Пролог

****

|Старшая школа будущих спасателей имени Лизницкого Володи|

|Конец апреля|

|Будний день|

|10:09|

       Распустившиеся листья танцевали, ведомые северным ветром с крошечными искорками снежинок. Белоснежные, они особенно контрастировали с лаймовыми нарядами проснувшихся после зимовки деревьев. Казалось, после холодного сезона они заслуживают насладиться солнышком, но листочки трепещут, качаются поросшие густым мхом веточки, расплескиваются собравшиеся на тротуарах лужи, и все наполняется мелким апрельским снегом.        Склонившееся над городом, пропитанное сиреневатыми тенями небо прожигает сибирским холодом. Тем ранним утром не хотелось просыпаться. Закутаться шаурмой и покатиться на армянский рынок, что угодно, только не вставать. Отправиться познавать красоту русской погоды и врагу не пожелаешь. Но старшеклассники врагами не считаются — они чудовища пострашнее — потому им самое время грызть гранит науки или точнее яблоки в столовой.        Задремавшие часы сообщают: одиннадцать минут до начала перемены (или точнее до апокалипсиса).        В кабинете — тишь да гладь, да Божья благодать. За окном – снежная вакханалия, а здесь сонливость растекалась, как масло по поджаренному блину. На доске — формула Дезодоранта как напоминание о бренности бытия, или, проще говоря, о неизбежности контрольной для следующего класса.        Старшеклассники — существа удивительные. Выдайся свободная минутка, не попытаются захватить столовую, как младшеклассники, а откроют портал в царство Морфея.       — Какой сейчас урок? — протянула Эверест, спрятавшись за тремя учебниками. Науки мало интересовали девушку — она предпочитала откупаться от контрольных и зачетов тортиками. Просто стена учебников — неплохая маскировка, когда пытаешься устроить пирушку а-ля древнерусская свадьба и не перебудить весь класс.        Скай подняла голову над стопкой тетрадок, напоминающей великую китайскую стену, и облегченно выдохнула.        — Души великий коммунистов будут гордиться своей дочерью!        Она только закончила переписывать «Тихий Дон» и мысленно ликовала. Угораздило же поспорить с учителем литературы. А нечего было заявлять, что невозможно переписать эту книгу за неделю! Вот Скай не сдержалась и поклялась богам коммунизма, что сможет. И смогла. И управилась за три дня.        — А? Урок? — девушка огляделась. Выглядела она замученной, но бодрой как никогда. Даже намного бодрее, чем когда класс отправился в мавзолей Ленина.        — Сегодня какой день недели? — Эверест заглянула в рюкзак, который больше напоминал буфетную. Даже в кондитерской столько тортиков не отыщешь.        — Вторник. Наверное... Я потерялась в пространстве еще после дня рождения дедушки Ленина.        — Это когда ты маршировала по городу с советским флагом, а потом дралась с бомжами? — Эверест осторожно достала тортик и огляделась. Кажется, никто не заметил.        — Это были проклятые капиталисты, — презрительно фыркнула Скай.        — А зачем пыталась забрать домой того волкодава? — Эверест заглушала хруст упаковки своим голосом. — Ты гонялась за ним по всему лесу.        — Ты ничего не понимаешь, — Скай потянулась за кусочком тортика. — Это был переродившийся Сталин.        — Тогда в лесу, полагаю, тайный штаб компартии?        — Откуда ты узнала! — прошептала Скай и подозрительно огляделась. — Признавайся, ты секретный агент Америки!        — Нет, только если Непала, — спокойно пожала плечами девушка. Она давно привыкла к странному поведению подруги. Наверно, это у коммунистов в крови?        — Тогда ладно, — облегченно выдохнула Скай.        Старшая школа спасателей напоминала скорее психбольницу, чем учебное заведение. Словно придумалось Правительству поставить эксперимент и собрать половину потенциальных клиентов психиатра в одном месте. Хотя, чтобы здесь учиться, нужно либо иметь крепкие нервы (желательно стальные), либо двинуться крышей (желательно всей)        Эверест пока не разобралась, к какому варианту относится лично она. Возможно, все вместе.        Хотя в классе она часто чувствовала себя главврачом психбольницы.        — Так... точно вторник? — пора возвращать разговор в первоначальное русло, пока Скай не вздумалось устроить родословную проверку всей школы. И если вдруг кто-то хоть на один процент окажется американцем... Придется устроить внеплановый урок истории. Тема: сталинские репрессии. И если очередь дойдет до Гончика с немецкими корнями... Внимание, изменения в расписании, сейчас технология — девочки отправляются готовить «Суп из немца с овощами». Что, правильно говорить «немецкий суп»? Нет...        Эверест решила перестать представлять приготовленного немца и мысленно вернуться к подруге.        — Смотри, — огляделась коммунистка. — Рокки не пришел. Значит, сегодня биология и Свити снова попытается кого-нибудь вскрыть, когда учитель уснет.        И действительно, на соседней парте мирно посапывала, уткнувшись в учебник анатомии, английская бестия. Из кроссовка ненавязчиво выглядывал хирургический скальпель.        — И какое у нас расписание? — Эверест тоскливо посмотрела на другой кусочек тортика, вздохнула и спрятала упаковку в рюкзаке. Стоило оставить немного для экстренного случая.        — Да капиталист его знает, — Скай позаимствовала чай подруги. Сегодня башкирский. — Вчера вывешивали, но его слопал голодный Крепыш.        — Ты вроде отличница и не помнишь?        — Я помню где-то на подсознательном уровне. Так... Сейчас ОБЖ. Директор снова задерживается.        — Опять двадцать пять, на десятый оставаться, — тоскливо отозвалась Эверест. — Почему он вообще всегда так поздно приходит?        — Разбирает советские архивы, естественно, и немного про нас забывает, — не стоило спрашивать, откуда Скай об этом знает. Именно она откопала эти документы на чердаке школы во время прошлых летних отработок. Вместе со скелетом советского солдата. Или это был не сдавший экзамены старшеклассник? — Тебе чего переживать? Просто откупись тортиком.        — Это для физрука, — Эверест испустила полусмертный вздох. — Я не сдала прошлый зачет по метанию страусов.        Действительно, старшая школа спасателей точно пыталась побить все рекорды ненормальности (если такие существовали). Преподающиеся здесь предметы — произведение искусства, заслуживающее отдельное место в музее. В отделе самых жестоких пыток человечества.        И если к некоторым предметам, как кулинарное искусство монашек, основы общения с борщом или коммунизм для геликов, ученики немного привыкли, то другие вызывали вопли страданий. И на первом месте располагалась геометрия — чудовищное изобретение человечества, по-другому не назовешь.        — Слушай, — произнесла Скай с раздавшимся гимном Советского Союза вместо звонка (недавно кто-то взломал школьную систему (кто-то — это, естественно, Скай). — Давай после в туалет зайдем?        Девушки не подозревали (иначе случилась бы пятьдесят первая за историю старшей школы революция), что их разговор бесстыдно подслушивают помирающие со скуки Гончик с Маршаллом.        — Ты когда-нибудь задумывался... — оторвавшись от биографии австрийского художника (это был Коломан Мозер, а не то, что невольно могло представиться), спросил немец.        Однако он остановился, стоило посмотреть на друга. На волосах парня находился мешочек с пирожком. Но не святая выпечка смутила немца – война едой давно стала некой особенностью класса.        Другое заставило Гончика подавиться — Маршалл разрисовал рубашку синими чернилами. Полностью. Не осталось ни единого чистого пятнышка. Даже на спине. Скука — двигатель... Эммм? Дизайна?        — Что? — отозвался Маршалл, потянувшись.        Ладно, наверно, это последний писк моды? Когда же она наконец помрет? А впрочем... Гончик помотал головой.        — Ты никогда не задумывался, почему девочки хотят в туалет парами?        — Хм-м-м-м, кажется... А ведь и правда!        Парни переглянулись. Понимающие и одновременно дьявольские улыбки растянулись на лицах.        Это нужно расследовать!