Огонь и воспоминания

"Огонь, рыба и воспоминания" Костёр весело потрескивал, будто сам был рад ужину. Над ним на вертеле крутились две крупные рыбины, пропитанные ароматом диких трав. Нариальм с любопытством тянул шею, высматривая, когда, наконец, можно будет попробовать. Дракониха Ша'арнеза сохраняла достоинство, но хвост у него чуть дёргался — признак нетерпения, известный лишь Ша’арнезу. Тисс сидела, поджав ноги, закутанная в свой зелёный плащ. На щеках пылал лёгкий румянец от костра и холода. — Если бы мне кто-то сказал, что я буду жарить рыбу в горах для двух вечно голодных драконов и одного самодовольного горного эльфа... — начала она. — Ты бы, конечно, с достоинством отказалась? — Нет. Я бы спросила, какую приправу брать. Он усмехнулся и передал ей кусок хлеба. — Я помню, как в детстве впервые попробовал поджаренного на углях угря. Старый охотник сказал, что это еда настоящих героев. С тех пор я думал, что герой — это тот, кто просто не отравился после ужина. — Потрясающее определение доблести, — фыркнула Тисс. — Я помню, как пряталась в подвале Академии магии, чтобы читать запрещённые книги. Однажды поймали — я сказала, что искала вдохновение. Меня наказали... и дали ещё книг. — Потому что ты всегда знала, как говорить правильно. Даже когда неправа. — А ты всегда делаешь вид, что знаешь больше, чем скажешь. До поры. — До нужного сердца, — тихо ответил он. Между ними повисла тишина — не неловкая, а полная. Тепло костра, потрескивание рыбы, дыхание драконов — всё казалось единым звуком. Нариальм вдруг вытянул шею вперёд и лениво втянул запах. — По-моему, пора. — Ша’арнез встал и ловко снял рыбу с огня. — Один кусок — тебе. Один — твоему высокочтимому ненасытному дракону. — А ты? — Я наедаюсь твоими насмешками. Она вздохнула и отломила от рыбы кусок. — Тогда ты должен быть сыт, как император. Пока драконы ели, громко хрустя костями, они сидели рядом. Слишком близко для друзей. Слишком далеко, чтобы это можно было назвать любовью вслух. — Когда-нибудь, — сказала она, глядя на огонь, — я хочу, чтобы у нас был такой же вечер. Без страха, без теней. Просто — мы и мир, который больше ничего не требует. Он не ответил. Только накрыл её руку своей. Тихо, просто. И тепло костра стало почти лишним.