дедушка по материнской линии в седьмом колене)

****

       Вот так парни снова очутились в коридоре, хотя предпочли бы оказаться в джунглях Амазонки. Там хоть ядовитые змеи более предсказуемые. И возможность умереть значительно меньше.        Однако место смерти не выбирают.        Коридор встретил парней недобрым спокойствием. Каждый сантиметр паркета казался заминированным, а-ля советские (почти) плакаты с призывами возродить коммунизм — пристально наблюдающими. Воздух переполнял запах дешевой жвачки, учебников и маринада — ученик-армянин снова решил устроить после уроков шашлык. К ним примешивалось предчувствие скорой и мучительной смерти. Последствие их экскурсии в святая всех святых — женском туалете.        — Бежим, — прошептал Гончик, озираясь по сторонам. От каждого лишнего шороха сердце пробивало пятки и хоронило себя под землей. — Пока нас не превратили в удобрение для школьных клумб!        — Или в донорские органы для физрука, — Маршалл нервно захихикал. В такие моменты ему становилось смешно от всего, даже от перспективы провести остаток жизни, притворяясь маршанцией (вид мха) в школьном ботаническом саду. Смех — его естественная защитная реакция. — А что, будет как новеньким. Как до его травмы в девяносто шестом. Хотя, моя печень ему точно не подойдет.        — Почему? — Гончик пытался слиться со стенами, но болтовня Маршалла мешала сконцентрироваться. Немец не мог перестать представлять физрука с пересаженными органами.        — Слишком свежая. А вот твоя сгодится. Ха-ха, как говорится, на опыте. До сих пор помню подвальчик твоего деда. Столько немецкого вина в жизни не видел. Это должно быть у вас семейное. Физруку как раз сгодится. Ай!        По голове Маршалла прилетел знатный удар.        — Хватит глупости болтать!        В конце коридора показалась группа девушек, вооруженная швабрами, сумочками и, кажется, даже скалкой. Возмездие с запахом лака обнаружило их!        — Раздевалка! — взвизгнул Маршалл, указывая на дверь около спортзала. — Там воняет так, что они туда точно не полезут!        И они рванули к спасительной двери, надеясь, что запах потных носков окажется менее смертельным, чем девичья ярость. Раздевалка встретила их полумраком, влажностью и ароматом, который мог бы свалить слона. В углу одиноко валялась грязная спортивная форма — надгробный памятник погибшим надеждам на чистоту.        — Это точно лучше, чем быть выпотрошенным маникюрными ножницами? — Гончик мучительно закашлялся.        — Бесспорно! — заверил Маршалл, прислушиваясь к яростным воплям снаружи. — По крайней мере, здесь мы умрем с достоинством... от удушья!        Парни переглянулись: все это выглядело слишком сомнительным, но намного лучше, чем пасть жертвами пыток. Хотя тоже неплохой опыт. По крайней мере, тогда девушки смогли бы попрактиковать знания, полученные на уроке «Пыток восемнадцатого века». Может, изначально оно так и задумывалось?        — Теперь я знаю, что напишут на моей могильной табличке, — выдохнул Маршалл, не переставая напряженно улыбаться. — «Здесь покоится Маршалл. Он думал, что будет смешно. Оказалось, нет».        — Тогда на моей напишут: «Погиб в неравной борьбе с женским туалетом. Не повторяйте его ошибок».        Парни дружно прыснули. Но напряженность обстановки это не убавило. Воздух в раздевалке был настолько густым, что, казалось, его можно было потрогать.        Легкие обжигало огнем, верхние дыхательные пути разрывались, сердце отбивало бешеный ритм... И прочие радости фетишистов.        — У тебя случайно не осталось родственников где-то подальше отсюда? — протянул Маршалл. — Желательно в другой стране. На другом континенте. На другой планете.        — Слушай, — Гончик, казалось, его не слышал, — у меня галлюцинации начались. Кажется, я вижу розовых слоников, играющих в чехарду на штанге для подтягиваний.        — Да ладно тебе, не драматизируй, — попытался успокоить его Маршалл, хотя сам начал подозревать, что призрак съеденного утром бутерброда, сейчас смотрящий на него из потолка — немного так много ненормален — Просто представь, что это... детокс!        — Детокс от здравого смысла! — Гончик вскочил, внезапно почувствовав непреодолимое желание выбежать на свежий воздух и лизнуть асфальт. — Все, больше не могу! Бежим! Спасайся кто может!        — Куда? Стой! — но было уже поздно. Гончик, ослепленный желанием вдохнуть чистого воздуха, распахнул дверь раздевалки и... врезался лицом в грудь разъяренной девушки. Возможно, это последнее самое счастливое его воспоминание за жизнь.        — Ой... — только и успел промямлить Гончик, прежде чем потерять сознание.        Маршалл попытался сбежать, но его бесчеловечно схватили и поволокли в центр коридора. Девушки повытаскивали веревки, шнурки, скотч и даже чьи-то колготки. Через мгновение парни оказались связанными — пригодились знания, полученные на ОБЖ.        — Ну что, попались, голубки? — прошипела Скай, наступив на грудь Гончика. — Думали, так просто убежите?        Немец, немного приходя в себя, попытался что-то сказать, но вырвался лишь сдавленный хрип.        Сопротивляться бесполезно – их, связанных, окружили со всех сторон, и только нервный смех Маршалла нарушил зловещую тишину.        — Ха-ха... Кажется, нам хана...        И тут раздался звонок (гимн Советского Союза, естественно). Девушки, на секунду замешкавшись, переглянулись. Скай испуганно подскочила и бросилась к кабинету — опаздывать она ненавидела. Потеряв предводительницу, остальные не решались продолжить.        — Ждите нас после уроков! — объявила Эверест и поспешила за подругой. Остальные воительницы разбежались по классам.        Гончик и Маршалл остались лежать на полу, связанные и униженные, в ожидании неминуемой расправы.        — Ну что, — прошептал Маршалл. — Может, попробуем вызвать дьявола?        — А вдруг она тоже любит пытки?        «Она» — естественно, Свити.        — Вдруг? — нервно засмеялся Маршалл.        В этот момент мимо проходила уборщица. Она недовольно покачала головой:        — Вот до чего доводит интернет!        И напоследок смерила парней презрительным взглядом.        Их судьба была предрешена. Школьный день обещал стать долгим и полным неожиданных открытий о природе девичьей мести. А ведь всего-то нужно было помнить главное правило:        Не следите за женским туалетом.