Глава 1. Снег и пепел

Спасибо, что вы решили прочесть мое произведение. Я не юмею писать, и это первый опыт. И прошу не судить строго. Арты есть на Литнет Ве́лунд.

Билл

— Вот незадача, как же все успеть... — проворчал про себя Дитрих, главный лечащий врач больницы. Дитрих был уже в почтенном в возрасте, худощавый, но очень энергичный мужчина, который всегда одаривал женщин комплиментами, иногда, казалось, было даже неуместными. И некоторые работницы больницы тайком называли его престарелым ловеласом. В этот день в больнице, где Линет работала уже как два года, царила суета. Словно на городской ярмарке в ее самый успешный день. Больница эта находилась в небольшом северном городишке под названием Вейнгорн. А еще севернее, на окраине, в сорока минутах пешей ходьбы, стояла деревушка, в которой выросла Линет. Небольшое поселение, большая часть которого работала в Вейнгорне, остальные же промышляли охотой и ремеслом. Конечно, работа здесь не была пределом мечтаний Линет. Она, как и ее мать, всегда хотела достичь высот, быть уважаемым лекарем, и разумеется высокооплачиваемым. Но сейчас Ве́йнгорн оставался единственный доступным для нее вариантом, а, может, даже и лучшим, на который она могла рассчитывать. Мать Линет, Мира Маррен, была талантливым лекарем, в своё время работавшим при дворе у бывшего короля Людвига. Высокая, невероятной красоты девушка с каштановыми волосами и холодными серыми глазами. При дворе её очень любили как король, так и другие прихожане. Там же она и познакомилась с отцом Линет, его звали Джейк Маррен, работал он главным егерем и лесничим при дворце. Но смена короны также повлекла за собой и смену большинства работников. Возможно, новый король беспокоился, что кто-то из старых подданных Людвика захочет навредить ему, и Тильда с Джейком выставили из дворца, словно ненужный мусор. Первые годы им было очень тяжело найти работу и обосноваться хоть где-то. Никто не хотел их нанимать, боясь прогневать нового короля. Поэтому им пришлось ехать как можно дальше на север. Так их новым домом и стала небольшая деревушка с неприметным названием — деревня под Вейнгорном, где отец Линет стал достойной заменой ушедшему к предкам лесничему, а мать стала помогать жителям деревни, леча их недуги. — Ох, сегодня слишком много больных. С приходом зимы город словно погружается в лихорадку. Нам очень не помешала бы пара лишних рук. Линет, дорогуша, прими этого мужчину, — держа за плечи, Сюзанна ввела в кабинет худощавого и выглядящего обеспокоенным мужчину. — А где же Дитрих? Где главный лекарь? — спросил мужчина с легкой дрожью в голосе. Глаза его бегали по сторонам, а руки дрожали. — Не волнуйтесь, я ничуть не хуже него, у Дитриха сейчас слишком много работы. Но, если дело окажется серьёзным, он обязательно займется вами. — Вы не понимаете! — нервно вскрикнул мужчина. — Они придут… Придут, и тьма поглотит нас всех! Мужчина сидел на стуле, сгорбившись, и, словно провинившийся ребёнок, теребил край рукава изрядно потрепанной холщовой рубашки. Его камзол был слишком тонким для северной зимы, как и обувь. Он больше походил на приезжего с юга, нежели на северянина. — Что вас беспокоит? Вы чувствуете жар? — Линет приложила ладонь к его лбу. Проведя стандартный осмотр, приложила руку к его шее. В тот же миг мужчина вздрогнул и отпрянул. — Я не могу ни есть, ни спать. Я ведь все видел тогда, — дрожащим голосом сказал он. Его поведение было свойственно больше душевно больным, но Линет не была лекарем, который бы мог лечить душевные недуги. — Не волнуйтесь, я думаю, вы здоровы. Я выпишу лекарство, которое поможет улучшить ваш сон. — Линет потянулась за пером, но мужчина рассвирепел. — Какой к чёрту сон?! — воскликнул он, вскочив со стула. — Ты одна из этих сучек, это всё из-за тебя! Ты вместе с ними! Точно-точно, я видел тебя тогда с ними в лесу! — он неистово закричал и бросился на Линет, сомкнул руки на ее шее и с силой сжал её. Она пыталась кричать, но голос захрипел и оборвался под гнетом его огрубевших рук. Вцепившись в его пальцы, она попыталась разжать их, но силы были слишком неравны. В борьбе он прижал ее к книжному шкафу, с которого грохотом повалились книги — Ты и твои подельники из этой чёртовой деревни, вся ваша деревня — это зло! — кричал он, продолжая сдавливать ее хрупкую шею. Глаза его налились кровью, и с каждым словом из его рта вырывались брызги слюны. Шум привлёк внимание, и в кабинет ворвались Дитрих и еще пара мужчин средних лет, ожидавших приема лекаря. И даже будучи втроем, им с трудом удалось повалить его на пол. Кое-как скрутив ему руки, они выволокли его из кабинета и позже передали его законникам. Линет же сидела на полу среди разбросанных вещей и плакала. Ей понадобилось немалое время, чтобы прийти в себя. Ее горло все еще першило, а сложенными на груди руками она пыталась унять свое сердце. — И что, побери его Ведун, он нес? Он видел меня в лесу, если да, то когда и с кем? Наверное, у него просто помутился рассудок. — она словно пыталась найти оправдание его поступку. — С тобой всё в порядке? Давай я тебя осмотрю, — обеспокоился Дитрих. И вот Линет оказалась не на месте врача, а уже на месте пациента. На том самом, на котором всего пару минут назад сидел тот мужчина.— Ничего страшного, всего пара синяков, через неделю от них и следа не останется. Если хочешь, можешь отправиться домой пораньше, всё в порядке, — спокойным голосом сказал Дитрих, складывая на поднос пинцет с тампоном, пропитанным лекарством. И к тому моменту как он закончил, Линет полностью пришла в себя. — Нет, со мной всё хорошо. — кратко и с уверенностью в голосе произнесла она. Линет не могла позволить какому-то городскому сумасшедшему пошатнуть ее душевное равновесие. К тому же подобное случалось довольно часто, пусть и впервые с ней, но за несколько лет работы, со стороны не раз доводилось наблюдать душевнобольных пациентов. Да и во время учебы посещение приюта для душевнобольных было неотъемлемой частью. В таких местах люди часто болели от сырости, нехватки еды и увечий. И хоть она всегда с жалостью смотрела на их страдания, но кроме как залечить их раны, она не могла ничего. Нескончаемый, вопреки всему, рабочий день подошёл к концу. Изрядно измотанная Линет стояла на крыльце больницы, ловя падающие снежинки горячими руками. — Д-а-а… Сегодня слишком много пациентов. Я надеюсь, нам за это достойно заплатят, — одергивая на себе пальто, вышла Сюзанна, а Линет невольно вздрогнула. — Ох, это ты, Сюзанна, — Линет обернулась, из ее рта вырвался теплый пар. — Ты ведь доберешься до дома одна? А то, если хочешь, можешь остаться у меня. Мой муж и ещё несколько его прихвостней отправились в Ривердонд, поэтому в моём доме сегодня тихо и спокойно, — предложила она. — Нет, на сегодня у меня уже есть планы. А путь домой не такой уж и длинный. — Линет не учла только то, что в городе не осталось никого из деревни, с кем бы она смогла разделить путь домой, и даже последняя повозка торговцев уже давно покинула границы Вейнгорна. Зима ещё полностью не вступила во владение этой землёй, но снега навалило предостаточно, да и холод был словно февральский, суровый. И несмотря на то, что до зимнего солнцестояния еще полтора месяца, ночи уже казались нескончаемыми. Вейнгорн находится на севере, поэтому зимы тут всегда суровые, долгие и с обилием снега. С севера город подпирал горный хребет, а с запада он был окружен почти непроходимыми лесами. Иногда Линет казалось, что Вейнгорн, словно ловушка, из которой невозможно выбраться. Она всегда мечтала поехать южнее, в Ривердон, или же дальше, на самый юг, в Бергштант. Хоть Линет и выросла на севере, в отличие от своих родителей, северные морозы переносить ей было куда тяжелее, нежели коренным уроженцам севера. Пешком по заснеженной дороге через лес, путь домой сегодня занимал больше обычного: около часа в спокойном темпе по свежевыпавшему мягкому снегу. Лес встретил колким холодом, от которого горели щеки и ломило костяшки пальцев. Ноги то и дело вязли в густо выпавшем снеге, и, пройдя две трети, она изрядно выбилась из сил, а снег все не переставал прибывать. — Ещё треть пути, и я дома! — пробормотала она, шмыгая носом. Ни птиц, ни животных не было слышно. Только скрип деревьев, эхом разносящийся ветром. Мысли о вишневом пироге Элизабет и ее веселых историях о том, как Филлип, сын мясника, неуклюже пытается ухаживать за ней, согревали. И в надежде на то, что сегодня ей достанется хоть один кусочек пирога, Линет ускорила шаг. Элизабет была подругой Линет с раннего детства. Её родители так же, как родители Линет, раньше работали при дворе, а после поселились в одной деревне. Они были дружны до самой смерти Миры с Джейком, поэтому Линет и Элизабет очень много времени проводили вместе. Можно даже сказать, что они вместе выросли. Элизабет была самой яркой девушкой в деревне, общительная и очень открытая. А так же невероятно красивая. Длинные золотистые волосы, спускавшиеся до поясницы и фарфоровой кожей с небрежно брошенными веснушками, яркие голубые глаза и высокий рост. Подобно альвам, ее красота затмевала всех вокруг. Работала Элизабет учителем в местной школе, детей хоть и не много было, но жители платили ей достойно. Впереди, за кронами густого леса, засияло зарево, отражающееся в облаках. Как летний закат, яркий свет играл и танцевал на вечернем небе. — Пожар! Это точно пожар! — воскликнула Линет. Собрав остатки сил, она побежала навстречу пламени. На подходе к деревне все отчетливее слышались крики людей, а свет от пламени становился все ярче, освещая путь. Внезапно среди стволов высоких сосен показался человеческий силуэт, а за ним и еще несколько. Это были люди, и они бежали прочь от деревни. — Уходи! Уходи скорее!!! — это был Сэрдик, местный охотник. Охваченный ужасом он остановился, заметив Линет. Прижимал правой культю левой руки. — Уходи, кому говорят! — он махнул рукой, прогоняя ее. Еще несколько силуэтов пробежали мимо вглубь леса, и впереди раздался неистовый крик, а за ним глухой волчий рык. Линет в последний раз посмотрела на Сэрдика и бросилась бежать к дому Элизабет. Огонь молниеносно перекидывался с одной крыши на другую. Дом Элизабет, где она жила с тетушкой Джейн и её мужем Биллом, был все еще цел. Линет бросилась к нему, не замечая ничего на своем пути. Покосившаяся калитка была открыта. В дверном проеме лежало окровавленное тело дяди Билла. Словно что-то пыталось вытащить его на улицу, но бросило, не завершив начатое. Линет сделала несколько несмелых шагов вперед, и в тот же миг из глубины дома донёсся грохот и пронзительное клацанье зубов. Ее колени задрожали, к горлу подступил ужас. Ей хотелось закричать от ужаса, но та оставшаяся в ней капля самообладания не позволила ей этого сделать. Зажав ладонью собственный рот, медленным шагом она попятилась назад. Назад, и еще шаг назад… Она почти вышла на дорогу, но, споткнувшись, упала. — Дыши, дыши! — повторяла она про себя. Звон в ушах и паника сковали ее, и Линет окончательно утратила контроль над своим телом. Она нервно глотала воздух, который не мог наполнить ее легкие. Сквозь звон в ушах все ближе и ближе раздавался звук стучащих копыт где-то слева, из глубины деревни. Топот нарастал все сильнее. Повернув голову в сторону звука, Линет увидела лошадь, несущуюся в ее сторону, а после грациозно парящую над ней в хлопьях снега, смешанного с пеплом. Линет была препятствием, которое лошадь преодолела, задев копытом ее голову. Тьма постепенно поглощала все, и последнее, что она увидела, было тело дяди Билла, лежащее на холодном снегу.